Три слова, которые изменили волшебный мир

– Профессор, расскажите нам о Тайной Комнате. Они сидели на совмещенном уроке трансфигурации, когда Гермиона Грейнджер задала свой вопрос. Минерва МакГонагалл одарила задумчивым и немного печальным взглядом вмиг притихших и сейчас, словно одно целое, смотревших на неё слизеринцев и гриффиндорцев. Оба факультета, обычно противоборствующие между собой, сейчас не сводили с неё глаз, приготовившись внимательно слушать. И профессор рассказала. Улыбнувшись так и не ставшей её львёнком девочке, по какой-то неизвестной Минерве причине попавшей на факультет чистокровных снобов, МакГонагалл поделилась с учениками теми небольшими знаниями, которые были доступны в Хогвартсе о легендарной комнате Салазара Слизерина. Гермиона внимала каждому слову профессора Трансфигурации, которую, несмотря ни на что, всё равно считала одной из своих менторов. Минерва вела свой рассказ спокойным, размеренным голосом, но внутри у магглорождённой девочки всё замирало. В тайной комнате живёт неизвестный монстр, который должен убивать таких, как она. Становилось понятно, почему в ответ на её вопрос профессор Снейп, одарив любознательную студентку своего факультета долгим, задумчивым взглядом, настоятельно порекомендовал не лезть в это дело. Мол, взрослые сами разберутся. Что ж, слышать подобное от осторожного слизеринца было неудивительно, как и не было сюрпризом поведение декана факультета отважных. В душе бесстрашный воин, МакГонагалл просто рассказывала легенду. Намного позже они обсуждали последнее развитие событий в гостиной Слизерина. Парни из семей Священных 28 подозрительно хмурились, как всегда сидя вместе. Их сплочённая группа перебрасывалась между собой взглядами, и Грейнджер казалось, что они все посвящены в какую-то тайну, которая ей персонально недоступна. Было у Гермионы подозрение, что её подруги по комнате тоже знают причину внезапного беспокойства чистокровных мальчишек. Они же с Гарри, как всегда, чувствовали себя вне круга осведомлённых. Правда, совсем недавно слизеринцам пришлось неожиданно сплотиться. Выслушав легенду о Тайной Комнате, гриффиндорцы применили своё коллективное чувство логики и пришли к единственному объяснению давно мучившего их парадокса распределения Гермионы на факультет змей: «Наследницей Слизерина на самом деле была Грейнджер». Версии, каким образом девочка могла попасть в семью магглов, различались уровнем изощрённости и изобретательности, но всё сводились к одному. Только если Грейнджер была наследницей основателя факультета змей, она могла бы оказаться на Слизерине. Чистокровные считали подобную теорию полным абсурдом, горячо спорили с гриффиндорцами, но аргументы не приводили. В принципе, конфликт между озвучившим эту теорию Роном Уизли и остальными парнями, с подачи Поттера, который за год в волшебном мире так и не разучился ещё отвечать на претензии, применяя кулаки, очень быстро чуть не перешел в обычную драку. Грейнджер по сути аргументировать было нечем, но каким-то немыслимым образом её защита по принципу: «Этого не может быть, потому, что не может быть никогда», на гриффиндорцев возимела эффект. Впрочем, загадка наследника Слизерина, единственного по легенде, способного открыть тайную комнату, вновь всплыла на повестке дня для обсуждения в тот же вечер среди уже самих слизеринцев. – И всё-таки, мы просто должны понять, кто может быть наследником Слизерина, – поднял интересующий всех вопрос неугомонный Гарри Поттер, тем самым открыв ящик Пандоры. – На Слизерине наследников Салазара нет, – холодно отрапортовал Теодор Нотт. – И как ты можешь быть в этом так уверен? – Гарри так просто не сдавался. – Поттер, он так уверен, потому что знает все наши родословные, – словно ребёнку, коим по знаниям законов и традиций магического мира Гарри и являлся, как по сути вещей и сама Грейнджер, терпеливо пояснил Драко Малфой. – А вдруг это действительно потомок какого-нибудь сквиба или давно похищенного ребёнка? – Гермиона привела аргумент, которым совсем недавно козырнул в отношении её самой Уизли. – Грейнджер, не повторяй глупости за рыжим недоумком, – Малфой закатил глаза, всем своим видом показывая, что он думает о подобных предположениях. – Но почему? – впрочем, Драко и сам знал, что ответить на вопрос магглорождённой волшебницы так, как он это сделал, было просто невозможно. Нужны были аргументы, и