Три слова, которые изменили волшебный мир

Гермиона восприняла информацию о Тайной комнате вполне спокойно. Задумчиво кивнув головой, девочка констатировала: – В принципе, этого следовало ожидать. Естественно, Тайная комната раньше открывалась, иначе как бы о ней знали? Логично и то, что от нас скрывают детали. Но вот информация о противоядии очень интересная. Теперь нам следует только поискать в библиотеке, от чего используется этот ингредиент. Да ещё и строго на определённой стадии развития. Весьма любопытно, на самом деле. В общем, Гарри, ты умудрился узнать необыкновенно важные детали. И мы непременно займёмся дальнейшим расследованием... Только вот поход в библиотеку не увенчался мгновенным успехом, а домашнее задание само себя не делало. Более того, оборотное зелье как раз подоспело, и теперь Поттеру просто не терпелось его опробовать. Гермиона тоже отличалась здоровым любопытством, по её собственному признанию и являвшемуся двигающий силой всех её исследований. В любом случае, по словам многих слизеринцев, вечно ищущие приключений на свою пятую точку, словно они на Гриффиндоре, Поттер и Грейнджер решили опробовать оборотное в тот же вечер. Их группа поддержки особенно рьяно участвовать в этом сомнительным предприятий не рвалась, как и не горела желанием выпить весьма не аппетитный на внешний вид продукт их совместных трудов. А Панси Паркинсон заявила, что её помощь вообще-то заключалась в моральной поддержке. Впрочем, чтобы предоставить и что-то более существенное, вместе с Даффной Гринграсс они умудрились раздобыть несколько волосков учащихся Рейвенкло. Гермионе достался длинный, белый волос Луны Лавгуд. Поттер получил тёмную волосинку Эвана Смитта, всегда молчаливого и задумчиво второкурсника. Парень мог часами проводить в библиотеке, практически не замечая ничего вокруг. Предположительно, именно это его отличительное качество и помогло вездесущей Паркинсон незаметно стащить с его плеча несколько волосинок. К всеобщему удивлению, Драко Малфой тоже принёс генетический материал для перевоплощения. Использовав вингардиум левиоса, потомственный слизеринец просто снял один из волос близкого друга Энтони, Майкла Лоренса. Гарри и Гермиона с удивлением переглянулись, но вопрос озвучил Поттер. – Может ли это означать, Малфой, что ты только что вызвался идти с нами на дело? – А ты хочешь мне сказать, Поттер, что планировал повеселиться один? – Отнюдь, – Гарри пожал плечами. – Мы собирались идти с Гермионой. – Я так и понял, – Малфой хмыкнул. – Поэтому и решил, что наша вылазка будет намного более продуктивной, если вам составит компанию кто-то третий, реально способный вытащить информацию. – Это ты на себя намекаешь? – Поттер насмешливо приподнял бровь. – Естественно, – Драко равнодушно пожал плечами. – Уж поверь мне, я намного быстрее задам все нужные вопросы и получу необходимые ответы. – И что ты, простите, хочешь этим сказать? – Гарри с недавних пор начал на подобные провокации заводиться с пол оборота. Сказать по правде, раньше Грейнджер не замечала за Поттером подобной вспыльчивости и несдержанности, но теперь ей порой казалось, что лучший друг периодически бывает словно одержимым неконтролируемой злостью. Гермиона находила все это очень странным и любопытным, но покамест разобраться более глубоко в изменениях, слишком очевидно происходившими с Гарри, времени не было. Да и память услужливо подсказывала, что в их возрасте некоторая раздражительность вполне нормальна. Правда, по разным причинам для девочек и мальчиков, но ведь Гарри обычно цеплялся только к парням, которые каким-либо образом бросали ему вызов. И чаще всего это оказывался Малфой. Впрочем, его соседи по комнате, Крэбб и Гойл, тоже последнее время вспыхивали, как адское пламя... В любом случае, решив предотвратить уже назревающий конфликт, Гермиона поспешно сделала шаг вперёд, вклиниваясь между парнями. Поттер и не думал отступать, поэтому девочка мягко положила ладонь на его предплечье, стараясь звучать настолько умиротворяюще, насколько это было возможно. – Гарри, я уверена, Малфой