Три слова, которые изменили волшебный мир

Гостиная Слизерина была завалена свитками. Других слов, чтобы описать художественный беспорядок, сейчас творившийся в обычно сохраняемой учащимися в строгом порядке комнате, Гермиона подобрать бы не смогла. Свитки с семейными древами, переплетающимися ветвями друг с другом, разложенными рядом, чтобы подчеркнуть этот факт, и таким образом напоминавшими знаменитую английскую зелёную изгородь, были повсюду. А в центре этого упорядоченного хаоса с обескураженным выражением лица восседал Поттер. Подняв голову, Гарри несколько раз моргнул и сконцентрировал взгляд на подруге: – Ты в курсе, что я, похоже, в родстве с половиной магического мира Англии? – Ну, в принципе, это логично, – девочка кивнула, не совсем понимая, к чему клонит Гарри. Изучать родословную аристократии у неё покамест причины не было. – Твой отец был чистокровным, сообщество магической Англии не такое уже и обширное, было бы логично предположить, что многие из волшебных семей состоят с тобой в родстве. – Тогда почему меня отправили к тётке-маггле? – Гарри негодовал. Отношение к нему в доме Дурсли ни для кого не было секретом. – Нам же говорили, что тебя защитила как-то твоя мать, – Гермиона вздохнула. Логику поступка так называемых защитников Поттера она помнила, но с эмоциональной точки зрения вполне разделяла чувства друга. Ведь по сути, он мог оказаться в очень многих волшебных семьях на правах дальнего, но намного менее чуждого родственника. Вздохнув, Гарри покачал головой, но вслух избрал лишь согласиться с подругой. Впрочем, по её выражению лица было слишком очевидно, что девочка его всей душой понимает. Остальные ребята лишь переглянулись, и Грейнджер внезапно пришло в голову, что был ещё один нюанс. Правда, поделится с Гарри она им лишь намного позже и наедине... Дело было в том, что большинство этих самых родственников на тот момент поддерживали Тёмного Лорда, сидели в Азкабане, или скрывались от закона. Хотя основной причиной была та самая таинственная защита, предоставленная магглорождённой Эванс. А кровная защита работает только среди своей крови. Петунья была единственным возможным выбором. – Ладно, так о чем именно вы хотели поговорить? Что вы там раскопали на этих кустах? Надеюсь, моя бабка не сходила налево с Салазаром? – Поттер вздохнул и обвёл взглядом всех присутствующих. – Твоя бабка никуда не ходила, – Драко отрицательно покачал головой. – И в семействе Блэк, и в семействе Поттеров использовали кольца супружеской верности. Ни одна из твоих линий никогда не пересекалась с наследниками Слизерина. На самом деле, последним официальным наследником этой линии был Гонт. – Отлично, – Поттер выдохнул с явным облегчением. – Теперь, когда мы это установили, рассказывайте о своих открытиях. – На самом деле, у Слизерина действительно не осталось наследников, – Теодор Нотт с самым академическим видом, на который был способен, принялся объяснять. – Но если покопаться поглубже, то одна из веток семьи нашего друга, Энтони Голдштейна, жила в Америке. Кто-то из них потом вернулся, сохранив фамилию. Голдштейны никогда не бдили чистоту крови, и вот здесь как раз становится любопытно. Нам всем доподлинно известно, что одна его родственница была близкой сподвижницей Гриндевальда. Его взгляды на превосходство волшебников всем известны. Вполне может быть, что именно с её помощью он мог вернуть кровь Слизерина. Например, если она имела интрижку с кем-то из семейки Гонт... – Можно просто спросить Энтони, – нахмурившись, предложила Грейнджер. – Он нам не скажет, – Малфой отрицательно покачал головой. – Всем известно, чем это сейчас чревато. Конечно, в магическом мире имеется зелье правды, но нам самим его не сварить. Там несколько запрещенных ингредиентов, которые сразу же высвечиваются в министерстве. – Веритасерум нам действительно не по зубам, – Грейнджер кивнула. – И дело даже не в ингредиентах. Там нужен определённый коэффициент волшебной силы, плюс, определённые навыки, которые получают лишь мастера зельеварения. А вот зелье болтливости можно попробовать сварить. – Гермиона, если ты подольёшь Гольштейну это зелье, – Поттер отрицательно покачал головой. – Всем всё равно станет ясно, что это мы интересуемся. – Значит, придётся ещё сварить Оборотное, – Грейнджер хищно улыбнулась. Её глаза уже сверкали азартом, при том, не только академическим. – Как ты о них всех знаешь, – чистокровные переглянулись, но всеобщий вопрос озвучил Теодор. – Мы ведь уже точно знаем, что к семье Грейнджеров–зельеваров ты не имеешь никакого отношения. Хотя, кто знает, что там было пару веков назад. – Я просто люблю читать, – магглорождённая волшебница пожала плечами, отмахиваясь от классического вопроса чистокровных. – В любом случае, я посмотрю шаги приготовления обоих зелий. Если память не изменяет, то оборотное готовится очень долго. Так что, у нас у всех есть время. – Отлично, – Малфой поднялся с места. – А о нужных ингредиентах не беспокойся. Составишь список, что потребуется, мы его разобьем на составляющие так, чтобы отвести подозрения, и попросим через родителей закупить и прислать. Надо будет только так их перетасовать, чтобы было не понятно, для какого они зелья. Поттер уловил коварную логическую цепочку первым, Гермиона кивнула буквально через долю секунды. Все остальные тоже не задавали вопросов. Малфой подытожил результаты: – Итак, разбираемся с зельями... На том собрание было окончено, и все слизеринцы разошлись по своим спальням. *** Список поклонников Гарри Поттера в этом году пополнился не одной только Джинни Уизли. Ещё один новоявленный представитель факультета Гриффиндора начал проявлять весьма активный интерес к герою магического мира. Правда, энтузиазм Колина Криви по отношению к Гарри на факультете Слизерин предпочитали игнорировать. Наверное, потому что просто посчитали, что парнишка уже строит свою дальнейшую судьбу: мечтает быть журналистом. Пожав плечами и назвав его «новой Скиттер», слизеринцы единогласно избрали игнорировать существование магглорождённого гриффиндорца. Мысленно поблагодарив Мерлина и высшие силы, что никому даже не пришло в голову интерес мальчика приписать к каким-либо «альтернативным мотивам», Гарри немного расслабился. Криви был магглорождённым и в Хогвартс притащил с собой камеру. Конечно, пока что обычную, маггловскую, но Грейнджер очень быстро намекнула, что это лишь до ближайшего похода в Косую Аллею. Если мальчишка и на самом деле собирается строить карьеру в магическом мире, а фотографии – слишком очевидно его самое большое хобби, то волшебный аппарат станет логичным следующим шагом. Поттера сам Криви интересовал мало, зато мальчик слишком быстро понял, что назойливое внимание любых папарацци, даже начинающих, его очень сильно раздражает. А Колин подстерегал его повсюду. Где бы Гарри не показывался, Криви со своим фотоаппаратом возникал, словно из пустого воздуха. Поскольку навыками передвижения волшебников он, как благоразумно заметила Гермиона, обладать просто не мог, вывод напрашивался один: мальчишка их подстерегал в лучших традициях своей будущей профессии. Впрочем, навязчивое внимание поклонника с фотоаппаратом принесло Гарри некоторые бенефиты. У мальчика, у которого никогда не было ни одной фотографии, напоминающей о своей семье, появилась целая коллекция снимков с друзьями. Смущенно краснея, Колин, протягивая ему очередную фотокарточку, лишь сказал: – Теперь у тебя может быть собственный альбом. Ребята говорили, что фотографий ни родителей, ни других родственников у тебя нет. Гермиона, услышав подобные сантименты, нахмурилась, а уже через несколько дней вручила Гарри свой собственный подарок: фотоальбом. Девочка заказала его в Косой Аллее, пообещав, что если возникнет проблема с обычными, не волшебными фотографиями, ей уже рассказали, какие чары нужно будет наложить. Предусмотрительность подруги восхищала, но обладание собственным фотоальбомам и карточками друзей почему-то не компенсировало раздражение вечно поджидавшим его в каком-то тёмному углу Криви. Поттер по-прежнему недовольно морщился всякий раз, когда слышал очередной щелчок фотокамеры, а глаза ослепляла яркая вспышка. Впрочем, желание Колина сфотографировать всё, что он только видел в волшебном мире, раздражало не одного только Поттера. Его собственные сокурсники тоже закатывали глаза и морщились, когда вновь попадали в объектив фотоаппарата и становились очередным экспонатом. Особенно это раздражало Джинни Уизли. Воспитанная в волшебной, но материально не очень хорошо обеспеченной семье, девочка постоянно являлась объектом любопытства своего однокурсника. Эксцентричность её одежды, подобранной или переделанной по вкусу Молли, не могла не удивить магглорождённого парнишку из вполне обеспеченной семьи. Гермиона в этом отношении Колина прекрасно понимала: Уизли действительно одевались слишком странно даже для костюмов на Хеллоуин в мире магглов. Неудивительно, что Криви избрал запечатлеть это на память. Более того, свое раздражение в отличии от уже выдрессированного слизеринцами Поттера, Джинни не скрывала. Поэтому, когда в одно прекрасное утро возле надписи на стене, уже привычно начертанной кровавыми буквами, был обнаружен окаменевшим магглорождённый гриффиндорец, сжимавший перед лицом камеру и все ещё смотревший в объектив, обвинения в содеянном не замедлили обрушиться на его рыжую однокурсницу. Колина нашел Филч. Вся школа об этом узнала за завтраком, хотя буквы на стене удалить пока что не удалось, и ребята имели удовольствие лицезреть их по дороге в Большой зал. Автор послания явно использовал что-то, визуально напоминавшее кровь, и плюс к тому, как предположила Грейнджер, зафиксировал довольно сильным заклинанием. Надпись удалось убрать лишь к концу дня, когда чары рассеялись. Поттер успел заметить, как смертельно побледнел Снейп, наверняка распознав волшебство надписи. Впрочем, если декан с кем-то и поделился своим открытием, в круг посвященных явно не входили слизеринцы во главе с самим Гарри. Дамблдор остался невозмутим, но даже его чело на несколько мгновений посетила морщинка между бровей. Гермиона ускользнула с завтрака, в общей шумихе никем не замеченная, но на урок по истории магии явилась цветом лица очень сильно напоминая их привидение-профессора. На вопрос Гарри, что произошло, впервые в жизни подруга, даже не притворяясь, что обращает внимание на урок, принялась шептать: – Меня мадам Помфри вовнутрь не пустила, но я смогла разглядеть, что Криви точно так же окаменел, как и кот Паркинсон. Фотоаппарат он до сих пор держит перед самыми глазами. Просто, смотрит в камеру. Учитывая надпись, «Магглорождённые, берегитесь!», мадам Помфри решила, что я волнуюсь за себя. Она сказала, что Колин жив, но тоже остолбенел.