Малфой продолжил. – Объясняю, – парень наклонился немного вперёд, облокотившись о все ещё по-детски острые коленки. – Сквибов с семейных гобеленов выжигают, если отправляют в мир магглов. Таким образом, считаться наследниками по законам магии они не могут. А для того, чтобы открыть Тайную Комнату, по всей видимости, нужны именно законы магии. А похищенные же или утерянные дети на гобеленах остаются, как и со временем появляются их наследники. Более того, отчётливо отражаются в соответствующих рамках. Поэтому, если бы что-нибудь такое произошло, то об этом было бы известно. Плюс, если это волшебники, то они бы получили свое письмо, при том, под настоящим именем. Опять же, магия книги Хогвартса. – А если они незаконнорожденные? – Гермиона явно рассматривала все возможные исходы. – Они тоже появляются на наших гобеленах, – на этот раз, ответ предоставила Паркинсон. – Просто, соединяющие их с именем отца цепочки другие. Правда, многие из наших древних родов используют кольца верности, и сам факт незаконнорожденных становится невозможным. А для тех случаев, когда ребёнок появляется вне брака у вдовствующего супруга, Семейный гобелен опять же отражает ребёнка, и глава семьи принимает отпрыска в род. – То есть, все предусмотрено? – Грейнджер подвела итог длинной тирады Паркинсон, и хотя несколько необычных вариантов в её голове все ещё оставалось, девочка уже поняла, что все они в принципе могли быть классифицированы, как вариация одной из ситуаций, описанных чистокровной волшебницей. – Но Рон ведь, кажется, тоже чистокровный? – Поттер озвучил следующий вопрос, который Гермиона, уже подозревая ответ, решила не задавать. И девочка не ошиблась. – Чистокровный, – пренебрежительно поморщился Малфой. – Правда, похоже, о традициях и обычаях не знает от слова «совсем». – Понятно, – вновь подытожила Грейнджер прежде, чем Гарри успел открыть рот, чтобы вступить в очередную словесную перепалку, на этот раз в защиту рыжего гриффиндорца. Дальнейшими поисками информации Грейнджер занялась в библиотеке. Как и ожидалось, о тайной комнате много обнаружить не удалось. В волшебном мире подобные непроверенные данные в книгах обычно не писались. Убедившись, что профессор трансфигурации поделилась с детьми всей информации, которую знала, Гермиона перешла к дальнейшим исследованиям. Нужно было проверить узнанное о правилах и законах наследования в магическом мире. Нельзя сказать, что девочка не доверяла своим однокурсникам, просто давно уже начала подозревать, что они знают лишь информацию, которой с ними поделились в семье. Ни одному из возводивших своих родителей на пьедестал слизеринцев и в голову никогда не приходило перепроверить, что им рассказывали отцы или матери. Именно поэтому, Гермиона сейчас сосредоточено разыскивала информацию на полках библиотеки, впрочем, очень быстро придя к шокирующему выводу: её там просто не было. – То, что ты ищешь, слишком специфические материалы, – поднял голову от домашнего задания Энтони Голдштейн, конечно же, учащийся на Рейвенкло. – Подобное изучают, только если собираются стать юристами. – Мне казалось, что библиотека Хогвартса должна содержать всю литературу, – Грейнджер опустилась на стул подле белокурого мальчика. – Вдруг кто-то заинтересуется, да и вообще, мы ведь должны каким-то образом составить для себя представление, чем хотим заниматься всю оставшуюся жизнь. Что изучать в будущем. Вдруг, кто-то подумывает именно о подобной карьере? – Ты права, – Голдштейн улыбнулся. – Мой папа юрист, кстати. Он не занимается так сильно проблемами магического наследия... Сказать по правде, вопросы не возникают очень часто. Но, конечно же, проходил в школе. После окончания Хогвартса я собираюсь работать с отцом, и он уже начал рассказывать мне кое-что. Ты тоже заинтересовалась карьерой юриста? Гермиона покачала головой, но Голдштейн давно уже был среди её хороших знакомых с факультета Ровены, и поэтому девочка решила поделиться своими мыслями. Как и ожидалось, парень внимательно её выслушал, а потом кивнул: – Гермиона, ты совершенно права. Подобная информация должна быть в школе, и она здесь была, если верить моему отцу. Но от подобной литературы избавились в прошлом, и отец подозревает, что это каким-то образом относилось к Тёмному Лорду. Я не всё знаю, но информация, которую тебе рассказали слизеринцы, правильная. Впрочем, для подобных ограничений