Три слова, которые изменили волшебный мир

В Рождественское утро Гарри проснулся с первыми лучами солнца. Мальчик и сам не знал, почему вскочил с постели так рано, быть может, сказалось оживление в комнате, ведь для себя лично никаких чудес он не ждал. Впрочем, эту ночь он провёл в совсем непривычной для себя комнате, хотя это мало повлияло на его настроение, которое в любом случае было вполне умиротворенным и праздничным. Как и предупреждал Снейп, все слизеринцы разъехались по домам, и со своего факультета на праздник в Хогвартсе он остался один. Однако, как оказалось, в этом году родители Рона Уизли уехали в Румынию к старшему сыну, и поэтому Рон и близнецы тоже остались в школе. Кроме рыжей троицы домой не поехало ещё несколько учеников с различных факультетов, в основном Гриффиндора и Хаффлпаффа. Узнав о сложившейся ситуации, директор предложил, чтобы они все разместились вместе в соседних спальнях, ведь в конце концов, не жить же Гарри одному в подземелье, хоть Снейп и был неподалёку. Никто не возражал, поскольку оставаться одним не хотелось совершенно, а в компании было веселее. Именно поэтому они все пришли к негласному согласию и расположились в спальнях Гриффиндора, ведь именно учеников этого факультета оказалось больше всего. В любом случае, с первыми лучами солнца ребята повскакивали с постелей и побежали проверять подарки, и Гарри, хоть и не надеялся ни на что, поплёлся следом. Устроившись в сторонке, парень наслаждался горячим шоколадом со свежей сдобой, тут же стараниями домашних эльфов появившихся на столе пока все остальные ребята разбирали свои подарки из под рождественской ёлки. К своему удивлению, среди многочисленных свёртков оказалось несколько упаковок с его именем. – Гарри, подойди сюда! – восторженно воскликнул Рон Уизли, протягивая ему первый свёрток. По упаковке, идентичной подарку самого Рона и близнецов, Гарри сразу угадал, что пакет был от родителей Уизли, и с улыбкой развернул обёртку. Свитер, оказавшийся внутри, был очень простым и незатейливым, Гарри даже бы сказал, грубой вязки, но заботливой рукой Молли на нём была выведена первая буква его имени, и вопреки себе Гарри почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Молли Уизли подумала о нём, более того, подарила ему подарок в точности идентичный своим сыновьям, и это создавало внутри чувство счастья и необъяснимого тепла. Впервые в жизни кто-то потратил свое время на его подарок, и не просто прихватил в магазине лишнюю коробку конфет, но сделал его своими руками. – Прости, Гарри, мы знаем, что это не то, во что одеваются на твоем факультете, но мать всегда дарит нам такие свитера, – слегка смутившись, пояснили Фред и Джордж. – Что вы, это просто замечательно! Спасибо огромное! Мне очень, очень понравилось, – в голосе Поттера было столько искренней благодарности, что рыжая троица заметно расслабилась и расплылась в довольных улыбках. – Признаться, мы боялись, что мама выкинет что-нибудь такое, а потом тебя поднимут на смех на Слизерине. Наши родители вообще очень удивлены, что ты не на нашем факультете, ведь твои мама и отец тоже были Гриффиндорцами. – Это не имеет значения, ребята, все равно огромное спасибо. – Смотри, тут ещё несколько свёртков для тебя! – разбиравший подарки под ёлкой, Рон Уизли указал на два пакета. – Интересно, от кого это может быть? – Тут написано, что его нужно открыть позже, не при всех, – с удивлением пробежавшись глазами по строчкам небольшой записки, проговорил Гарри. – Интересно, а что это? Отложив в сторону аккуратно завёрнутый в цветную бумагу, очень лёгкий пакет, Гарри теперь указывал на ещё один подарок, спрятанный у самого основания рождественской ёлки. Потянув за видневшуюся часть, Рон с восторгом произвёл на свет упаковку, которая могла быть лишь одной вещью... – Это метла! – восторженно воскликнул Уизли. – Кто бы мог подарить тебе метлу? – Не знаю, – Гарри смутился, разворачивая подарок. – Это же Nimbus 2000! – все трое Уизли одновременно замерли, рассматривая бесценную для любого игрока в квиддич вещь. Переведя взгляд на учительский стол, Гарри заметил, как Снейп едва заметно приподнял кружку с кофе, словно салютуя ему. – Это действительно необыкновенный подарок, – восторженно прошептал Гарри и одними губами прошептал «спасибо» декану своего факультета. Снейп усмехнулся, возвращая внимание к своему кофе. А тем временем Гарри мысленно отметил лёгкую улыбку в глазах Дамблдора, многозначительно приподнявшего брови и указывавшего на второй подарок, все ещё лежавшей возле мальчика. Тайну секретного свёртка мальчики узнали, едва достигнув своей спальной. Поспешно прикрыв за собой дверь, Гарри принялся разворачивать сверкающую бумагу, и не подумав скрыться от застывшего в ожидании на постели Рона. – Ну, что там? – глаза младшего Уизли горели любопытным огнём, и парень даже забыл жевать свою шоколадную лягушку, одну из несчетного количества, купленного Поттером для своих друзей, вынужденных