if i die

— Отпустите! — жалобно вскрикнул Бён, начиная плакать, но, кажется, никто его не слышал. Ещё одна попытка оттолкнуть нахала кончилась пощёчиной по лицу напуганного школьника, не скрывающего накатившую истерику и слёзы. Бэкхён рыпался, пытаясь спастись, за что снова получил удар по лицу, в этот раз в область подбородка и губ. Незнакомец уже разорвал майку, надетую на Бёна, и бессовестно касался его промежности, наполовину стащив джинсы. — Помогите! — вновь крикнул парень, проглатывая ком в горле вместе со слезами и получая ещё одну пощёчину. — Закрой рот, иначе будет больнее. Ещё одна секунда, и с Бёна полностью стянули джинсы, начиная подкрадываться к нижнему белью. В этот момент единственной мечтой мальчика была смерть, которая спасла бы от всего этого позора. — Мин, пожалуйста, забери меня к себе, — прикрыв глаза и всхлипывая, прошептал Бэк. В следующую секунду он почувствовал, как тяжелеют веки, и шум вокруг потихоньку стихает, а уже через мгновения он находился словно в трансе, совсем теряя связь с реальностью. Сил, смысла и желания отбиваться больше нет, сознание начинает покидает парня, и последнее, что он слышит, — звук открывающейся двери и чей-то знакомый бас, но распознать его не удаётся, слишком силён шум, звенящий в ушах. — Сука, твою мать, Ифань! — последнее, что эхом раздаётся в ушах, и мальчишка отключается. Увидев Ву вместе с практически обнаженным Бэкхёном в изорванной одежде, раскрасневшейся от тяжёлого удара щекой и разбитой губой, Чанёль почувствовал прилив незнакомой ему ранее ярости. Гнев буквально застилал его глаза, зрачки которых были хищно расширены. В мгновение оказавшись рядом с Ву, Чан оттолкнул китайца от Бёна и яростно набросился на него с кулаками. Во время каждого удара перед глазами всплывала картина, свидетелем которой он стал минутами ранее. Бён выглядел так… Так отчаянно? Жалостно? Он был похож на разбитую фарфоровую куклу, над которой возвышался живодёр. Чанёль разозлился ещё больше, ударяя ещё и ещё сильнее. — Какого хуя, Ифань?! — последний раз ударив несостоявшегося насильника, Чанёль кинулся к обнажённому Бэкхёну, что беззащитно был усажен на раковину и прибывал в отключке, опираясь спиной о стену. Ответа на вопрос мужчина не получил, так как Ву был просто не в том состоянии, чтобы говорить. Он лежал на полу школьного туалета и пытался сплюнуть кровь, но даже выходило плохо из-за накатившего кашля. Чан бросил на китайца взгляд полный отвращения, а после вновь вернулся к Бэкхёну. От вида такого Бёна, Пака почему-то начало трясти. Было страшно опоздать, но он ведь успел, верно? Парень пытался успокоиться, твердя о том, что всё в порядке, он успел, но покой как-то не приходил. Мужчина кое-как натянул на ученика джинсы, а поверх изорванной футболки, от которой почти ничего не осталось, накинул свою толстовку. Поднимая на руки отключённого парня, Пак почувствовал, как его сердце сделало кувырок. Он заворожённо посмотрел на дрожащие ресницы мальчика, а после на приоткрытые губы, ощущая прилив неизвестного для него чувства. Дыхание того было очень тихим, но в то же время неспокойным и сбитым. Должно быть, он сильно испугался… — Малыш, — тихо прошептал Чан, понимая, что в данный момент готов разнести все за этого мальчика, и прижал его к себе крепче, направляясь к выходу мужского туалета. Что за тяга к непонятному пареньку? Направляясь к выходу, Чанёль остановился у самой двери, чтобы, не оборачиваясь, хриплым голосом бросить негромкое: — Если ты думаешь, что я с тобой закончил, ты глубоко ошибаешься. Я выбью из тебя эту грязь в следующий раз, Ву, так что будь готов. В коридоре никого не оказалось, что было как раз на руку Чанёлю. Не хватало сейчас ещё лишних вопросов получить. Дойти до парковки незамеченными, к счастью, получилось. Поскольку сейчас самый разгар вечеринки, все подростки находятся в самом зале, громко подпевая попсовым песням корейской музыки. Оказавшись на улице и уложив Бэкхёна на заднее сиденье своей машины, Чан сел за руль и, нажав на газ, выехал с парковки. Дороги как всегда были переполнены машинами, тем более в день выходного. Свернув с основной трассы, парень направился в сторону своего дома. Он не знал адреса мальчишки, да и везти его в таком состоянии домой, где скорее всего есть родители, было явно не лучшей идеей. Сложно будет объяснить им состояние их сына, и вряд ли они поверят в его невиновность, поэтому проще просто забрать его к себе, а когда он придет в себя — успокоить и вернуть домой. Всю дорогу Чанёль поглядывал на парня через зеркало, следя за тем, чтобы он не проснулся и не испугался, но тот, по-видимому, спал достаточно крепко. Припарковав машину около многоэтажного здания, которое было расположено достаточно далеко от школы, Пак вышел из авто и открыл дверь заднего сиденья. Аккуратно подняв Бёна на руки и поставив машину на сигнализацию, он зашёл внутрь, направляясь к лифту, так как ехать ему на самый верх — пятнадцатый этаж. Пока лифт спускался, Чан мысленно молился всем существующим богам о том, чтобы он был пуст, потому что достаточно проблематично будет объяснить соседям кто этот парень, почему он без сознания, да ещё и с разбитой губой. Молитвы были услышаны и исполнены, так что без всяких препятствий у него получилось попасть в собственную квартиру. Не став разуваться, Пак прошёл прямо в спальню и аккуратно уложил парня на свою достаточно большую кровать. Джинсы Бэкхёна были грязными, да и толстовка Чана, которую он на него надел, была не самой чистой, поэтому, не задумываясь, Пак стянул с него всю одежду, оставляя только бельё, и заменил её на свои шорты с майкой, в которых Бён в буквальном смысле тонул, но это было достаточно милым зрелищем. Паку однозначно нравилось то, как смотрится его гигантская одежда на маленьком и хрупком мальчике. «Что за странные мысли, Пак?» — мысленно спросил у себя парень и, окинув мальчишку последний раз взглядом, полный непонятной ему самому нежности, покинул комнату. Было принято решение выпить кофе, дабы хоть немного взбодриться. На часах было слегка за десять вечера, а его энергия была уже на исходе, что очень удивляло, ведь обычно в это время его бурная жизнь только начиналась. Нельзя сказать, что сегодняшний день был особенно изматывающим, однако, инцидент с Ву и большое количество потраченных за короткое время нервных клеток взяли своё. В сон клонило, причём достаточно сильно, но Чан не смел смыкать глаза, чтобы не пропустить момент пробуждения Бёна. Школьник долго не