имеются причины, о которых аристократы вряд ли много говорят. Это теперь мы знаем, что появление сквибов на самом деле является следствием слишком близких браков между родственниками. Много веков назад волшебники считали, что рождение ребёнка без магии – это тёмное проклятие или сглаз. И на это были, естественно, причины. Именно поэтому, опасаясь, что потомки таким образом проклятых могут вернуться в их роды, то есть, если их не убрать с Древа, они могут наследовать семьям, сквибов и начали выжигать с гобеленов. Если какой-то отпрыск рода был выжжен в прошлом с семейного гобелена, вернуться в род или считаться наследником он уже не может. Корни магии наследования отсечены. Это для сквибов. Отец говорил, что есть лазейки для волшебников мужского рода, которых выжгли с семейных гобеленов, а они оказались последними в роду. Но нужно пройти тщательную проверку на темные проклятия, сглаз и другие способы порчи. Так что, тебе сказали правду. Этот легендарный наследник Салазара Слизерина в принципе не может быть потомком вычеркнутых из рода, будь то сквиб или волшебница. Только те, кто официально появляются на семейных гобеленах, могут наследовать роду. Или, кого по какой-то причине на гобелен просто не занесли. – Что ты имеешь в виду? – Гермиона молниеносно насторожилась. Голдштейн только что озвучил юридическую лазейку: наблюдательная девочка чувствовала это «костным мозгом». Как всегда шутливо говорил её папа. – Это незаконнорожденый волшебник или волшебница, Грейнджер, – Драко Малфой возник возле их столика, словно материализовался из пустого воздуха. Впрочем, увлеченная беседой, Грейнджер не особенно обращала внимание на происходившее вокруг неё. – Для того, чтобы ребёнок появился на гобелене, должен произойти специальный магический обряд. В противоположном случае, на гобелен наносят вручную, например, отец ребёнка. – Та же причина, о который я раньше говорил, – Голдштейн вновь подал голос, разъясняя. – Сперва вступающие в брак волшебники и волшебницы проверяются на тёмные проклятия и заклинания. Правда, родовые проклятия порой можно пропустить, как говорил отец. Но обычно в древних чистокровных семьях и так все всё друг о друге знают. Гермиона вежливо поблагодарила обоих мальчиков и ушла думать над информацией. Она уже поняла, что если будет задавать вопрос напрямую, то ответы вряд ли обнаружит. Информация, так аккуратно собрана воедино, как было представлено, например, Голдштейну его отцом, будет только в специальных учебниках. Но вот копать можно было в различных направлениях, на которые и намекнул ей Энтони. В принципе, она может почитать о тех самых проклятиях, порыться в литературе более древней и посмотреть на корни всех предрассудков и шаблонов. Например, отношение к таким волшебникам, как она сама, вполне можно будет тогда объяснить. Независимо от новой информации, традиции и обычаи в волшебном мире менялись очень медленно, а если судить по их этикету, то стояли на месте приблизительно с времён средневековья. Во всяком случае, будет интересно в этом покопаться и попытаться что-то найти. Когда Гермиона уже собиралась покинуть библиотеку, у самых дверей её нагнал Малфой: – Грейнджер, – парень осторожно дотронулся до её предплечья. – Мы с ребятами немного объединили свои усилия и попытались восстановить, кто может быть хотя бы теоретически наследником Слизерина. Скажу сразу, пришлось очень сильно поработать над всеми родословными, припомнить сплетни и даже иногда поискать другую информацию. Но мы обнаружили пару человек, в которых может быть одна-другая капля крови Салазара. – Отлично, – Грейнджер деловито кивнула головой. – Вернёмся в нашу гостиную и вы расскажите? – Именно для этого я сюда и пришел, – Драко кивнул, но слегка поморщился. – И обнаружил, что ты проверяешь информацию через Голдштейна. Нотт сейчас ищет Поттера, а потом мы можем всё обсудить. Пошли? Парень галантно придержал для девочки дверь, и Гермиона, согласно кивнув, последовала за ним. Впрочем, по дороге она не могла избавиться от ощущения, что её общение с Энтони Малфою по вкусу не пришлось. Он что-то реально знал, или Драко было неприятно, что она им не совсем поверила? Гермиона знала, что вряд ли найдёт ответ на этот вопрос. Впрочем, мимолётное выражение недовольства очень быстро исчезло с лица слизеринца, и по дороге Малфой развлекал её ничего не значащими рассказами.