Три слова, которые изменили волшебный мир

– Профессор Квирелл пытался сделать ЧТО? – Люциус Малфой отложил в сторону салфетку, которую все это время комкал в руках, и откинулся на спинку стула, быстро обменявшись взглядом со старшим Ноттом. – Он пытался проклясть Поттера, сбросив его с метлы, – Драко, совершенно не заметив реакцию отца и его соратника, продолжал восхищенно рассказывать о своих приключениях, при этом поглощая огромный кусок пирога, быстро исчезающий с его тарелки. – А вы все сразу распознали, что Снейп пытался произнести контрзаклинание? – старший Нотт приподнял бровь. – Похвально. – Ну, далеко не все мы, – насмешливо вставил Теодор, который уделял своему десерту отнюдь не такое горячее внимание, как его товарищ по школе. – Младший Уизли думал, что это Снейп пытается проклясть Поттера. – Отнюдь не проницательно с его стороны, – безразличным тоном вставил Люциус. – Впрочем, странно. Если память не изменяет, прежние Уизли были вполне способными учениками. Например, оба Билл и Перси в своих соответствующих годах заканчивали с вполне похвальными результатами. – А ты за всеми следишь, Люциус? - Нотт-старший вновь приподнял бровь в искреннем изумлении. – Ну, да, предпочитаю держать руку на пульсе событий, – хмыкнул Малфой. – Таким образом, во-первых, никаких сюрпризов, а во-вторых, я чётко знаю, кто из молодых волшебников показывает перспективу. Например, мне очень хорошо известно, кто является лучшей из текущего потока учеников первого года. Драко и Теодор тут же отвели взгляд, оба сосредоточившись на своем пироге. Люциус, однако, совсем не выглядел рассерженным. Одарив мальчишек долгим взглядом, он разразился лёгким смехом: – Девчонка действительно очень умная и способная, – отпив глоток кофе, Люциус поставил чашечку тонкого фарфора обратно на блюдце. – Она могла бы быть легендарным украшением Рейвенкло, если бы не была распределена на Слизерин. Впрочем, наш факультет ведь тоже предпочитает способных. – Мне всегда казалось, что он берёт исключительно чистокровных, – холодно процедила Нарцисса, до этого упорно хранившая молчание. – Ну, не без того, – согласился Люциус. – Но времена меняются, дорогая, а с ними должны меняться и мы. – Как замечательно проницательно с твоей стороны, дорогой, – холодно осадила его жена. Неловкое молчание повисло в воздухе, и младшее поколение заерзало на стульях, переглянувшись. Конечно же, все присутствующие прекрасно понимали, на кого в данный момент намекает леди Малфой. Ещё не так давно её кузен Сириус был выжжен с родового дерева за свои либеральные взгляды, хотя большинство ошибочно верило, что это случилось намного раньше: по распределении на Гриффиндор. Более того, сестра Нарциссы, Андромеда, была изгнана из рода, когда девушка вышла замуж за магглорождённого волшебника. – Мы не можем изменить прошлое, дорогая, – серые глаза Люциуса прищурились, встречая полный негодования взгляд супруги. – Но мы всегда можем сделать выводы на будущее и подкорректировать его, а также и измениться самим. - С этими словами хозяин Малфой-менора поднялся со своего места, давая понять, что обед закончен, и все присутствующие последовали за ним. Драко и Теодор с надеждой поинтересовались, можно ли им удалиться, но Люциус отрицательно покачал головой, задумчиво глядя на сына и его товарища. – Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь, – лорд Малфой говорил очень тихо, чеканя каждое слово, но таким тоном, что парни не имели ни малейшего сомнения: они должны впитать инструкции патриарха рода Малфоев, как губки. – Никто точно не знает, что произошло в ночь исчезновения Тёмного Лорда. Никто не может объяснить, как годовалый мальчишка смог выжить, а величайший Тёмный волшебник со времён Гриндельвальда исчез. Более того, спасения от Авады не существует, как и контрзаклинания, но всегда можно отразить проклятия, заслонив объект собой. Все подозревают, что именно это Лили Поттер и сделала, а материнская любовь создала дополнительный щит. Во всяком случае, в это верит Дамблдор и рассказывает всем, кто хочет слушать. Мне же кажется, что должно было произойти что-то большее, чтобы создать защиту мальчишки, и при этом оставить на нём шрам. Как вы все знаете, Авада убивает без телесных повреждений. В любом случае, я не думаю, что Тёмный Лорд успел стрельнуть ею в юного Гарри: скорее всего, что-то пошло не так, когда это заклинание было направлено на его мать. Что-то в заклинании отрикошетило, и Тёмный Лорд исчез. Опять же, я ничего не могу сказать наверняка, но предполагаю, что для некоторых «сущностей» прикосновение господина Поттера может быть токсичным, и также предполагаю, – в этот момент бровь Люциуса многозначительно поползла вверх, и его сын чётко понял: отец более, чем просто предполагает. - Профессор Квирелл может быть одним из них. А теперь, можете быть свободны. Я сказал всё, что намеревался. Переглянувшись, парнишки поспешили удалиться и уже не слышали дальнейшего разговора взрослых, впрочем, и не имея ни малейших сомнений: последующая часть дискуссии их ушам не предназначалась, а следовательно, взрослые наложили на комнату заклинание полной и непроницаемой тишины. *** С Хогвартс-экспрессом в школу волшебства и магии вернулись шум, гам и оживление. Соскучившиеся по друзьям, ученики делились рассказами о проведённых