приходил в себя, тихо посапывая на кровати Чана. Он даже не двигался, оставаясь в том же положении, в котором его оставил Пак. Когда он наконец очнулся, то первее всего почувствовал жажду, думая, что умрет, если прямо сейчас не выпьет воды. К счастью, бросив взгляд на прикроватную тумбу, Бэк обнаружил заветный стакан воды, который залпом опустошил. Только спустя пару минут пришло осознание того, что находится он совсем не дома. Голова болела, и мальчик толком не понимал, что происходит, но всё ещё помнил последние картинки перед тем, как он потерял сознание. Нужно скорее узнать его местонахождение, поблагодарить спасителя и как можно быстрее отправиться домой. Который час вообще? Было ясно, что уже позднее ночное время, и, должно быть, мама переживает из-за его отсутствия, поскольку обычно он не задерживается и обо всем предупреждает. Встав с кровати, Бэкхён понял, что одежда на нем также чужая, принадлежащая, скорее всего, какому-то великану, ибо на самом парне она висела в точности как на вешалках в магазине. Пришлось даже придерживать шорты (для него бриджи), чтобы не потерять их во время поисков его спасителя. Позади кровати было большое окно, открывающее вид на красивый ночной город, скрывающий в себе огромное количество тайн. Это словно океан, в котором хочется утонуть. Жаль, что в таком волшебном городе есть плохие люди, портящие всё, подобно отходам, загрязняющим мировой океан. Воспоминая из туалета вновь всплыли перед глазами. Тот парень, который, вероятнее всего, был настолько пьян, что не соображал. Плохой ли он человек? Даже если и да, то он всё равно является частью этого «океана». Сложно рассуждать о нем, как о человеке, так как Бён совсем его не знает. Возможно, Бён мог бы простить когда-нибудь. Когда-нибудь, когда заживет его губа и перестанет быть так больно внутри. Когда-нибудь, когда воспоминания перестанут мучать, нагоняя отвращение к самому себе. Когда-нибудь — да, простит, но точно не сегодня и, скорее всего, не завтра. Тихими шажочками Бён вышел из спальни, мельком оглядываясь вокруг. Везде было темно, за исключением одной комнаты, откуда и доносился чей-то разговор. Когда он подошел ближе, то с ужасом понял, чей это голос. У парня нервно затряслись коленки, он отказывался в это верить. Тот же бас, который Бэк не смог узнать в туалете. Он и есть его спаситель? — Да, я уже уехал, — Пак стоял спиной ко входу в кухню и смотрел в окно, держа в руках сигарету, поэтому не видел Бэка. В помещении стоял жуткий запах табака, который словно въелся в стены. — Нет, я занят, не смогу подъехать. Страшно стало совсем не по-детски. «Надо убираться отсюда как можно быстрее», — пронеслось в голове мальчика, и он как можно тише направился к выходу. Времени искать свою одежду нет, если парень хочет остаться незамеченным. Не увидев своих кед, что лежали в уголке, он надел тапочки, которые также были слишком велики, но выбирать не приходилось и, бесшумно открыв дверь, Бён вышел из квартиры. Заметив лифт, он хотел было вызвать его, но понял, что это может занять много времени, поэтому рванул вниз по лестнице на этаж ниже, где вызвал лифт. К счастью, лифт подошёл быстро, и уже внутри, нажимая на кнопку первого этажа, парень смог немного выдохнуть. Пока он стоял у окна в комнате, отметил для себя то, что квартира располагалась высоко. Как оказалось, это был пятнадцатый этаж. Телефона не было, да и кому он мог бы сейчас позвонить? Денег на такси тоже нет. Понятия не имея, где он находится, мальчишка направился к трассе, в надежде увидеть кого-то и спросить о своём местонахождении, а заодно и вызвать такси, за которое придётся заплатить родителям. Бён чувствовал стыд за то, что он такой непутёвый сын. Парень обязательно исправится, правда вот неизвестно когда. Какой сейчас? Даже этого он не знал. Простояв у трассы достаточно долгое время и пытаясь остановить попутку, он фактически отчаялся, как вдруг ему наконец-то улыбнулась удача, и возле него остановилась чёрная ауди. Когда стекло спустилось, Бэк увидел молодого парня с серьёзным выражением лица. — Ты чего в это время тут ловишь? — спросил незнакомец, выходя из машины и осматривая мальчишку с головы до ног. — П… простите, — не в силах больше держаться, Бэкхён разрыдался, но незнакомец совсем не дёрнулся. — Я не знаю, где я, и я совсем один, — заикаясь и пытаясь объяснить ситуацию, начал он. — Мне известен только адрес дома, я знаю, что прошу много, но вы можете, пожалуйста, довезти меня? Я обещаю отплатить, честное слово! Только прошу, отвезите меня домой, — рыдая, закончил школьник. Незнакомец был немного растерян и не знал, как успокоить напуганного парня. Он не решился трогать его, так как посчитал, что «успокаивающие поглаживания» сейчас будут лишними и могут быть восприняты не так, а запугивать ещё больше совсем не хочется. — Садись в машину, — единственное, что смог выговорить незнакомец, открывая Бёну дверь на переднее сиденье. Как только Бэк сел, он назвал адрес, не переставая дрожать и плакать. Водитель, не задумываясь, вбил в навигатор сказанный мальчиком адрес и тронулся по построенному маршруту. — Я не особо общительный человек и не могу тебя подбодрить. Также я не буду узнавать у тебя, что произошло, потому что это не моего ума дело. Да и не думаю, что ты сейчас хочешь чем-то делиться. Я отвезу тебя по названному адресу, и это всё, что я могу сделать. И ещё, перестань плакать, это надоедает. Слёзы ничем тебе не помогут, поэтому соберись и успокойся, — холодно отрезал водитель, внимательно следя за дорогой. — Простите, — стараясь быть спокойнее, ответил Бэк. — Оставите мне свой номер карты, чтоб я перевёл вам деньги в знак благодарности? — пришлось прикусить губу, чтоб не было слышно его громких вздохов от ещё не прошедшей истерики. — Нет. Я сказал, что отвезу и всё. Мне не нужны деньги, просто больше не попадай в такие ситуации, иначе в следующий раз исход может быть хуже, — Бён хотел было возразить и настоять на оплате, но парень будто бы понял это и кинул на него строгий взгляд, поэтому Бэку не оставалось ничего, кроме как прикусить язык и промолчать. Всю оставшуюся дорогу в салоне автомобиля была тишина, разбавленная негромкой музыкой, включенной водителем. Бэкхён отметил для себя хороший музыкальный вкус того, так как песни буквально отражали чувства внутри него. Он уже не плакал и дело было не только в словах, сказанных ему ранее, но и в самом Бёне. Сейчас не было причины реветь. Ему страшно, да. Он не хочет и боится видеть учителя