Три слова, которые изменили волшебный мир

К огромному удивлению Грейнджер и Гарри Поттера, Панси в открытую на конфронтацию с Джинни Уизли не пошла. Гермиона наблюдала, как никогда не скрывавшая своей неприязни, Паркинсон избрала обвинениями не разбрасываться. Особенно если учесть, что Гермионе было предельно ясно: даже несмотря на её так называемое и вынужденное согласие с доводами однокурсников, Панси в виновности младшей Уизли не сомневалась ни на минуту. Впрочем, в ответ на вопрос магглорождённой волшебницы, аристократка лишь пожала плечами: – Я же не гриффиндорка, чтобы скандалить. Ничего, ещё сочтёмся. Гермионе вновь пришлось ей напомнить, что они ещё ничего не знают наверняка, и вина Джинни не доказана. По выражению лица однокурсницы, однако, она очень сильно сомневалась, что в презумпцию невиновности Панси вообще верит, но от дальнейших обсуждений обе девочки воздержались. Поиски в библиотеке проходили тоже безрезультатно, и хотя ребятам удалось обнаружить несколько зелий, которые смогли бы произвести похожий внешний эффект, существенные различия имелись. Как результат, жертва зелий обязана была показывать хоть какие-то ненормальности в физиологических функциях, при том чаще всего опускалась температура тела, имитируя эффект замораживания. Прочитав об этом, Гарри лишь хмыкнул: – Ты была права. Эффект морозильника. – Эффект чего? – в один голос задали вопрос сразу несколько чистокровных одновременно. – Нет, идея понятна, что-то замораживается, но мы такого заклинания не знаем. Поттер просто хмыкнул, умудрившись сдержать громкий смех, а Гермиона уже привычно принялась объяснять, что такое холодильник, с ударением на его морозильное отделение. Как она и предполагала, чистокровные аристократы подобные домашние чары не знали, и о существование аналогичного заклинания поведала Лаванда. Браун совершенно случайно в этот момент проходила мимо и теперь с любопытством слушала рассказ о чудесном маггловском препарате вместе с другими волшебниками. В отличие от остальных чистокровных, её семья не принадлежала к древним аристократам, и поэтому домашними делами мама Лаванды занималась самостоятельно, успев некоторым научить и дочку. «Эффект морозильника» мадам Браун казался очень полезным. Ещё несколько дней тщательного копания в библиотеке никаких результатов не дали, а потом в Хогвартсе произошло следующее происшествие, отбросившее расследование обратно на исходную позицию. Однажды утром был обнаружен точно так же остолбеневший, как и кот Паркинсон, призрак факультета Гриффиндора. Почти безголовый сэр Николас, свесив эту самую голову набок, облаком серой дымки парил недалеко от места, где была обнаружена первая жертва. – Я же говорила, что это Джинни Уизли! – на всю гостиную Слизерина и абсолютно не сдерживая бьющие фонтаном эмоции, с победным видом провозгласила Панси Паркинсон. – А можно поподробнее? Почему ты в этом так уверена? – Гермиона нахмурилась, потерев лоб пальцами. – Грейнджер, ты что, совсем не в курсе, что в школе происходит? Кроме уроков, естественно? – Паркинсон от возмущения даже застыла на месте. – О чем ты? – очевидно, Гарри тоже был не в курсе «происходящего». Впрочем, хоть остальные мальчики не озвучили вопрос, по их смущенным лицам было понятно, что «не в курсе» далеко не одни только Грейнджер и Поттер. Панси уже закатывала глаза, заламывала руки и готовила очередную тираду, когда к разговору спокойно подключилась Дафна Гринграсс. – Просто, мы слышали, что несколько дней назад их призрак отчитывал мелкую Уизли практически перед половиной факультета. – А что она натворила? – Поттер вновь озвучил всеобщий вопрос. – А нужно было что-то новое? – Дафна изумлённо посмотрела на будущего аврора. – Это всё за то же. Её слишком очевидное и навязчивое внимание к твоей персоне. – И что всем жить спокойно не дает, что Уизли ведёт себя настолько открыто? Ну, не хочет девочка скрывать свои чувства, какое всем до этого дело? – Гарри, которому аргументы о сдержанности чистокровных, этикете, правилах поведения и недопустимости выражения восторга кем-то с другого факультета настолько в открытую просто элементарно не казались достаточными, вновь пожал плечами. В душе Гермиона была с ним согласна, но во избежание новой лекции сокурсников, решила благоразумно промолчать. Если в ответ на возмущенную и эмоциональную тираду Гарри они ещё могли бы промолчать, то задай этот вопрос магглорождённая, и следующей лекции на пол часа не избежать. В душе Гермиона догадывалась, что реши Гарри вести себя по примеру рыжей в отношении кого-то с другого факультета, и на это посмотрят сквозь пальцы. Парень добивается девочку. А вот если подобное отчебучит она – Слизерин