оставаться на Рождество в Хогвартсе. – Какая-то накидка, – проговорил Гарри голосом, полным явного непонимания. – Очень старая, но красивая. – Что ж, надень её, давай посмотрим, – привыкший к поношенным вещам, похоже, Рон даже не удивился. В принципе, донашивать вещи за Дадли Гарри Поттеру тоже было не привыкать, и поэтому он тут же набросил сверкающую матерью на плечи и... – Моё тело исчезло! – изумленно воскликнул Гарри, чья голова теперь одиноко парила в воздухе. – Черт подери,– Рон едва не подавился шоколадной лягушкой. – Это же накидка невидимости! Мантия-невидимка! Они очень редкие! Кто мог подарить тебе подобный подарок? – Не знаю, – из пустоты сперва появилась рука Гарри, за ней часть туловища, и наконец, скинув накидку, он снова возник перед другом. – Ничего себе, – похоже, Рон никак не мог отойти от шока. – Быть может, там была записка? Отбросив накидку на постель, Гарри пошарил рукой среди разорванной обертки. – Здесь всего лишь говорится, что эта вещь принадлежала моему отцу, и теперь пришло время возвратить её мне, – мальчик говорил очень тихо, но Рон понимающе кивнул. – И никакой подписи? - Нет, – Гарри расстроено пожал плечами. Ещё одна зацепка, то есть человек, который знал его родителей, притом, настолько близко, что волшебная семейная реликвия была оставлена в наследство для Гарри у него, предпочёл остаться инкогнито. – Только, что он надеется, что я использую эту вещь с пользой. – Ну, пользы из неё извлечь можно очень даже много, – Рон мечтательно прикрыл глаза. – Это же накидка невидимости! Ты теперь можешь делать все, что угодно, например, по ночам ходить по замку, таскать еду с кухни, и никто тебя даже не заподозрит. – Думаю, что даритель имел в виду немного другое, – мягко произнёс Гарри, задумчиво поглаживая тонкую материю. Вечером того же дня Гарри и Рон отправились в гости к Хагриду. Добродушный полувеликан ещё с утра прислал им приглашение, и мальчики решили, что было бы совсем неплохо пообщаться. Мысленно Гарри уже представлял, как скривилось бы лицо золотой аристократии его собственного факультета, если бы Малфой, Нотт и им подобные узнали об их дружеских посиделках с Хагридом, но Гарри осознавал и кое-что другое: он избрал пойти на факультет змей отнюдь не для того, чтобы впечатлить магическую аристократию голубых кровей. Он пришел сюда, чтобы помочь одной очень умной магглорождённой волшебнице, в чьих глазах при словах «Слизерин» поселился смертельный страх. Покамест, пребывание на факультете змей не было чем-то ужасным ни для него самого, ни для Гермионы, но со свойственной ему наблюдательностью Поттер уже давно заметил: страхи Грейнджер были вполне оправданы, и факультет чистокровных снобов её бы далеко не приветствовал, если бы не какая-то тайна, которую знали многие, но не спешили этими знаниями делиться ни с ним, ни с самой Гермионой. Более того, на их с Грейнджер дружбу парни смотрели очень настороженно, и лишь когда стало понятно, что Гарри видит в Гермионе лишь сестру, а девочка в нём – поддержку и друга, на факультете успокоились. Впрочем, Гарри даже без накидки невидимости давно уже начал подозревать, что многие планы, которые существовали до его появления в Хогвартсе и распределения на Слизерин, теперь поспешно менялись. Это стало очевидным в первые же выходные после их распределения. То, что в Хогвартсе было не принято наносить визиты своим чадам, мальчишки восторженно обсудили ещё в первую же ночь. Слизеринцы-первокурсники, к огромнейшему изумлению самого Гарри, именно этому правилу школы были безумно счастливы. Похоже, перспектива не видеть своих предков аж до Рождества их радовала намного больше, чем возможность обучения волшебству, что было полной противоположностью, например, той же Гермионе Грейнджер, которая, наверное, единственная на их факультете очень скучала по своим родителям. На что это намекало выросшему при полном отсутствии родительской любви Гарри, мальчик пытался не думать, но выводы напрашивались сами. Впрочем, все это полетело к чертям, или, как говорили волшебники, к Мерлиновым подштанникам, в первые же выходные: буквально все отпрыски Слизеринской аристократии получили визиты от своих отцов. Выражение лица юных наследников, когда Северус Снейп сообщил им о радужной перспективе увидеться с патриархами своих родов, Гарри Поттер узнал без труда: это были страх и ужас. Едва декан покинул их гостиную, мальчишки принялись настороженно переглядываться, лихорадочно перебирая все проделки прошлой недели и пытаясь сообразить, что могло вызвать такой отклик в их суровых отцах. Впрочем, вернулись они все вполне спокойные, хоть и очень сильно удивленные, особенно Малфой и пятеро наследников других довольно древних родов. Поэтому первой мыслью Гарри Поттера о том, как использовать накидку невидимости, были отнюдь не поход за пирожными на кухню, а для того, чтобы наконец получить информацию от своих собственных сокурсников, которую от него, похоже, очень тщательно скрывали.