Пака, но ничего не может изменить, и нет смысла в слезах. Пак не понравился Бэкхёну сразу, но он бы ни за что не подумал о том, что тот способен стать участником спора на своего ученика. Это так глупо и по-детски, а Пак давно должен был стать взрослым. Сколько ему вообще лет? Выглядит он хорошо, с этим не поспоришь, но всё же. Когда машина припарковалась у дома Бён, парень даже не сразу понял, что они приехали из-за внутренних дискуссий. — Впредь будь осторожен, — проговорил водитель, открывая мальчишке дверь и помогая выйти из машины. — Большое спасибо! — чётко проговорил Бён, поклонившись в знак благодарности и уважения. — Прощай, — усмехнулся парень, садясь обратно в свой автомобиль и, закрыв дверь, надавил на газ, моментально трогаясь и скрываясь за ночным горизонтом. Только сейчас Бэк понял, что незнакомец был очень молод, наверное ровесник Пака. «Чёрт, какого хрена ты снова думаешь об этом ужасном человеке?!» — возмутился в своей голове мальчишка, стараясь отогнать от себя ненужные мысли. Оказавшись, наконец, внутри дома, он тихо прошёл на кухню за стаканом воды, чтобы отнести его в свою комнату и запить лекарство. Да, Бэк обещал маме не делать этого, но ситуация вынуждает. Ему нужен сон, а сам он заснуть не сможет, и снотворное — это единственный выход. Всего одна таблетка, от неё не случится ничего плохого, всего-то проспит до утра, а может и обеда, в школу всё равно не хочется. Родители доверяли сыну и не стали его дожидаться, так как знали, что он придёт совершенно трезвым и будет в норме, так что не было смысла сидеть и ждать его допоздна. Вообще, отношения с родителями у парня всегда были замечательными. Они с самого детства считались с его мнением во всём. Они не стали ругать его, когда он признался в своей ориентации, и уж тем более не отвернулись. Бэкхён сразу познакомил их с Мином, так как не хотел скрываться и врать. Бён были рады такому решению сына и полностью одобрили выбор, понимая, что их сын в надёжных руках. Пройдя в свою комнату, Бэк вспомнил, что отдал все снотворные маме, не оставляя себе ни единой пилюли, и обреченно простонал, а следом выпил залпом весь стакан воды, скинул с себя всю одежду и нырнул под одеяло. Пойти в душ сейчас слишком сложно для него. На это совсем не было сил. Надо постараться уснуть — решил для себя Бён. Однако, его мозг был другого мнения, потому начинал анализировать все минувшие события. То, что произошло в туалете было правдой или страшным сном? Хотя… Судя по разбитой губе, всё было на самом деле. К сожалению. Как Бэкхён оказался в доме Пак Чанёля? Точнее не как, а для чего? Сейчас парень был уверен, что голос, который он услышал перед тем, как отключился, был голосом учителя. Но всё равно было непонятно. Для чего тот повёз его к себе домой? Пак явно не переживал за Бэка, это не могло быть заботой. Скорее, он боялся проиграть спор и не получить денег — и это было самым непонятным для мальчишки. Зачем нужно было такому взрослому человеку спорить на него со слабоумными старшеклассниками? На этот вопрос ответ найти не удалось, так как он совершенно нелогичен. До самого утра Бён провалялся в кровати то в попытке уснуть, то понять, что же парень делает не так, что постоянно находит себе проблем на голову. Чтобы избежать допросов от мамы, он решил всё же пойти в школу, перед этим как обычно твердя за завтраком, что у него всё отлично, и вечеринка выдалась лучше некуда. Насчёт разбитой губы тоже пришлось соврать, говоря о том, что это всего лишь выскочившая простуда — идея так себе, но старшие не допрашивали. Было принято решение идти на второй урок, а первый, английский язык, прогулять где-нибудь недалеко от школы, потому что видеть физиономию учителя не было ни малейшего желания. Придя на второй урок, Бэк встретил в коридоре недовольную Суён, которая вместо мамы начала допрос о вчерашнем исчезновении и о прогуле первого урока. Он отмахнулся от всех вопросов, на что Ён фыркнула и, предупредив о том, что парень сегодня дежурит в кабинете математики, ушла. «Видимо, обиделась», — огорчился Бэк, смотря вслед девушке. Сегодня все отходили от вчерашней ночи, поэтому к Бёну особого внимания не было, и школьный день прошёл быстро. Правда вот, в столовую на большом перерыве он так и не решился сунуться, мало ли. Суён так больше и не заговорила с другом и ушла сразу после занятий, не удосуживаясь об этом предупредить Бёна. Что ж, ему обижаться не на что, поэтому придётся просто переждать это настроение Ин. Как староста и сказала, Бэку пришлось идти на дежурство в кабинет математики. Он никогда не любил это дело, но, увы. Работы было не особо много, так как убирали тут недавно, по видимому, позавчера, за день до вечеринки. Прибравшись на полке с книгами, он начал поливать цветы и протирать пыль на полочках возле учительского стола. Спустя всего двадцать минут Бён закончил, и кабинет был абсолютно чист. Всё это время он думал о своей подруге, и ему было неловко за то, что утром он не объяснился с ней, хотя мог это сделать и сейчас. Скорее всего, она бы сидела тут с ним и донимала своей болтовней. Он хотел позвонить Ин и назначить встречу в парке, чтобы извиниться, но вспомнил, что не видел свой телефон со вчерашней вечеринки. Будет очень плохо, если он его потерял, и это явно не понравится папе Бэкхёна, который прикупил сыну новенький смартфон в прошлом месяце. Бён мог обронить его в туалете, так что лучше на всякий случай перестраховаться и проверить там. Бэк собирался накинуть рюкзак на плечи и пойти прямо сейчас, как дверь в кабинет шумно открылась, привлекая его внимание. При виде вошедшего, глаза сами по себе выпучились, и парень неосознанно попятился назад. Пак, наконец-то нашедший вчерашнего беглеца, обрадовался, но показывать этого не стал. Гнев за вчерашний побег всё же перекрыл всю радость. — Бён! — прорычал Чанёль, надвигаясь на мальчишку, который стал бледнее тона на два и больше походил на мертвеца. — Какого черта ты сбежал вчера?! — уже прижимая к стене и смотря сверху вниз на испуганное лицо парня, говорил он. — Отпустите меня, иначе я сейчас буду кричать, — тихо, подавив начавшуюся дрожь в теле, начал Бён, нервно теребя в руке край футболки. — Ты не ответил на мой вопрос! — чуть громче и гораздо строже, нежели в первый раз, сказал Пак. — Я и не должен этого делать! Отпустите! — пытаясь вырваться из хватки, уже повысил голос школьник. Внутри всё закипало, а страх начал куда-то испаряться. — Задан вопрос, и ты должен ответить, Бэкхён, — откровенно