воспримет это, чуть ли не как личное оскорбление. Впрочем, Гермиона тоже не собиралась читать однокурсникам лекцию о равноправии и шовинизме, в душе будучи полностью уверенной, что это возымеет на чистокровных приблизительно такой же эффект, как и возмущение поведением Джинни Уизли на неё саму и Гарри. После того, как жертвой стал призрак Гриффиндора, следствие зашло в тупик. Зелья, единственный всё ещё серьезно рассматриваемый вариант, можно было с огромной долей уверенности исключить, а поиск заклинаний и раньше не приводил ни к каким результатам. Теперь же, когда зелье должно было действовать ещё и на призраков, вариантов вообще не оставалось. Гермиона даже решила серьезно рассмотреть шутливую версию о Медузе Горгоне, которую в разговоре упомянул Теодор Нотт, но к огромному удивлению магглорождённой, героиня греческой мифологии не была реальной. В Волшебном мире Медуза Горгона не существовала и, как у магглов, была нарицательным. Уже на следующее утро после второго происшествия дорогу Гарри и его сокурсникам при выходе из большого зала преградил Рон Уизли. Слизеринцы, как один, поморщились, а Поттер лишь приветливо улыбнулся. Впрочем, рыжий сходу перешел к делу: – Итак, какие у нас планы? – Кто такие «мы», и про какие планы ты говоришь? – с воинственным видом сделала шаг вперёд Панси Паркинсон. – Можно подумать, ты не понимаешь, – Рон закатил глаза, но избрал пояснить и поэтому продолжил. – В школе творится непонятно что, вы явно пытаетесь расследовать, я хочу с вами. – А почему ты считаешь, что мы имеем к этому какое-то отношение? – на этот раз, вопрос задал Малфой. – Потому что вы оказались на месте первого происшествия, вас даже обвинили, а потом я видел Грейнджер в библиотеке, закопавшуюся во всевозможные книги. В частности, о зельях и заклинаниях. Я тоже хочу участвовать. – Хочешь участвовать, чтобы помочь раскрыть преступление, или чтобы замести следы преступника? – Паркинсон поджала губы, окинув Уизли оценивающим взглядом. – Какие ещё следы? Ты что, я-то тут при чём? - Рон от удивления даже рот раскрыл, а его глаза стали размером с тарелки. – Ну, может не ты, но вот на самую мелкую из вашего рыжего семейства подозрения падают в первую очередь, – Панси не спускала глаз с лица мальчика. – Паркинсон, ты что? При чём здесь Джинни? – Рон перевёл растерянный взгляд на Поттера, но всегда дружелюбный к нему Гарри молчал. В таких ситуациях слизеринцы обычно говорили: включил фамильного аврора. Грейнджер тоже избрала не вставить ни слова. Зато Паркинсон не заставила себя долго ждать. – А кто же ещё? Твоя сестрёнка явно имела на меня зуб, и первой жертвой стал мой кот. А потом и ваш призрак перешел ей дорогу. – Паркинсон, я что-то совсем ничего не понимаю, – Рон потёр лоб. На этот раз слизеринцы избрали не откомментировать, что это его обычное состояние, и просто дружно ждали ответа Уизли. – Почему ты вообще решила, что Джинни должна была мстить тебе или сэру Николасу? – Уизли, не принимай меня за дуру! Я прилюдно отчитала её в библиотеке, а потом ваш призрак тоже не постеснялся выдать свое мнение по поводу её увлечения Поттером. И всё это при свидетелях, кто же такие оскорбления прощает? – А что здесь такого? Ну, отчитала ты её, ну, сэр Николас что-то сказал, – Рон пожал плечами. – Мама нам каждый второй день вопилки присылает, обычно они на весь большой зал при всех орут. И что, Аваду на себя накладывать? Слизеринцы застыли на месте. Факт того, что миссис Уизли регулярно позорит своих отпрысков, при том, абсолютно всех, они совершенно упустили из виду. А ведь Молли даже на Перси недавно умудрилась при всех накричать! При том, гордости семейства влетело совершенно незаслуженно по мнению многих за то, что не уследил за близнецами. А кто вообще способен уследить? Перси же не Великий и ужасный, хоть и волшебник. Эта шутка, брошенная кем-то из магглорождённых, вызвала широкий отклик среди детей, выросших в мире без магии, или хотя бы более сведущих о нём и его культуре, и полное недоумение остальных учеников. Впрочем, Поттер лишь кивнул, оборачиваясь к своим однокурсникам: – А Рон ведь прав, ребята. И к вашему сведению, за такие сомнительные оскорбления мне бы тоже в голову не пришло мстить. Это полная чушь. – В любом случае, пока у нас предположений нет. Мы думали, что это зелье, но на призрак его действия бы не распространялись. Так что, тупик, – закончила дискуссию Грейнджер. – Ладно, только имейте меня в виду, если что-нибудь ещё нарисуется. Я в деле, – кивнул Рон и поспешил прочь. Уроки зельеварения никто не отменял, и отношение профессора Снейпа к опозданиям вообще, и Гриффиндорцам в частности, ни для кого в Хогвартсе секретом не являлось.