просто хочет нам помочь и ничего не имеет ввиду. – Ладно, - Гарри неохотно отступился, кивнув подруге. - Значит, идём втроём. - Обернувшись к Малфою, он предостерегающе добавил. - Но если ты будешь выпендриться... – Понял, - Драко поднял руки вверх. - Ясно, как Мерлинов день. Первым свою порцию оборотного зелья опорожнил Гарри Поттер. Никого этим не удивив, парень пожал плечами и одним махом опрокинул содержимое колбы в рот. Драко и Гермиона широко распахнутыми глазами наблюдали, как Гарри сморщился, всё-таки зажал рот руками, но выдавил из себя улыбку. – Зелье, должен сказать, не так плохо на вкус, как кажется на первый взгляд. – Гарри, ты серьезно? – Гермиона подозрительно прищурилась, оценивающим взглядом окинув густую, зеленоватую жижу. – Совершенно серьезно, – Поттер скривился. – Оно значительно хуже. Так что, Малфой, последний шанс. Если не хочешь с нами идти, просто отставь зелье в сторону и никто тебя не осудит. – Сейчас, – бровь Малфоя поползла вверх. – И пропустить приключения, позволив вам двоим иметь весь фан? Не дождёшься, Поттер. И одним махом Драко опорожнил свою порцию. Гермиона готова была биться об заклад, что отнюдь не ожидавшие их в этот вечер приключения и открытия толкнули аристократа на его поступок. Драко сейчас слишком напоминал ей тот случай, когда непослушные ребятишки делают что-то назло родителям. Просто, чтобы доказать, что могут. Впрочем, реакция Малфоя, похоже, не обманула ожиданий Гарри, а тем временем Драко скривился, явно проигрывая сражение с желающим вернуться обратно зельем, и сорвался с места. Добежав до туалета, парень поспешно захлопнул за собой дверь. Проводив его задумчивым взглядом, Грейнджер тяжело вздохнула. – Я так понимаю, оборотное зелье – это не шоколадный торт домашних эльфов. – Поверь мне, Гермиона, это не то, что не стряпня домашних эльфов, это даже не мои кулинарные потуги, – Гарри тяжело вздохнул и перевел взгляд на колбу с оборотным, которую Грейнджер всё ещё сжимала в пальцах. – Последний твой шанс отказываться от этой авантюры, и только мы с Малфоем будем знать, насколько сильно оборотное зелье отличается от наших самых нелюбимых блюд. – И пропустить такой ценный опыт? – Гермиона улыбнулась и, явно вовлекая в свою борьбу с не желающей подниматься к губам рукой всю свою силу воли, наконец заставила себя проглотить зелье. Вкус был отвратительным, и точно также, как парни, сражаясь с рефлексом избавиться от мерзкой жидкости, Грейнджер зажала себе рот руками. Впрочем, эффект быстро прошел, сменившись ломкой во всём теле. Невольно охнув, девочка перевела взгляд на Гарри и Драко, сейчас стоявших перед ней. Оба парня переносили физический дискомфорт намного легче, чем она сама, что наводило на вполне определённые выводы. – Оно не только гадкое на вкус, – наконец, выдавила из себя корчившаяся от боли Гермиона. – Оно ещё и болезненное. – Да ладно, – Малфой заставил себя снисходительно улыбнуться, на этот раз уже губами Майкла. – С «воспитательными мерами» Люциуса не идёт ни в какие сравнения. А мой отец ещё слишком строгую дисциплину не практиковал. Старший Нотт «воспитывает» Теодора похлеще. – И дядюшка Вернон тоже не скупился, – Поттер кивнул, скривив губы. – Твой родственник тоже верит в строгие воспитательные меры? – Малфой в изумлении поднял бровь. – Я слышал, магглы особо к подобным методам не прибегают уже довольно давно. – Мои родственники верят в строгость воспитания меня, – Гарри многозначительно приподнял бровь. – К моему кузену Дадли это не относится. – Ладно, – Малфой кивнул, переводя разговор на другую тему, и протянул Гарри и Гермионе плащи и галстуки факультета Рейвенкло. – Нам пора, а то эта гадость долго работать не будет, а повторить удовольствие мне очень не хочется. – Совершенно верно, – Гермиона решительно взяла из его пальцев мантию и перевязала собственный галстук на голубой. – Более того, снотворное, которые мы с Гарри налили им в библиотеке, тоже будет работать всего часа два. А потом нужно вернуть все вещи, пока ребята не проснулись и ничего не заподозрили. И все трое