злясь, уже шипел Чан, сжимая тоненькое запястье мальчишки своей грубоватой ладонью. — Да пошёл ты! — набравшись сил, Бэк оттолкнул его и хотел выбежать из кабинета, как его вновь схватили за это же запястье, на котором точно останется след, и прижали обратно к стене. Опешив от таких слов, Пак не сразу нашёл, что сказать в данной ситуации. Он прежде никогда не видел Бэка злым, но сейчас глаза парня буквально излучали ярость. Малыш Бэкхён показывает ему свои клыки? — Бён, ты совсем сдурел? Твою мать, как ты смеешь так говорить со мной?! — тяжело вздохнув, прорычал Чан, чувствуя, как теряет самоконтроль. — Что?! Как смею я? Да как смеешь ты, гребаный Пак Чанёль, спорить с выпускниками о том, что трахнешь меня? Как смеешь ты даже думать об этом?! Как смеешь привозить меня к себе и трогать, раздевать и переодевать, когда в твоей, по видимому, безмозглой голове такие мысли?! Не смей мне сейчас говорить о том, что я могу, а что нет, потому что сукин сын из нас ты, но никак не я! — сжался Бэк, смаргивая с глаз влагу, собиравшуюся в уголках. Бён уже сорвался на крик, ударяя Чанёля своими маленькими кулачками по груди, шмыгая носом и в открытую рыдая. — Я… — парень был шокирован услышанным. Всё сказанное этими красивыми устами было безусловной правдой. И он знал это. Но почему тогда сейчас так мерзко от самого себя? Как оправдать свои действия? А разве их возможно оправдать? — Бэкхён, я… — сказать было нечего, в данный момент чувствовалось отвращение к собственной персоне. Уставившись внимательным взглядом на отчаянно рыдавшего мальчишку, ростом на голову ниже него самого, Чан чувствовал, как всё внутри разрывало на части. — Ты ублюдок, Пак Чанёль! — всхлипывая, прошептал Бэк, поднимая взгляд и встречаясь с пустым напротив. — И я… — договорить ему не дали чужие пухлые губы, напавшие на его. Пак решил, что это единственный способ заткнуть школьника, который говорил правду, больно скребущую по сердцу. А слов, хоть как-то оправдывающих его, в лексиконе не нашлось. Холодные губы Чанёля требовательно сминали податливые уста парнишки, съёжившегося словно от мороза. Он даже не пытался оттолкнуть, понимая, что у него не выйдет. Язык Чана несмело проник в рот Бэка и, поддавшись его напору, мальчик всё же отдался во власть греховного искушения и послушно начал отвечать. Робким движением руки, Бэкхён положил ладонь на грудь Пака, слегка сжимая её в кулачок, тем самым комкая его рубашку. Чанёль ощущал волнение и не понимал, почему вкус этих губ дурманил его. Он старался целовать как можно трепетнее, успокаивающе поглаживая мальчишку по талии. Даже казалось, что Бэк перестал дрожать, полностью отдавшись Паку. Почему старший полон самых тёплых чувств сейчас, если это всего-то способ заткнуть его? На эти минуты связь с реальным миром была потеряна до тех пор, пока Чан не услышал щелчок двери, оповещающий о том, что кто-то стал свидетелем произошедшего. Резко отстранившись от парня, он вылетел пулей из кабинета за зрителем, не проронив напоследок ни слова. Сейчас для него главное — это поймать подсмотревшего. Оставшись в одиночестве, Бэк трусливо открыл глаза, приходя в сознание и понимая, какую ошибку он совершил. Парень приложил подрагивающую ладонь на зудевшие губы. Как такое могло произойти? Стыдно признаться, но ему совсем не было противно, скорее наоборот — приятно. Это был первый поцелуй после тех, что были с Мином. Он был совершенно другим, не похожим ни на один предыдущий. Вкус губ учителя был такой другой, сносящий крышу. Вспоминая их, Бён непроизвольно облизнул юрким языком свои раскрасневшиеся и стыдливо скатился по стенке, садясь на пол. Какой же он, всё-таки, дурак. Чанёль, наверное, помчался рассказывать всем о произошедшем, а Бэк думает о том, какие у того манящие уста. Закрыв лицо руками, парень обречённо вздохнул. «Почему он?» — единственное, что правда терзало его изнутри. Догнать подсматривающего так и не удалось, из-за чего Чанёль пришёл в ярость. Не хватало ещё слухов о том, что он гей. Мужчина всего лишь заткнул парня, никаких чувств. В этом он убеждал себя, вспоминая горьковатый вкус губ Бэкхёна. Они такие аккуратные и притягательные, что их хочется целовать просто так, постоянно. И днём, и ночью. Терзать до тех пор, пока они не распухнут и не покраснеют, доставляя Бёну приятную боль после. — Сука, — зло прошипел Пак, кулаком ударяя стену, когда до него наконец дошло то, о чём он думает. Этот чёртов подросток со своими бархатными губами сводил с ума. Хотелось вернуться в тот маленький кабинет, из которого он выбежал минутами ранее, и прижать младшего обратно к стенке, водить рукой по тонкой талии и касаться изящной шеи своей грубой ладонью, сжимать её своими длинными узловатыми пальцами и наслаждаться контрастом их тона кожи. Даже просто представление этого отдаётся приятной болью возбуждения, а тело покрывается тысячей мурашек. Но он не может просто придти и сделать с Бэкхёном всё, что происходит в его голове, поэтому будет лучше скорее убраться отсюда. Желательно в клуб, где будет шанс кого-нибудь подцепить и расслабиться. Сев за руль и отъехав от школы на приличное расстояние, Пак спешил в клуб, но когда пыл немного подостыл и разум болен менее вернулся, до парня дошло, что в это время вряд ли он найдёт в клубе девушку на один раз, поэтому сменил направление в сторону дома. Не сумев себя занять чем-то дельным и отвлечься, Чанёль пролежал в кровати весь день, вспоминая короткий, но такой сладкий поцелуй. Бён слишком хорош, причём во всех смыслах — Пак не может не признать этого. Однако, что может поменять данное признание? Вместе они точно не будут, как минимум потому что он, Чанёль, не по мальчикам, пусть даже таким красивым, как Бэк. Школьник занимал каждую гранулу сознания мужчины, поэтому, нуждаясь в разрядке, уже к восьми вечера он был в своём любимом клубе. В этом заведении его все знали и считали своим. Парень узнал о нём ещё на первом курсе, когда они с друзьями искали место для посиделок. Хорошая выпивка и музыка, множество красивых девушек. Не место, а мечта. Тогда Пак приходил сюда с компанией для полного расслабления, сейчас, по сути, не изменилось ничего, разве что теперь он приходит один. У него не было друзей, парень просто не хотел их заводить. Да, были знакомые, но не больше. За свои двадцать три года Чан осознал, что друзья не так важны, в частности для него. На третьем курсе один из компании его друзей сдал Пака куратору, стуча о том, что Чан принимает наркотические препараты. Это не