Dragon's place: MobPsycho100

      Аратака уже пару-тройку лет служит дружелюбным соседом, промышляет мелкими геройствами, иногда ввязываясь в дела покрупнее. Он не раз ловил нож в бочину от гопников, не раз резался пулями от грабителей банков, но в целом живёт своей обычной паучково-подростковой жизнью и пребывает в диком восторге от поступления в колледж. Аратака смышлёный малый, к тому же появление суперсилы заставило поднатаскаться в области биологии, а там пошло-поехало: затянуло ботана с СДВ в гиперфиксацию на науку и прочие плюшки. Поступил в технический вуз, родители гордятся, сам доволен, что лицо едва не трескается от счастья.       В первый же день на первой же паре он видит своего препода — и моментально ловит сильнейший краш. Кагеяма, мать его, Шигео. Чёрная водолазка под горло, небрежный лабораторный халат и странного вида ретроочки, но Кагеяме положено быть слегонца чудаком, он секси. Аратака расплывается по парте, стоит хриплому голосу произнести «Доброе утро, студенты» — всё, был пацан и нет пацана.       Аратака назойливый против воли. Вообще-то проблемы с гиперактивностью как рукой сняло с тех пор, как он начал любую свободную минутку забивать патрулированием города: сложно быть полным энергии двадцать четыре на семь, когда у тебя ноет поясница и зудят запястья от чрезмерного использования паутины. Но тут дело другое, тут открывается пятнадцатое дыхание, и производительность Аратаки подскакивает до нечеловеческих показателей, и ему вообще не страшно, что симпатичный препод может посчитать его подлизой или занудой — он тупо не думает об этом. Так что Аратака ищет любой повод держаться поблизости, часто консультируется, подходит с вопросами, тянет руку на семинарах, пытается подмазаться к исследованиям Кагеямы или хотя бы выведать у него, какой кофе он пьёт (ему нравится миндальный латте, ну разве он не само очарование?).       Сам же Шигео относится к гиперактивному студенту приветливо. Терпеливо отвечает на вопросы, разъясняет, иногда даже, сам того не замечая, смеётся над глупыми шутками. Вьюноша кажется ему забавными и любопытным, пусть Шигео и не привык к столь абсорбирующему вниманию со стороны студентов, но он ведь изобретатель. Ему нравится рассказывать о своих наработках и узнавать мнение других, к тому же, Аратака подаёт надежды. Так они и общаются: один засыпает вопросами и вьётся хвостиком, а второй благосклонно размусоливает объяснения и не замечает прямолинейных залипаний на своих губах.       Тем временем геройская жизнь бьёт ключом, появляются боссы посложнее, пусть они и не сравнятся с рефератом на тридцать страниц с дедлайном к этой среде. Однажды Аратака обезвреживает преступника, у которого оказался неслабый фетиш на передачи типа «Битва экстрасенсов», что, похоже, простимулировало его стремление овладеть телекинезом. Аратака эйкей Человек-паук разбирается с ним в момент, когда тот решает потренироваться, ограбив продуктовый магазин.       Волей случая в нём оказывается Шигео, у которого так же по чистой случайности утром закончилось молоко, без которого долго функционировать он не может. Аратаку коротит, когда он видит своего любимого преподавателя среди «заложников», но виду старается не подавать, лишь пару раз обращается к Шигео, когда оказывается рядом. Шигео же между делом подсказывает, что преступник не экстрасенс вовсе, у него в руках устройство, позволяющее управлять предметами определённого состава — у Шигео есть время приглядеться, в него-то не целится целый отдел хозяйственных товаров. Обезвредить экстрасенса удаётся совместными усилиями, а с ущербом разберётся полиция. Аратака, всё так же не снимая маски и держа в голове, что ему нельзя раскрывать личность, не может отпустить Шигео просто так. Он делает вид, что уходит по своим паучьим делам, но по факту следит, чтобы с Шигео ничего не произошло по дороге домой. Заметив, что тот так и не купил молоко, юнец суетится. Перехватывает бутылочку в ларьке у полуслепой бабули (пара банкнот на кассе, спасибо, чек не надо) и, проверив срок годности, на паутине спускается к мужчине:       — Вы забыли молоко, сэр!       …чем едва не доводит до инфаркта.       — Простите-простите! Я не хотел пугать вас, Каге- кхм, то есть, сэр! — Аратака, сам перепуганный, выставляет ладони, хочет коснуться чужих плеч, но одёргивает руки, вспомнив, что это, в общем-то, не слишком вежливо.       Шигео лишь смеётся устало.       — Слишком много приключений для одного похода за молоком.       — Неправда. Если верить Нилу Герману, всё самое интересное происходит, именно когда вы выходите за молоком…       Смотреть на Кагеяму вниз головой странно. Через маску, скрывающую лицо, странно. Не быть Аратакой с ним странно.       Но Кагеяма всё так же тепло улыбается — больше глазами, чем губами.       — Спасибо, юноша, — и принимает бутылку молока. Вроде бы они должны разойтись, но что-то не отпускает. Ни Шигео, ни Аратака не двигаются с места. Мужчина вглядывается в маску. Аратака почти уверен, что тот способен просканировать душу даже через сотни защитных слоёв. — Ты… — наконец произносит Шигео, — напоминаешь мне одного моего студента.       Аратака загорается.       — Кого? — слишком уж торопливо выпаливает он. — То есть, кхм, кого-то такого же ловкого? Сильного? Сообразительного?       — Скорее шумного, — мягко улыбается мужчина.       У Аратаки сердце сжимается.       — Я… — наконец, замявшись, подаёт голос юноша, — я ведь так и не поблагодарил вас за помощь, а должен был. Спасибо.       Шигео жмёт плечами.       — Ерунда. Уверен, ты справился бы.       Аратаке кажется, он вот-вот уйдёт, и потому импульсивно окликивает, едва вновь не схватившись за мужчину.       — Нет, вы-! Вы очень сильно мне помогаете, — тараторит мальчишка. Так хочется сказать, что за несколько месяцев Кагеяма стал для него гораздо большим, чем просто увлечение — маяком, путеводной звездой, примером и недостижимым желанием… но осекается, поняв, что сболтнул лишнего: — Т-то есть, вы, э, добропорядочные граждане. Да. Помогаете ловить преступников, так держать. Кхм. Хорошего вам дня, э, сэр, будут проблемы, ну… я сам к вам приду.       И уползает так быстро, как только может, оставляя Шигео растерянно смотреть в след герою.       Удивительным образом они всё чаще встречаются как человек-паук и мужчина-в-беде. Шигео даже разок прокатывается на руках Аратаки и его паутине (и ему нравится гораздо сильнее, чем он мог бы предположить). Аратака чувствует себя смелее под личиной паучка, ведь, ну, какие шансы есть у студента-первокурсника? С процентами у него не слишком хорошо, но показатели близятся к нулю, а ему не хочется разрушать то малое, что между ними есть. Потому он совершает глупости: непроизвольно принимается флиртовать с Шигео, будучи спрятанным под маской. Называет свиданиями очередную передрягу, рядом с которой оказывается Шигео, а однажды в шутку, без давления, заявляет, что в качестве благодарности за спасение принимает лишь поцелуи.       — И многим девушкам ты такое говоришь?       — Всем.       — Серьёзно? — Шигео давится изумлением, аж очки на нос сползают.       — Да, я вообще всем говорю, что мечтаю о поцелуе своего любимого мужчины-в-беде.       У обоих ёкает. Аратака благодарен, что под маской не видно алеющих скул и ушей. Шигео впервые видит в подкатах юнца нечто большее, нежели шутовские подколки. Мужчина медленно приближается к замеревшему пауку вплотную. Прикосновение губ сквозь плотную ткань маски. Оно могло бы быть невинным, если бы — у Аратаки спирает дыхание — сквозь плотную ткань Шигео не обхватил нижнюю губу мальчишки своими. Ощущения приглушённые и трудно различимые, но уже от этого Аратаку накрывает.       — …на сегодня, думаю, достаточно.       Аратака только и может думать что о губах преподавателя. Его разрывает, что он так далеко продвинулся в отношениях паук-Шигео и топчется на месте в отношениях Аратака-Шигео. Ему кажется, Шигео разочаруется в пауке, если узнает, что всё это время это был его студент-первокурсник. Пока сам Шигео замечает всё больше сходств в жестикуляции, словечках и речевых акцентах между пауком и Аратакой (допустим, сам голос искажает костюм).       А дальше Шигео заканчивает проект, работать над которым ему частично помогал Аратака: знакомые нам механические щупальца. Аратака присутствует в качестве ассистента на презентации изобретения. Лаконичная техническая демонстрация изобретения, одно из десятков, через которые проходил Шигео за свою карьеру, но тем не менее щупальца выходят из-под контроля прямо на глазах Аратаки. Мальчишка бросается едва ли не голыми руками защищать Шигео, забив болт на конспирацию, но с каждой секундой понимает, что привести в чувство Шигео у него не получится и придётся применять силу.       — Сэр, кажется, в этот раз поход за молоком затянулся, — говорит он, едва не глотая слёзы, уже будучи в костюме, и отчаянно пытается разглядеть в человеке напротив того мужчину, в которого влюбился.       Шигео трезвеет, но ненадолго.       — Прости, — в голосе звучит горечь и невыносимая боль, — я не успел прочесть эту сказку.       Они сражаются, но в итоге Шигео удаётся сбежать.       И с этого момента Аратака отчаянно ищет способы вернуть Шигео контроль над его разумом, действиями, чувствами, эмоциями — над самим собой, чтобы выцарапать его из власти изобретения. Он серьёзно забивает на колледж, появляясь там лишь для того, чтобы экспериментировать, изучать наработки Шигео и искать ошибку в расчётах. Параллельно на него давит общественность, заявляя, что человек-паук не в состоянии уничтожить нового городского злодея. А Аратака спит, только когда его вырубает от усталости. Мальчишка похож на собственную тень. Когда отключается, истощившись, то спит тревожно: ночью преследуют кошмары о том, как он лишает жизни человека, которого любил. И любит, кажется, лишь сильнее после всего произошедшего.       Шигео, одержимый собственным изобретением, тем временем занимается злодейскими делами и пытается спровоцировать Человека-паука. Одна часть хочет, чтобы герой прекратил его мучения, другая жаждет раскрыть его настоящее имя.       Будучи проницательным человеком, Шигео сложил два и два, поставил на то, что Человек-паук и есть Аратака, но страхи, бессознательно копившиеся в нём соразмерно растущей привязанности к мальчику, оказываются выкручеными до масштаба катастрафического под давлением изобретения. Шигео поддаётся голосам в голове и ошибочно предполагает, будто Аратака влюблён в лучшего друга (прости, Экубо). Голоса, подавляющие сознание, убеждают его, что все те короткие ёмкие разговоры, что происходили между ним и пауком, и те бесконечные беседы и восхищение мальчишки, были лишь для вида, лишь для того, чтобы обвести Шигео вокруг пальца и украсть у него разработки. Шигео решает, что лучше провокации, чем нападение, нет, и похищает Экубо. Аратака несётся спасать друга, хотя откровенно говоря он уже на пределе своих возможностей. Чем сильнее безумие Шигео, тем меньше у него — у них обоих — сил на сопротивление.       Мальчишка держится только на въевшемся в кости стремлении спасти всех до единого на планете земля, так что он спотыкается, спотыкается и всё равно идёт напролом.       В какой-то момент, в ходе драки, к Шигео возвращается сознание.       — Убей меня, — шепчет он, придавленный обломками здания. — Убей и закончим на этом.       — Не могу, сэр, — Аратака, пошатываясь, утирает оцарапанным плечом кровь с лица. Маска давно отброшена.       — Можешь! — рявкает Шигео. — Пока я сдерживаю их, ты можешь закончить это.       — Я не трону вас, сэр, — голос мальчишки бесцветный.       — Ты должен!       — Я не стану.       — Сколько людей пострадает, если ты оставишь меня в живых? — Шигео воет от боли, разрывающей голову. Две щупальца придавлены рухнувшей балкой, а две других, как только Шигео поднимается на ноги, нападают на Аратаку. — У тебя есть ещё возможность поступить правильно. Либо ты, либо я. Так будет лучше для всех!       Бетонные блоки трескаются под ногами. Аратака голыми руками удерживает металлические клешни.       — Не для меня, — с лёгкой душой признаётся он, и в глазах Шигео читается непонимание. Аратака поднимает взгляд. — Я не хочу выбирать между миром и вами. Я жадный, сэр.       Клешни перехватывают руки Аратаки и рывком приближают к Шигео. В этот краткий миг мужчина даже не осознаёт, что управляет ими.       — Почему? — сипло спрашивает он, и, похоже, несмотря на проделанный путь, он действительно так и не понял, что мальчишка перед ним повально, безоговорочно влюблён в него.       Аратака улыбается сквозь слёзы:       — Вы обещали мне настоящий поцелуй.       Он освобождает руки из металлической хватки, обняв мужчину за шею, вжимается губами в чужие, и рывком выдирает сгоревший предохранитель из шейного позвонка. У него миллисекунды, прежде чем его отбросят в стену, но Аратака успевает вставить новый, тот, что сам разработал. Пан или пропал — у него лишь один шанс, возможно, его сейчас разорвёт на части его первая серьёзная любовь. Сжав в руках мальчишку, Шигео вырубается и валится на спину, так, что растерянный Аратака толком не успевает отреагировать, лишь смягчить падение, сместив центр тяжести.       — Шигео? — испуганный, мальчишка держит в ладонях чужое лицо. Безмятежное, до такой степени, что становится не по себе. Оно ничего не выражает. Аратаку колотит. — Шигео. Шигео! Пожалуйста, Шигео!       Мальчишка роняет голову, уперевшись лбом в обездвиженную грудь мужчины. Он облажался. Лучше бы его сейчас разорвали щупальца. Он собственными руками прервал жизнь человека, которого любил. Как он может называть себя героем после этого? Как он может называть себя человеком?       В макушку тюкается что-то холодное и железное.       — Эй.       Мальчишка отшатывается.       Шигео, живой, изрядно измятый, мягко смотрит на него. Касается щеки мальчишки. Только сейчас Аратака понимает, что плачет.       — Ну что ты, маленький, — ласково шуршит мужчина, улыбаясь. Клешни, выглядящие дружелюбно, встревоженно окружают заплаканного мальчишку, ластясь к нему. — Тише. Ты справился. Не нужно плакать.       Аратака предсказуемо всхлипывает лишь громче и бросается на шею Шигео. Тот обнимает его крепко, затаскивая себе на колени, гладит по волосам, шепча: «всё в порядке», «ты молодец», «ты справился».       Металлические щупальца обнимают его, пряча от всего мира.       Как итог: Шигео ещё какое-то время шкерится из-за рухнувшей репутации, постепенно возмещая ущерб городу и помогая Аратаке с его геройско-университетскими делами. Живут они вместе, потому что больше нигде Шигео видеть не хотят, но Аратака усердно трудится над восстановлением его репутации. Какое-то время они скрываются, и Аратаке даже нравится этот шлейф тайных любовников-экс-врагов, хотя бы потому, что на зажимания в переулках Шигео начал отвечать охотнее. Позже, когда всё успокаивается, в сеть попадает видео их поцелуя в роковой день, снятое кем-то из очевидцев, и тот факт, что человек-паук встречается со своим бывшим противником удивительным образом благоприятно влияет на репрезентацию Шигео в обществе.       Но зажимать друг друга в переулках они всё равно не прекращают, даже когда Шигео возвращается на работу в лабораторию (хотя к преподаванию его больше не подпускают, а жаль: Аратака хотел бы видеть его почаще).