Пчелиное жало.

Общество слепо, — так говорила мадам Бюстье, диктуя своим учениками выдержки из светло-розовой методички. Не сказать, что данная цитата была глотком свежего воздуха в душных стенах пластикового века, но подобная тема все равно не теряла актуальности еще с конца семнадцатого столетия, а то еще и раньше. — Как думаете, — поинтересовалась тогда преподавательница, отрывая свой взгляд от ровных строк на пожелтевшей бумаге. — Что нам хотел сказать автор? На том занятии Клод ответил скорее грубо, нежели пренебрежительно. Юноша сказал, что стадо всегда будет слепым и слишком консервативным по отношению к тем, кто на них не похож. За подобное высказывание его сильно отругали и заявили, что он слишком полон юношеского максимализма и просто не понимает многих вещей. А еще ему напомнили, что он сын мэра и обязан быть хорошей ролевой моделью, чтобы подавать простым людям правильный пример. Мадам Бюстье такая забавная, что даже слова подбирает затруднительно что-то говоря о моральном долге, судьбе и других возвышенных вещах, при этом упорно не замечая других учеников. Например, Маринетт с плохо скрытыми синяками от недосыпания. «Бюстье сама себе противоречит», — думает юноша, сидя на крыше некого музея. Она отчаянно твердит, что все люди с самого рождения равны и избранных нет, просто кому-то больше повезло в раскрытии своего таланта и о нем узнали вовремя. — «Разве всякий может быть хозяином квами и спасать мир?» Клод плохой друг, мерзкий сын и невероятно отвратительный предмет для подражания. Окружающие часто сетуют на большие деньги, испортившие ребенка с самого детства, но какое дело посторонним людям до чужих детей?! Это пугает, давит со всех сторон и вводит в состояние чистейшего угнетения. Парижские улицы из этой точки кажутся такими малюсенькими, словно перед глазами предстает не прекрасная столица Франции, а муравьиная ферма очень больших размеров. И люди такие малюсенькие, самые настоящие насекомые которых очень весело давить. Кто-то погибает под пальцами достаточно быстро, растекаясь липкой лужицей и издавая отвратительный аромат. И были те, кто держался до самых трещин в панцире. Маринетт Дэпен-Чэн, например. Ее давить было веселее всего до какого-то определенного момента. Потом что-то изменилось. Отвратительный макияж, сон на занятиях и другая фигня, совсем не свойственная для такой девушки, как Маринетт. И никто, совсем никто из ее друзей не заметил этих перемен. Тем более, никто не заметил снижение ее школьной успеваемости после появления Леди Баг. — Ты считаешь, что эта девочка и есть та самая Леди? — осторожно поинтересовалась Поллен, уставившись своими большими глазами на Клода. — Ага, — с трудом выдавил Буржуа. Ему самому нелегко было поверить, что под маской его личного кумира скрывалась всего лишь серая мышка смешанного происхождения. — И я хочу утвердиться в своем предположении. Вчера Леди повредила ногу, а сегодня на занятия не пришла Маринетт. Подозрительное совпадение, нет? — И как же ты узнаешь? Даже ее подруга, и та толком ничего не понимает. — Эй, я же староста и ее одноклассник. Разве я не могу принести ей домашку? Стадо и вправду слепо. Какое счастье, что Клод не является слепой овцой.