было ложью, но и правдой нельзя назвать. Он правда употреблял некие таблетки, но они не содержали наркотического вещества. Тогда парень был на грани отчисления, но всем было плевать, все они буквально разбежались в разные стороны, делая вид, что не знакомы. Благо, отцу удалось замять это дело, и парень смог доучиться в университете, хотя он хорошенько получил тогда. Если бы не мама, отец бы, скорее всего, пристрелил сына. До самого конца обучения, то есть пятого курса, те парни не подходили к Чану, который, в свою очередь, стал заядлым разгильдяем. С тех пор ничего не менялось. Пак бывал либо один, либо с очередной ночной бабочкой. Серьёзные отношения он обходил стороной, ограничиваясь пару раз недельными, ну и один раз месячными. Запах перегара, алкоголя и секса — это было именно тем, что в данный момент нужно Чанёлю. Само нахождение в этом месте заставляло забыться, хотя он ещё абсолютно ничего не выпил. Планы на эту ночь были грандиозные. Парень собирался найти девушку, которая со страстным удовольствием скрасит всю его ночь. Девушку, которая должна возбудить его больше того несносного Бёна. Опять он вертится в голове черт бы тебя… — Учитель Пак, — широко улыбнулась девушка, только что подошедшая к его столику. Чан узнал в ней ученицу старших классов, которую он не раз зажимал с поцелуями в школе — Сон Хёрин. По правде говоря, у них были не только поцелуи. Был случай, когда Чан жёстко поимел её на первой парте своего кабинета, но это он предпочитает не вспоминать, хотя она та ещё горячая штучка. — Что ты тут забыла? — поинтересовался Пак, наблюдая за девушкой, нагло разместившейся на его коленях. — Хёрин, мать твою, ты что творишь?! — скидывая ученицу с себя и срываясь со своего места, повысил голос он. Ему нужно было что-то новое, а Хёрин была чем-то обыденным. — А что, я больше не привлекаю тебя? — невинно, изображая обиду, театрально надула губу девушка. — Ах, ну да! Теперь же ты пошёл по несовершеннолетним геям, — усмехнулась она, поправляя свои уложенные волосы, заставив глаза Чана выпучится. — Ч-что? Какие геи? Что ты несёшь, Хёрин?! — Пак был в бешенстве, готовый прикончить девушку перед собой, но потом до него дошло. Кажется, он поймал наблюдавшего. Не дав ей ничего ответить, Чанёль схватил руку ученицы и потащил на улицу, ибо шум, стоящий в клубе, не давал толком поговорить. Та и не сопротивлялась, следуя за парнем с довольной ухмылкой. Хёрин не была глупой девушкой, даже наоборот, она была очень смышлёной и продумывала всё наперёд. Сказанное ею сейчас тоже было не исключением. Она знала, какой вопрос задаст ей Чанёль, и так же знала, что она ответит. — О чём ты говорила? — сжимая запястье Хёрин и прижимая её к стене, рычал Пак. Как бы там ни было, нужно удостовериться во всём, чтобы не взболтнуть лишнего. — Отпусти меня, и я не только скажу, но покажу, о чём, — усмехнулась девушка, самодовольно улыбаясь и не разрывая зрительного контакта с парнем, чей взгляд пылал огнём. Когда руки перестали держать, и сам Чанёль сделал шаг назад, давая Сон свободного пространства, та достала из маленькой сумочки телефон, быстро скользя аккуратным пальчиком по экрану в поисках нужного снимка. Найдя то самое фото, девушка улыбнулась ещё шире, разворачивая экран к парню. — Хороший кадр, правда? На фотке был запечатлен сегодняшний инцидент, а точнее поцелуй с Бёном, прижатым мужчиной к стене. На снимке видно, что инициатором поцелуя был никто иной, как Пак. По правде говоря, фото было неплохим, он бы даже скинул его себе. Ему нравилась разница в их телах, двух совершенно разных. Нравилось рука мальчишки, которая прижималась к его груди. Ему, блять, всё нравилось на этой фотографии, потому что кадр правда хороший. Единственное, что не нравилось совершенно, — снимок был сделан Хёрин. — Так это была ты! — выхватив из рук девушки телефон, Чан начал орать, припечатывая её обратно к стене. — Разбей его, если хочешь, — хохотнула Рин, довольная вызванной реакцией. — Я не настолько тупая, чтобы хранить это фото в единственном экземпляре. — Что тебе нужно? — выдохнул Пак, понимая, что сделай он что-то не так — перестанет быть крутым в компаниях своих друзей и станет таким же педиком, как Бэкхён. Внутри что-то укололо от собственного обращения к мальчишке, но статус куда важнее, так что… — Отношения с тобой. Милые сообщения, свидания там, — сделала задумчивый вид девушка, облизывая подсохшие губы. — Ну и, конечно, умопомрачительный секс. Это всё, что я прошу, пожалуй, — как ни в чём ни бывало закончила Хёрин, пожав плечами. — Свихнулась? Хёрин, зачем это тебе? — непонимающе глядя на обезумевшую девушку, проговорил Пак. — Какая разница тебе? Ну так что? Делай выбор, — засмеялась девушка. — Как бы сказать это правильно? Я или Бён? — не переставала смеяться Рин. — Отлично, только будь готова к тому, что я не собираюсь быть милым парнем, — сквозь зубы процедил Чан. — Посмотрим, — улыбнулась та и притянула парня к себе, впиваясь в его губы. Чану нужна была разрядка, причём срочно, так что он и не думал игнорировать поцелуй. Зачем ещё девушка, если не для этого? Её губы были совсем иные, не такие как у Бэкхёна. Пак сминал их напористо и жадно, единственное, что им сейчас управляло, — желание забыться. Отстранившись, Чанёль схватил за руку Хёрин и затолкал на заднее сиденье своего автомобиля. Девушка ничуть не сопротивлялась, а наоборот, пыталась перехватить главенство, что выходило, откровенно говоря, очень плохо. Сейчас Паку было не до игр, поэтому он не стал вестись на всё действия девушки, грубо срывая с неё одежду. Как она потом доберётся домой — уже не его проблема. В то время, как Пак забывался с Хёрин, Бён думал обо всем произошедшем и плакал, плакал, плакал. Плакать в Сеуле уже так привычно для него, порой даже кажется, что это единственное его предназначение. Переезд в столицу Кореи, город его мечты, принёс только слёзы, вместе с которыми из Бэк вытекли все мечты. Нам, людям, нужно бояться своих же желаний. Слишком часто мы ошибаемся, полностью уходя от суровой реальности, а это не является ничем хорошим. Гораздо больнее лететь с небес на землю, ударяясь о неё всем: и телом, и душой. Ссадины на теле заживут, снова появится возможность ходить, но с раненой душой ты не взлетишь.