слизеринцев, удачно перевоплощенных в учащихся Рейвенкло, поспешно покинули туалет Плаксы Миртл. Их ожидал вечер, насыщенный приключениями и, они очень надеялись, открытиями. До гостиной Рейвенкло ребята добрались без особых приключений. Картина у входа задала свои привычные вопросы, на которые без особого труда ответила Гермиона. Малфой и Поттер переглянулись, но девочка лишь пожала плечами: – Думаю, что если бы вас распределили сюда, вы бы тоже быстро вычислили, что говорить. Впрочем, главное не ответ, а попытка. Вариантов много. – Поверю тебе на слово, – выдохнула Гарри на самой грани слуха. – В любом случае, не знаю, как Малфою, а мне Рейвенкло не предлагали. – Да мне вообще-то особых вариантов, кроме Слизерина, не давали, – Драко пожал плечами. – А что, у вас двоих был выбор? – Давайте обсудим это немного позже и в другом месте, – быстро прервала назревающую философскую дискуссию Гермиона. – И как ты не на Рейвенкло? – Поттер насмешливо приподнял бровь, одарив Грейнджер оценивающим взглядом. – Потому что на Слизерине быть умнее, – парировал Малфой, но под возмущённым взглядом Гермионы поспешно умолк. – Майкл, Джек, Луна, – окликнул Энтони всю троицу, приветливо помахав рукой. – Признаться, не ожидал, что вы прибудете все вместе. – Мы занимались в библиотеке, – ответил за всех Малфой на правах лучшего друга Энтони, Майкла. – Луна сражалась с домашним заданием по зельем, я решил помочь. Гермиона наградила его недобрым взглядом, но мгновенно вспомнила, что Лавгуд действительно не была известна, как самый умелый зельевар курса. Конечно, девочка с Рейвенкло справлялась со всеми заданиями, но всё-таки вечно витавшая в облаках, Луна допускала многие помарки. Плюс, всем было известно, что именно привело к гибели её матери. Даже профессор Снейп особенно не придирался к странноватой белокурой первокурснице. – Да, совершенно верно, – Грейнджер хлопнула огромными голубыми глазами Луны Лавгуд. – Мальчики всего лишь повторили со мной некоторые шаги приготовления зелья и напомнили, что мне надо меньше мечтать. – Вот именно, – Малфой кивнул и плюхнулся на диван возле Энтони. – А ты чем здесь занимаешься? – Да так, – Гольштейн пожал плечами. – Повторял задание по трансфигурации на завтра. Потому что MaкКошка ко мне вечно придирается. Прежде, чем Гермиона могла открыть рот и разразиться гневной тирадой в защиту любимого профессора, а также напомнить, что у самого Энтони отношения с трансфигурацией никогда не клеились, её отдёрнул Поттер. Одарив подругу быстрым взглядом, он пожал плечами и обратился к Голдштейну. – Да ладно, свой бал ты имеешь. – А юристу трансфигурация в любом случае ни к чему, – раздраженно буркнула Гермиона голосом Луны. – А я разве тебе рассказывал, что хочу быть юристом? –Энтони нахмурил брови. Вообще-то, парень был уверен, что поделился информацией только с Грейнджер. Даже его лучший друг Майкл пока что не знал о его планах на будущее. Гермиона прикусила язык: похоже, она сболтнула лишнего. Впрочем, девочке не зря сватали факультет умных и находчивых все, кто был с ней знаком. Быстро оправившись, Грейнджер кивнула. – Мне Гермиона сказала. Я видела, как она копается в фолиантах о семейных гобеленах в библиотеке, и мне стало любопытно. И кстати, – жестом фокусника Грейнджер достала из кармана мантии внушительных размеров маггловский термос, и глаза Гарри медленно поползли на лоб. – Что это у тебя? – в один голос поинтересовались вмиг заинтересованные Драко и Энтони. Правда, их любопытство было вызвано совершенно разными причинами. Чисто академический интерес в случае Голдштейна, и неверие своим глазам Драко. Парень безошибочно узнал вещь, как маггловскую, и потерял дар речи: Грейнджер не могла так глупо проколоться! – Это называется термос, – Гермиона широко улыбнулась губами Луны. – Кстати, очень удобно. Мне Грейнджер подарила. Он держит напитки тёплыми без всяких чар. Кто хочет горячий шоколад? Домашние эльфы на кухне нам налили. Лицо Поттера заметно расслабилась, и едва заметное выражение, однозначно обозначавшее: «А я был уверен, что Гермиона не