каникулах, дарили друг другу подарки и просто подолгу сидели на диванах своих гостиных, разговаривая обо всём на свете. Гермиона Грейнджер тоже вернулась с сувенирами для всех «друзей», и теперь большинство её знакомых чистокровных аристократов с неподдельным интересом рассматривали складные швейцарские ножики, поочерёдно вытаскивая из них всевозможные маггловские приспособления. Гарри Поттеру она подарила волшебный фотоаппарат и, слегка смущаясь, объяснила: – У тебя мало памяток о своей прошлой жизни, мне кажется, что нам пора создавать тебе новые воспоминания. А как лучше увековечить моменты, чем сфотографировать их и оставить на память? Тронутый до слез, Гарри обнял подругу и тут же попросил кого-то сделать первый снимок на память: он и Гермиона у камина в гостиной Слизерина. Всем своим новоявленным подругам Грейнджер привезла купленные в маггловских магазинах украшения, и девочки с благодарностью принимали незатейливые браслетики и кулончики. Когда восторг от встречи и шум немного улеглись, Гарри утащил подругу в дальний угол гостиной и принялся рассказывать обо всём, что произошло на каникулах. Девочка слушала очень внимательно, изредка только удивлённо зажимая рот ладошкой, и хлопала огромными, широко распахнутыми глазами. Когда Гарри закончил свой рассказ, она серьезно обернулась к другу: – Знаешь, эта книга сказок, которую мне подарил Снейп... Основная история в ней – сказка о трёх братьях и дарах смерти. Я дам тебе почитать, но пока перескажу вкратце, потому что аналогии этого я не встречала ни в одной маггловской мифологии. В общем, Смерть подарила трём братьям три подарка, и если ты соберешь их обратно, ты станешь её господином. Один из них - воскрешающий камень, а второй - мантия невидимка. Дары Смерти. – А какой третий? – выдохнул Гарри Поттер, ощущая, как в горле все сжалось от непонятного предчувствия. – Волшебная палочка, или, палочка старейшего. Ей подчиняются все остальные палочки в волшебном мире, и она самая могущественная. Гарри кивнул, задумываясь над словами подруги, а глаза Гермионы уже горели: – Впрочем, я уже знаю, как мы применим мантию невидимку. Мы ведь можем отправиться в запретную секцию библиотеки и попытаться найти там что-нибудь и о камне, и о дарах смерти. – Но кому могут понадобиться Дары? – про себя усмехнувшись, насколько разные применения для мантии-невидимки моментально усмотрели Гермиона и Рон Уизли, проговорил Гарри. – Любой, кто хочет стать властелином смерти, или никогда не умирать. Гермиона Грейнджер спокойно пожала плечами, задумчиво перелистывая страницы своей книжки, которую, оказывается, теперь носила всегда с собой, а Гарри задумался. Почему все нити волшебных тайн тянутся к нему? И почему у него такое ощущение, что каждое новое открытие – это не случайность, а часть огромной мозаики, которая пока что не складывается в одну цельную картину, но Гарри просто нутром чувствовал, что они с разных сторон подходят к самому главному. Плюс, мальчик все больше и больше уверялся, что замечательная логика и способности Гермионы Грейнджер являются основными составляющими разрешения этой загадки. Девочка молниеносно видит связь там, где другие бы просто прошли мимо. А ещё... Им слишком очевидно помогают. Наводят на след. Незаметно, оставаясь в тени, то, что называется инкогнито, наталкивают на определённый путь, словно помогают выбрать дорогу, и предчувствие шептало, что даже не один человек. Впрочем, поразмыслив над этим ещё несколько минут и поделившись своими догадками и робкими предположениями с подругой, Гарри быстро рассудил, что он сам больше ни о чем сегодня не догадается, и выкинул мысли из головы. А вот Гермиона ещё долго хмурила лоб, задумчиво постукивая пальцами по подбородку и глядя вдаль. Девочка, очевидно, просто «выкинуть» непонятные вещи из головы способна не была. На следующее утро, за завтраком, Панси Паркинсон и Дафна Гринграсс невзначай обмолвились, что на каникулах встречались с Грейнджер и помогли ей выбрать подарки для её родителей: браслет из волшебного магазина амулетов для её мамы и карманные часы для отца. При этом Дафна одарила многозначительным взглядом Малфоя, а парень лишь понимающе кивнул. И снова Гарри Поттеру показалось, что он что-то упускает из виду. Что-то, что очевидно для этих выросших в магическом мире, чистокровных волшебников, и совершенно непонятно ему и Гермионе. Впрочем, когда он позже поделился своими наблюдениями с подругой, та понимающе кивнула: – Я догадывалась, что это защитные амулеты, которые помогут моей семье в случае, если они столкнутся с волшебными недоброжелателями. Дафна и Панси, конечно, ничего не объяснили, но то, как они преднамеренно тащили меня в магазин амулетов, при том о чем-то переговорив с продавцом, наталкивает меня на подобную мысль. В любом случае, мне кажется, что это неплохая идея. – Не знаю, Гермиона, пока ничего не могу сказать. Просто мне почему-то кажется, – Гарри задумчиво потёр лоб, в том самом месте, где был шрам. – Что тебе не стоит забывать об этом маленьком нюансе. Кто его знает, как оно все обернётся в будущем, а пока – слишком много тайн и недоговорок. Гермиона задумчиво кивнула головой, как она всегда делала, когда откладывала что-то в памяти, а Гарри, закончив завтрак и отодвинул прибор, поднялся из-за стола. Пора было идти на уроки.