***

Утро выдалось не добрым, как и всё в этом проклятом для Бёна городе. В школу не хотелось, но делать было нечего, поэтому он уже заходил в ненавистное ему здание. Кажется, Бэкхён ненавидел это заведение больше старого. В той, хотя бы, учителя были нормальными. Снова на уме ублюдок Пак, из-за которого он всю ночь мучался, пытаясь изгнать его образ из своей головы. Нужно постараться забыть, хотя бы пока он находится в школе. Приметив Ин возле расписания, парень направился прямиком к ней. В его сторону практически никто не смотрел, за исключением пары несносных учеников. Сплетня прошла и перестала быть сенсацией и это единственная мелочь, которая радует, пусть и не сильно. Нет, это не означало то, что с ним теперь подружатся, но хотя бы пальцем тыкать перестанут. — Бэк, — сладко протянула Суён, обнимая Бёна в знак приветствия, на что последний недовольно поморщился. — Ён, ну что ты делаешь, — он как всегда ныл, за что получил звонкий подзатыльник от подруги. — У нас английский и корейский поменяли местами, поэтому первым иностранный, — утро становится хуже с каждой секундой. По дороге молясь всем существующим духам о том, чтобы сегодня учитель отсутствовал, Бэкхён молча зашёл в кабинет и уселся на своё место, прикрывая глаза, пытаясь успокоиться. Стоило всё-таки притвориться больным и остаться дома хоть сегодня. Почему Пак не покидал головы мальчишки? Стоило закрыть глаза, как перед ним возникал образ высокого, широкоплечего парня. Томный взгляд красивых глаз и пухлые губы, натурально алого цвета. А что было бы, не будь он такой сволочью, да и помладше на пару лет? Сколько ему вообще? Пак был очень привлекательным внешне для Бэка — глупо отрицать правду,  — возможно, мальчишка бы мог даже влюбиться. « — Бён Бэкхён, прекрати сейчас же весь этот непонятный поток бредовых мыслей в своей голове!», — кричало подсознание парня, не понимающее происходящего. — Начнём урок с домашки, — безразлично проговорил Пак, бесцеремонно входя в кабинет и садясь за свой стол. — Кто напишет на доске? — оглядывая кабинет, он остановился на мальчишке, вкус губ которого будто намертво впитался в его. Со вчерашнего дня, с того самого неожиданного, но такого дурманящего поцелуя, Чан не мог перестать думать об этом мальчонке. Тот плотно засел в его мыслях, не уходя даже в момент «расслабления» с Хёрин. Стыдно признаться даже самому себе, да Пак и не признается, но оргазм настиг его только тогда, когда мужчина представил под собой младшего. Пожалуй, он и напишет всю домашнюю работу на доске.  — Бён Бэкхён, к доске. Распахнув глаза, Бэк уставился на учителя, не понимая чего от него хотят. Он так увлёкся своими раздумьями, что не заметил, как учитель зашёл в кабинет. Его отрезвило только сказанное хриплым басом имя, что начало эхом повторяться в ушах. Хотелось бы, чтобы оно звучало из этих уст чаще, только не в такой обстановке. « — Бён, ты свернулся?!» — завопило подсознание, но школьник благополучно его проигнорировал. — Да? — тихо переспросил он, вставая с места и не поднимая взгляда. Нервно пройдясь юрким языком по нижней губе, что, конечно же, не укрылось от внимания старшего, которое было полностью сосредоточено на нём, парень судорожно втянул в себя воздух. — К доске, — более грубо сказал Чан. Взгляд был испепеляющим настолько, что кожа парнишки стала словно гусиной, покрытой сотней тысяч мурашек. Не проронив больше ни слова, Бэкхён вышел к доске на ватных ногах, всё также стараясь не смотреть в сторону учителя. Он итак еле стоял на ногах, неизвестно, что с ним будет, пересекись он взглядом с Паком. — Ты выполнил вчера задание номер шесть? — акцентируя на слове «вчера», спросил Пак. Его раздражала упёртость мальчишки, что ни в какую не смотрел ему в глаза. — Нет, простите, я не успел, — Бэкхён говорил настолько тихо, что не был уверен, слышит ли его хоть кто-нибудь. — Чем, интересно, ты был так занят, что не выполнил домашнее задание? — с издёвкой в голосе не унимался учитель, раскрывая классный журнал, лежавший до этого на столе. Не выдержав давление учителя и не найдя ответа на его вопрос, Бэк вылетел пулей из кабинета, направляясь в сторону мужских уборных. Он слабый, он очень слабый. Мин учил его не быть таким, но, к чёрту! Мин сам бросил его, оставил в одиночестве, обреченным на бесконечную слабость. Зачем быть сильным? Как? — Выполните задания восемь и девять самостоятельно. Приду — проверю. У кого не будет готово — два. Увижу списанную работу — два. Будете не на своём месте, когда я вернусь, — два. Начинайте, — громко сказал Пак, окидывая всех учеников беглым взглядом, и вышел из кабинета, направляясь в сторону туалета. Сбежавший скорее всего был там, так как он точно бы не решился уходить и с остальных уроков, а спрятаться можно было только в уборной, там не бывает дежурных. Подходя ближе, он услышал чьи-то всхлипы. Ну как чьи-то… « — Бён», — пронеслось в голове Чана. Чанёль бесшумно вошел и в самом углу заметил Бэкхёна. Тот сидел на полу и, обвив собственные бёдра руками и уткнувшись лицом в подогнутые коленки, тихо всхлипывал. Его хрупкие плечики вздрагивали каждые несколько секунд вместе со всхлипами. Неясно почему, но сердце Чана пропустило удар при виде такого маленького и беззащитного мальчика. « — Точно так же, как и позавчерашней ночью, только в этот раз он плачет из-за меня», — подчеркнул для себя Чанёль, чувствуя снова зарождающуюся к себе самому ненависть. То, что сделал Пак дальше, было как под каким-то воздействием, он будто не отдавал своим действиям отчёта. Присев рядом с младшим, мужчина притянул его к себе, подставляя плечо, в которое мальчик уткнулся и продолжил плакать. Чан принялся успокаивающе поглаживать того по спине. Это не особо помогало, но он не переставал, переходя на затылок и зарываясь своей грубой ладонью в тёмные шелковистые волосы мальчика. Сердце продолжало биться в бешеном ритме. Чанёль чувствовал себя виноватым. Он не знал, зачем доставал его на уроке. Не знал, почему вообще так относится к этому мальчишке. Ещё в первый раз увидев искрящиеся глаза, что смотрели на него с интересом, он поймал себя на мысли о заинтересованности в этом малом. В нём была какая-то тайна, и её хотелось разгадать до безумия сильно. Сейчас, прижимая мальчика к себе, ему снова хотелось взять его на руки и увезти к себе домой, и это странно, но отпускать потом совсем не хотелось. Ни в данный момент, ни позже. Бэкхён знал, кто подставил ему плечо, но не мог остановить поток слёз. Было до ужаса обидно за несправедливое отношение учителя к нему. Разве он сделал что-либо плохое? В чём его отличие от других? На вопросы не было ответов, и это душило его, заставляя каждый день чувствовать себя слабее. — Я предупрежу учителей о том, что тебе нехорошо. Ты