проколется», проскользнуло на его лице. Драко тоже кивнул, узнавая целых две лазейки. Грейнджер только что умело перевела разговор на тему родословных, упомянув собственные поиски в библиотеке, и плюс в термосе был явно не просто шоколад. И даже не горячий, а сдобренный зельем болтливости. – С удовольствием попробую, обожаю горячий шоколад, – тутже откликнулся Энтони. – Моя тётушка Куинни каждый год присылают нам в подарок. – Не уверена, что этот сможет сравниться с горячим шоколадом твоей тётушки, но обещаю, что он тоже вкусный, – Гермиона улыбнулась, протягивая целую чашку парню. Все остальные тоже приняли напиток, но предусмотрительно отставили его в сторону, с удовольствием наблюдая, как Энтони залпом выпивает сходу пол чашки. Всё-таки, феноменальная память Грейнджер вновь служила им верой и правдой. На этот раз, девочка к месту припомнила, от чего Голдштейн не может отказаться. Меж тем, дождавшись, пока зелье начнёт работать, Малфой решил потянуть за ниточку. В конце концов, Грейнджер уже упомянула тему, которая их очень интересовала. Нужно было к ней лишь вернуться. И поэтому, дождавшись, пока уже практически готовый болтать на любые темы, Голдштейн закончит свою чашку горячего шоколада, а Гермиона щедро нальёт ему добавки, Малфой заговорил. – Кстати, о слизеринцах и родословных... – А что о них, – Энтони беспечно пожал плечами. – Слизеринцы на родословных помешаны, и больше тут ничего не скажешь. – Ну, это, как говорится, само собой, – Малфой кивнул. – Но говорят, они перелопачивают все родословные, даже собирают сплетни, как старые ведьмы с двадцатью книзлами на лавочке. – И что это им даст? – Энтони вновь пожал плечами. – Наследников Слизерина не осталось, Гонты были последними. – А ты откуда знаешь? – Малфой насторожился. – Отец рассказывал, – Голдштейн откинулся на спинку стула. – Какое-то дело было по наследству. Впрочем, там ни наследства никакого нет, ни наследников. – Будешь долго смеяться, – Малфой прищурился. – Но Слизеринцы додумались, что Гринвальд мог вывести себе наследника от Гонтов. – А ему это зачем? – Энтони нахмурился. – Поверь мне, Гриндевальду на Салазара Слизерина было глубоко плевать. – Ты так уверен? – Да на сто процентов. Ты же знаешь, что моя тётушка Куинни была его соратницей. Так вот, Гриндевальд подобными вещами не интересовался. – И он, скажем, не мог завести себе наследника из этого рода на всякий случай? Всё-таки, древний род, и корни ведёт от самого Салазара Слизерина... – Да ему это было нафиг не надо, – Голдштейн засмеялся. – Это здешний кумир Слизерина, тот-о-ком-лучше-вообще-не-говорить был помешан на чистоте крови и наследии легенды всех Змеёнышей. А Гриндевальду была важна только волшебная кровь. Для него происхождение вообще не имело значения. Он одинаково высоко ценил и магглорождённых, и чистокровных, и полукровок. Гриндевальд обращал внимание только на силу волшебника. Я это точно знаю. – Слушай, а вот ты сам что думаешь по поводу всей этой кутерьмы с тайной комнатой? – прямой вопрос задал Гарри Поттер. – А что мне думать? Ко мне это вообще никаким боком не относится. У меня в роду даже капли крови Слизерина нету и никогда не было. И вообще, вся эта идея о чистоте крови – полный абсурд. Мне даже кажется, что это противоречит самой сущности нахождения на Рейвенкло. Если шляпа хоть каплю подобного снобизма или другими словами, дури, у тебя в голове заметит, никогда в жизни на наш факультет не пошлёт. Энтони умолк, потянувшись за новой порцией горячего шоколада. Грейнджер без каких-либо возражений перелила в его чашку весь оставшийся в термосе напиток до последней капли, и троица слизеринцев переглянулась между собой. Пора было убираться восвояси. По всему выходило, что они уже узнали все, что только было возможно. И хотя ответ был отрицательным и совсем не таким, как они предполагали, а ребята в своем расследовании вернулись на исходную позицию, всё-таки, это был какой-никакой, но результат. Энтони Голдштейн не являлся наследником Салазара Слизерин. И они по-прежнему не знали, кто мог открыть Тайную Комнату...