Пчелиное жало.

Решимость растаяла стремительно, словно ледник в пресловутой Антарктиде или шарик мороженого под солнцепеком. Стоило Клоду просто увидеть ее, как сердце весьма болезненно сжалось. Уродливые ссадины, длинные царапины, синяки, въевшиеся в кожу не хуже ржавчины в металл. Это была настоящая Маринетт, не покрытая толстым слоем тонального крема и не спрятанная за милыми, пусть и нелепыми пластырями. Его одноклассница сидела на розовой кровати, прямо в розовой комнате, заставленной розовыми вещами, прямо как какая-нибудь мультяшная принцесса. Клоду стало несколько плохо, потому что он лично видел, как эти увечья оказались на теле героини. Не сказать, что кожа самого Буржуа отличалась отличной сохранностью, но он был парнем! Пусть весьма смазливым, но все же парнем, для которого всякие шрамы и ссадины - это скорее естественная часть взросления, ну и предметы нелепых заголовков в желтой прессе. — И зачем ты пришел? — совершенно спокойно поинтересовалась Маринетт, даже не стараясь спрятаться под одеяльцем, дабы скрыть истинный облик. Пчелиный Король ожидаемо растерялся. Обычно, в штатных ситуациях, он имел дело именно с Маринетт. Неуклюжей, немного застенчивой и странной девчонкой, которая смотрела на мир так открыто и наивно, что ядовитое желание указать ей ее место на самом деле пробуждалось самостоятельно. Буржуа не ненавидел пекарскую дочь, но все же задирал, параллельно не позволяя ей вредить кому-то другому. Ну, а тут он ее сберечь не сумел. Одержимые четко знали, что именно ЛедиБаг способна изгнать акуму раз и навсегда, оттого их удары, направленные в ее сторону, всегда были сильнее и беспощаднее. Клод же на свою голову получал чуть меньше, но все равно этого хватало, чтобы пустить длинную сеть трещин вдоль ребер. — Я хотел тебя проведать… Дюпэн-Чен усмехнулась довольно широко, после чего запустила руку в растрепанные волосы. Если подумать, то это было впервые, когда Клод увидел ее с распущенной шевелюрой. — Ты бы хоть более правдоподобную отговорку придумал. Клод напряженно хмыкнул. С одной стороны он понимал эту реакцию, а с другой противился. Было весьма неприятно понимать, что твой добрый жест трактовался как очередная издевка, зашедшая чуть дальше богомерзкой классной комнаты. Буржуа отрицательно покачал головой и прикрыл за собой дверь, дабы родители ненароком все не испортили. — Можешь мне не верить, но я принес домашку и кое-что от наших одноклассников, — проворчал Клод, показательно указав рукой на свой портфель. — Эти бараны уже скучают по тебе. Новая усмешка не заставила себя долго ждать. Маринетт смогла позволить себе весьма издевательский смешок. Да, она была наивной, но не полной же дурой! О ее непростых отношения с золотым мальчиком знала вся школа, оттого было бы весьма глупо посылать именно его из всех возможных вариантов. Ну, хоть без своего верного песика явился, что уже было сомнительным, но все же плюсом. Прочитав ее эмоции, Клод закусил губу. Сказанное им было правдой лишь отчасти. Его никто не посылал, но он вызвался сам. Классная руководительница до последнего желала отговорить Буржуа, но Клод оказался куда настырнее. Он же староста класса. Он же сын мэра. Он же одноклассник. Все то, что старательно навешивалось на него с очень ранних лет, наконец сослужило добрую службу, давая совершенно идеальное прикрытие и пару очков в карму, ведь желание навестить девушку было совершенно искренним. Он сделал это потому, что сам хотел, да и внутреннее чувство вины так же дало о себе знать. — Оставляй все это и уходи, — наконец произнесла Маринетт твердо. — Мне сейчас не до тебя. И все же Клод ошибся. Перед ним находилась не маленькая миленькая Дюпэн-Чен, чей панцирь так задорно трещал, стоило большому пальцу первого красавца школы надавить сильнее, нет. Там, на кровати, окруженная милыми игрушками, находилась истинная ЛедиБаг, уставшая и измученная, но все еще сильная. — Я понимаю, почему ты так насторожена, но сейчас я не хочу тебя обижать, — в знак доброй воли Клод приподнял руки вверх, демонстрируя ладони, покрытые ссадинами и мозолями. — Тебе больно, тебе грустно, тебе одиноко, тебе страшно. Маринетт, сейчас я понимаю… — Просто уйди. Скройся с глаз моих долой, а иначе…! Она не закончила, но Клод догадался. Решив не стучать в закрытую дверь, юноша молча вывалил на одну из тумб многочисленные лекарства и косметические средства, призванные улучшить общий внешний вид. Тетради с уже готовой домашкой выпали самыми последними. — Думаю, что ты сама с этим разберешься, — ответил Клод, вместо прощания. Впрочем, он даже не удосужился поздороваться по-человечески.