можешь идти домой, — тихо начал Чан, уткнувшись носом в макушку Бёна и вдыхая его аромат. От него пахло шоколадом, а Пак был сладкоежкой. — Выспись, а вечером я заеду за тобой. Хочу поговорить, — не меняя тембра, договорил он, не в силах отстраниться первым. Спорить не было никакого желания, поэтому Бэкхён молча кивнул и, вырвавшись из объятий Чана, подошёл к раковине с зеркалом. Включив холодную воду, Бён, соединив ладошки и набрав в них воду, плеснул на своё лицо. Холодная жидкость начала приятно растекаться по пылающим щекам, остужая их. — С той ночи, когда твой телефон был у меня, я знаю твой номер. Я напишу тебе, чтобы узнать адрес, поэтому не вздумай игнорировать, — Чанёль стоял за мальчишкой и смотрел на него через зеркало, а последний, зная это, специально не поднимал взгляда. Пока Бэк умывался, Чан отметил для себя, что у него очень красивые руки, а в особенности пальцы. Они были длинными и изящными, созданными для самых красивых украшений. Старшему хотелось переплести их со своими, он был уверен, что это смотрелось бы эстетично. Его узловатые загорелые пальцы, переплетенные с бэкхёновскими, — слишком красиво. А ещё ему нравились маленькие глазки парнишки, пусть даже сейчас они заплаканные. Это ничего не меняло. Они всё так же были прекрасны. Вновь кивнув, Бэкхён отряхнул мокрые руки и вышел из уборной, так и не взглянув на Чана. Добравшись на автобусе до дома, где мама встретила Бёна с тысячей вопросов, он, не ответив ни на один, заперся у себя в комнате. Часто Бэкхёну казалось, что парень не достоин таких родителей — они слишком хорошие для него. Сейчас он вновь расстроил маму. Женщина, должно быть, переживает и места себе не находит, что в её положении противопоказано, но она простит. И слова не скажет, просто обнимет, крепко прижмёт к себе и скажет: — Всё будет хорошо, щеночек. Ему стыдно за это. Каждый раз, когда случается что-то плохое, он видит, как им тяжело. Видит их страдания и слезы мамы. И каждый раз, наблюдая за всем этим, он клянётся себе, что такого больше не будет и он исправится, но вновь и вновь совершает ошибки. Примерно в обед выйдя из своей обители, Бэк отправился на кухню, где находилась мама и пекла его любимые печеньки — он учуял их запах. Обняв её сзади, парень прижался щекой к материнской спине, вдыхая её приятный и любимый им запах. — Ма? — Да, малыш? — с лёгкой улыбкой спросила женщина, перестав размешивать венчиком шоколадную массу. — Я люблю тебя, ты знаешь это? — Да, Бэкхён, я знаю, — она оставила все кухонные принадлежности и развернулась лицом к сыну, заключая в свои тёплые объятия. — Я тебя тоже люблю, больше всех на свете люблю, малыш, — тяжело выдохнула она, прикрывая глаз. — Ты — моё маленькое солнышко. Бэкхён заплакал, прижимаясь к самому дорогому для него человеку. Они простояли так минут десять. Мама понимала состояние сына, поэтому ничего не спрашивала. Лишь успокаивающе поглаживала его, говоря о том, что всё будет хорошо. Весь день для Бэкхёна проходил словно в какой-то прострации. Ему даже думать не хотелось о том, какие у них с Паком могут быть темы для разговора и что старшему вообще нужно от него. Он яро надеялся не получить смс или звонка. Надеялся, что тот передумает и не приедет. Однако когда на телефон пришло сообщение с незнакомого номера с вопросом об адресе, Бэк понял, что все его просьбы духам были отклонены, и учитель всерьёз собирается приехать за ним. « — А что, если Пак решил изнасиловать его? Нет, ну, а что! Поспорить способен, значит и это сделать может!», — рассуждал Бэкхён, никак не решаясь открыть пришедшее минуту назад смс. Взвесив все «за» и «против», последнее перевесило примерно в тысячу раз, но Бэк всё же решился и открыл текстовое сообщение. От: Неизвестный Я жду адрес.  — Как многословно, — хмыкнул парень, гипнотизируя экран своего телефона. Не найдя способа ответить как-то остроумно или оригинально, он без лишних слов написал адрес дома и попросил не заходить и не звонить в звонок, а ещё желательно остановиться не возле его дома и написать или набрать, как только будет подъезжать, чтобы Бён вышел к нему сам. Ответа не последовало и мальчишка немного расслабился, всё ещё надеясь на ложную тревогу и на то, что Пак не приедет. Однако долго ждать не пришлось и спокойствие улетучилось, стоило спустя полчаса после отправки сообщения с адресом получить новое, с оповещением о скором приезде учителя. Подскочив с кровати как ужаленный, Бэкхён начал носиться по комнате со скоростью света, меняя свой домашний костюм с шортиками и майкой с халком на темно-серые джинсы и чёрную худи с капюшоном. Немного подумав, он решил аккуратно замазать синяки под глазами. Не хотелось, чтобы Пак увидел их и понял, что Бэк плакал ещё, хотя так оно и было. Уже сидя на полу прихожей и обуваясь в чёрные вансы, парнишка предупредил маму о своём уходе и обещал вернуться быстро. Завидев знакомую машину, припаркованную в нескольких метрах от его дома, как он и просил, с мыслями о том, что хуже уже не будет, Бэкхён сел на переднее сиденье. Продолжая играть в «не смотри Паку в глаза», начатую ещё утром на уроке, Бэк опустил голову вниз и начал рассматривать свои уже потёртые кеды. Пак, также не нарушая тишины, завёл машину и поехал в неизвестном Бэку направлении. В этот момент внутри Бёна был ураган: страх смешался с ненавистью к этому человеку, и он был готов прямо на пустой дороге выпрыгнуть из двигающегося автомобиля. Куда мужчина везёт его? Спустя десять минут полной тишины и «душевных терзаний» младшего, Чан остановился и припарковался на стоянке у детской площадки. Любопытство пересилило мальчика и он, подняв голову, посмотрел в окно, а после кинул непонимающий взгляд на Чанеля, который также смотрел на него. Чёрт, игра проиграна. — Не хочу встретить никого из школы, тут их точно носить не должно, — поясняет Чан, отвечая тем самым на немой вопрос Бёна. — Выйдем или поговорим тут? —  Говори, что хотел, и мне нужно домой, — набравшись смелости, говорит Бэкхён, переводя взгляд обратно к окну и рассматривая разнообразные детские турники. — Тут так тут, — усмехается Чанёль и пытается вспомнить речь, придуманную заранее и отрепетированную им сотню раз. Однако мозг напрочь отказывается вспоминать её, поэтому на помощь пришла импровизация. — Тот поцелуй. Ты же нихуя не напридумывал себе, верно? Я просто заткнул тебя, ты слишком много болтал, и я заткнул. Ничего больше, ясно? — не очень разборчиво тараторил Пак, смотря на затылок мальчишки. — Я хочу забыть