***

Общество действительно слепо, и равнодушно. Маринетт уже привыкла наспех замазывать ссадины, прятать синяки и пить кофе без сахара, ведь только этот крепкий напиток позволял ей быть на ногах. В какой-то момент тихая и размеренная жизнь прекратила свое существование, уступив место чертовски короткой ночи и невероятно длинному дню. Хорошо, что окружающим плевать на все эти мелкие ссадины. Это просто прекрасно. Париж огромен, а Леди всего одна. Сначала было чертовски сложно и больно справляться со всеми этими злодеями. Болело тело, трещали кости и все чаще в раковине угадывалась кровь. Девушка буквально тонула во всех этих неприятностях, стремительно захлебывалась и никто ей не помогал. Пока в один момент у нее не появился напарник, и серьезно, этот парнишка был очень забавен. Весь такой гордый, но при этом удивительно искренний в своих эмоциях. Не смотря на не самый прилежный нрав, этот мальчишка так легко и непринужденно держится перед журналистами и случайными прохожими, что невольно завидно становится. Пчелиный Король, звучит чертовски странно. Пусть Маринетт не такая умная, как Макс, но даже она знает, что в пчелиной колонии заправляет лишь королева. Но факт остается фактом: светловолосый паренек есть и он ей действительно помогает поддерживать хрупкий порядок и бороться со злом, разделяя непосильную ношу правосудия. Он имеет право на существование, так же как Несси или инопланетные корабли. И да, Маринетт благодарна судьбе за напарника. Правда-правда, без него она бы давно сломалась. — Тебе стоило принять его помощь, Маринетт, — отчитывает непутевую хозяйку Тикки. — И позволить ему узнать мою личность? Нет-нет. Нога неприятно болит, пульсирует и всячески дает о себе знать. Она всего лишь неудачно оказалась не в том месте и не в то время, да? Собственно, притягивать неудачи — личная способность Маринетт Дюпэн-Чен. И одна такая неудача с копной золотых волос упрямо направлялась в сторону пекарни, чтобы задать девушке пару очень неприятных вопросов. Пекарню Дюпэн-Чен не превозносил и не проклинал только очень ленивый человек. Клод упорно относил себя ко второму типу людей, которые испытывали сильное недовольство неудобным расположением маленького кондитерского магазинчика. Для Буржуа, живущего неподалеку от центра, было крайне проблемно добираться до цели своего путешествия через сомнительные переулки и грязные дворы. Словно архитекторы Парижа специально старались скрыть столь ценное кулинарное сокровище подальше от глаз алчного мэра и его сынишки. За это Клод и не любил работников карандаша и линейки, проклиная их злым шепотом. Чем больше шагов было сделано, тем старше и унылее становились жилые дома. Особые ценители старины называли это данью уважения минувшим годам, когда Буржуа считал это обыкновенной ленью и жадностью папы. Нынешнее время позволяло без тени сожаления избавляться от опасных развалюх и увековечивать историю в виртуальном пространстве, со всей точностью и скрупулезностью передавая атмосферу прошлых веков с помощью одной несчастной программы для рисования. — Ты слишком предвзят, — пропищала над ухом Поллен, восхищенно таращась по сторонам. — Это место прекрасно! Клод отрицательно кивнул. Он не видел ничего прекрасного в переполненных мусорных контейнерах и облезлых котах, что сновали по переулку. Запах свежей выпечки казался настоящей панацеей среди отвратительной вони разлагающихся продуктов. Тот, кто открыл пекарню неподалеку от этого места, точно был безумным человеком, совсем не умеющим выбирать удобный маршрут. А ведь если бы это место не прятало здесь, в клоаке городской жизни, то папочка Буржуа может даже избрал именно эту пекарню для поставки выпечки в отель. Впрочем, Дюпэны умом не блещут, это и по их дочурке видно. Отвращение к самому себе дало знать. Клод привычно оскалился, распугивая своим внешним видом особо впечатлительных прохожих. И как предметом его искреннего восхищения стала именно бестолковая Маринетт с круассаном в голове?! Двери пекарни появились перед носом неожиданно. Клод был настолько сильно погружен в свои мысли, что совершенно перестал следить за дорогой и не заметил близость пункта назначения. Перед носом возникла табличка с временем работы. С некоторым разочарованием Буржуа понял, что он пришел в обеденный перерыв. И кто обедает в три часа дня? Странные люди… — Но сегодня я пришел не в роли клиента, — Клод раздраженно вздохнул, резко потянув ручку двери на себя. Та отворилась и тишину нарушил тонкий звон колокольчика, который обычно оповещает о новых посетителях. — Мисье Дюпон, это Клод Буржуа, одноклассник вашей дочери и староста ее класса. Грузный мужчина, который вышел к прилавку с твердым намерением объяснить незадачливому клиенту особенности написанных часов работы, лишь удивленно поднял кустистые брови вверх. Этого юношу, вчерашнего мальчика, он видел всего лишь пару раз за все те годы обучения Маринетт. О нем он знал ровно столько же, сколько о любом другом представителе золотой молодежи. То есть чертовски мало, не смотря на обилие статей в местной газете. Том с некоторым трудом признал в круглолицем мальчике сына того самого Буржуа, мэра Парижа. Со своим отцом Клод не имел практически ничего общего в плане внешности. — Староста? — Дюпэн озадаченно нахмурился, явно переваривая услышанное. В его далекой молодости было что-то похожее, но воспоминания об этом времени значительно потускнели. — Да, я принес ей домашнее задание и послания ребят, — блондин постарался говорить как можно более дружелюбно. — Они все желают скорейшего выздоровления для Маринетт. — Как-то неловко, — пробасил Том, явно смущаясь от такого повышенного внимания к персоне его ненаглядной принцессы. — Мари просто подскользнулась на лестнице… В последнее время она такая растерянная! Внешне Клод улыбался, внутри же рвал и метал. Почему даже самые дорогие люди бывают такими слепыми?! Этот мужчина, отец между прочим, так же легко и просто проглотил очередную нелепую ложь, как и все посторонние люди. Буржуа сжал кулаки. Кроме жалости он испытал еще и досаду. Бедная, бедная Маринетт! Кто о ней может позаботиться в этом холодном и несправедливом мире? Кто, если не Клод, верный напарник и единственный зрячий? Юноша замер у комнаты. То, что он скажет, определенно будет иметь последствия, однако это должно было однажды произойти, верно?