это, ясно? Это был самый мерзкий поцелуй за всю мою жизнь, — грубым тоном говорит Бён, резко поворачивая голову к учителю и прожигая его ненавистным взглядом. — Не лги, я хорошо целуюсь, — бесится Чан и решает вступить в спор с «учеником». Его задевают слова младшего, ведь ему всегда говорили обратное — мужчина хорошо целуется, и он знает это. — Ты идиот, Пак Чанёль? — Тебе не могло не понравиться, потому что я и вправду целуюсь хорошо. Всем обычно нравится, — не унимается парень, чем раздражает Бэка ещё сильнее. — Ты же хотел просто заткнуть меня, так какого черта тогда целовался так, чтобы мне понравилось?! — Бён начинал закипать и уже жалел о том, что согласился на этот чёртов разговор. Стоило догадаться о бессмысленности беседы сразу. — Это получается автоматически. Все мои поцелуи бывают такими, — задумчиво проговорил Пак, а затем широко улыбнулся во все тридцать два. — И стой, ты только что признал, что тебе понравилось, да? — Нет, чёрт, нет! Двухметровый самовлюблённый эгоист! Своих шалав целуй как хочешь, чтоб им нравилось, а меня твои поцелуи не интересуют! Даже учитывая то, что я гей, будь ты последним парнем на земле, я бы никогда не хотел тебя с твоими гребаными поцелуями! Не смей больше никогд… — не успел Бэкхён договорить, как его снова «просто заткнули», безжалостно впиваясь в высохшие губы. Чанёлевские губы сминали, кусали и с напором давили на уста мальчика, пытаясь углубить поцелуй. Бён руками бился о грудь Чанёля, плотно сжимая рот, не допуская язык Чана к себе. Пак, поглощённый поцелуем, схватил одной своей рукой обе Бэкхёна, а второй коснулся подбородка. Устав от сопротивлений мальчика, Чан сильно сжал его запястья. Бён застонал от боли, пусть и не сильной, тем самым приоткрывая рот и давая Чану возможность углубить поцелуй. Мальчишка не чувствовал отвращения, лишь стыд за то, что ему это нравилось. Перестав противиться, Бэкхён неуверенно начал двигать губами в такт паковским, чем удивил старшего. Это было пыткой для Бэкхёна, пусть даже сладкой. Он полностью расслабился, отдаваясь действиям Чанёля, и тот, заметив это, ухмыльнулся, не прерывая поцелуя. Пак перестал сжимать руки Бэка и аккуратно положил их на его талию, решив, что тот уже и сам не против. Бён понял, что его план почти сработал и собравшись с силами, оттолкнул Чана, открывая дверь и пулей вылетая из машины. — Сукин ты сын, Пак Чанёль, — громко крикнул Бэк, а после рванул вперёд, в надежде скрыться и не встретиться сегодня с ним. Губы горели, а и без того сбитое дыхание учащалось от бега. Будь Бэкхён сейчас на физкультуре, пробежал бы стометровку за две секунды. В голове была пустота, совершенно никаких мыслей. Ощущалась легкость и радость, но отчего? Быстро опомнившись, Чанёль выбежал из машины и побежал вслед за Бёном, надеясь догнать его. Признаться честно, поймать мальчишку было сложно, на удивление он был слишком шустрым. Нагнать его удалось только спустя пять минут пробежки. Бэкхён подумал, что оторвался, поэтому просто стоял у трассы и ловил такси. « — Глупый мальчик», — подумал Чан и, подойдя к нему, схватил за руку, чтобы тот не кинулся снова в бега, иначе бы старший его уж точно не поймал — слишком выдохся. — Думал сбежишь? — зло прошипел Пак, таща Бэкхёна к машине. Школьник не сопротивлялся, но плёлся лениво и медленно. — Зачем ты снова сделал это? Вопрос, сказанный Бэкхёном в таком невинном тоне, заставил Чана вновь почувствовать вину. Он, на самом деле, думал, что Бэк снова закатит истерику, как тогда, в кабинете математики. Истерику было бы вынести легче, нежели такой спокойный, с долей серьёзности, тон. Зачем он снова это сделал? — Бэк, я-я не знаю, просто ты вновь много болтал, вот, — это было снова убеждением самого себя, хотя сейчас он сам себе не верил. — Лучше бы я был немым, — тихо продолжал Бён, топая за Чанёлем. Это звучало очень обидно для учителя. Ну неужели он настолько плохо целуется? Или у Бёна кто-то есть? Хотя нет, точно нет, иначе парень бы не согласился на встречу, да ещё и в такое время. — Прости, — Чан остановился, но лицом не повернулся. Да-да, в нём ещё осталось чуточку стыда. — Что? — Бэкхён растерялся и удивленно выпучил глаза, не веря в услышанное. Пак только что извинился? — Прости за всю эту хуйню, серьёзно, Бён. Я не знаю, зачем всё это было, — грузно выдохнул парень, присаживаясь на скамейку на детской площадке и зарываясь пальцами в свои волосы. — Тот спор вообще хуйня полная. Они спорили без меня, но я решил влезть, потому что мне не нравилась то, что кто-то из них должен был переспать с тобой. Поэтому я решил сделать это сам, но не смог. Когда я увидел тебя в туалете с Ифанем, захотел защитить, — тёплая усмешка тронула уста Чана. — А защищать в первую очередь нужно было от себя, это я понял потом. Звучит так бредово и сопливо, просто знай это. « — Что. Несёт. Пак. Чанёль?», — задавался вопросом Бэкхён, наблюдая за сгорбившимся парнем. — Отвези меня домой, — единственное, что сказал Бэк на всё признание учителя, а затем сел в машину. Сердце отбивало какой-то бешеный ритм и грозилось вовсе вырваться, разорвав к чертям грудную клетку мальчишки. Что это было? Почему он так реагирует на лживые слова Пака? Чанёль точно что-то задумал, иначе бы не вёл себя так. Он не мог просто взять и извиниться, точно нет — он просто не такой человек. Пак сел в машину спустя пару минут. Видимо, сам отходил от своего признания. Они вновь ехали в мёртвой тишине, каждый теряясь в своих мыслях, которые, по сути, были схожи. Доехав до нужного дома, Пак притормозил, и Бэкхён сразу открыл дверь, собираясь как можно быстрее оказаться вдали от старшего, как его вновь остановили, сжимая за хрупкое запястье, уже в тысячный раз за сегодняшний вечер. — Завтра ярмарка в конце города. Пойдёшь на неё со мной? — тихим голосом, непонятно ни для себя, ни для Бёна, задал вопрос Чан. — Зачем? — Пойдёшь? — Я подумаю. Доброй ночи, — сказав это, Бён вылез из машины и, не дождавшись пока она уедет, зашёл в дом. Почему он не отказался? « — Потому что ты не хотел отказываться », — раздалось в голове и он даже поспорить с этим не мог. Отрицать правду — глупо. Как только входная дверь его дома закрылась, парень тут же упал на пол, опираясь о дверь. Голова была забита разными мыслями, но всё, кроме поцелуя с Паком, уходило на второй план. Точнее поцелуев. Слегка коснувшись своих губ, которые всё ещё хранили тепло чанёлевских, Бэк затаил дыхание и прикрыл глаза, возвращаясь в момент поцелуя. Чанёль очень хорошо целуется.