Я Вас любил

Извозчик дернул за упряжку, и карета понеслась по сумеречной улице Петербурга. Масляные фонари освещали дорогу Вячеслава Карелина к его давнему другу и по совместительству соседу — Сереженьке Старикову. Прошло полгода с их последней встречи. Слава, будучи в Москве все то время писал ему письма. Так страстно он жаждал писать о своих переживаниях этому юноше, что выходило по два письма в месяц. Однако же Карелин отправлял лишь одно, с более важными известиями, а другое как правило сжигал, чтобы не казаться навязчивым. «Любезный мой Сергей! Я не позабыл о Вашей просьбе и решил все-таки написать о делах своих после месяца пребывания в Москве. И всё-таки слава о моем триумфе над Мироном не была глубоко чтимой в московских литературных салонах, как Вы полагали! Знаете, друг мой милый, мне кажется этот лондонский прохиндей подкупил лощеных московских литературоведов. Я думаю, они в сговоре с Тимарцевым. Вы не представляете, какую наглость он позволил себе на одном из салонов… Что касается моего письма к императору государства Российского, объясню Вам позже, опасаясь некой преждевременности. Надеюсь Вы, Сереженька, не обижаетесь на меня! Жаль Вы не составили мне компанию, я ужасно тоскую по Вам. Честно признаться, не знаю как буду жить один в предоставленном поместье… С любовью Ваш В. Карелин.»

Слава отложил письмо, взяв новый лист.

« Знаешь, Сережа, я все так же вспоминаю твои большие детские глаза, полные лазури и усмешку в них. А твои пухлые алые губы не дают покоя моему воображению во время смоляных московских ночей.»

Карелин пустил кляксы по бумаге, еле сдерживая слезы. Скомкав лист, он кинул тот в пламя камина.

Когда карета наконец доехала до заветного места, Вячеслав искренне улыбнулся извозчику и накинул пару червонцев сверху. Зайдя в парадную, Карелин увидел бегущего по лестнице вниз Чудиновского с канделябром наперевес. — Вячеслав, любезный, наконец-то…— замешкался Денис, — давайте помогу. —хватаясь за сундук с одеждой, однотонно произнес Чудиновский. — Нет, благодарю, — оттягивал сундук назад Карелин. — Что же вы так, милостивый? Они молча поднялись в квартиру и Слава наконец спросил: — А где же Сергей? —Так вот, представляете, уехал свататься с княжеской дочкой, — все так же холодно разговаривал Денис, поправляя круглые очки в тонкой оправе, — Разве он не сообщил Вам в письме, что отправляется к некой Леме Эмелевской, дочери татарского князя Феликса Эмелевского? Карелин горько усмехнулся. Это был удар в спину. — Не уж то это тот, чья усадьба размещена в Олонецкой губернии?— презрительно произнес Вячеслав. — Да, именно. — И когда же он вернется? — возумущенным тоном спрашивал мужчина. — На неделе должен, — безразлично отвечал Чудиновский, давно догадываясь о чувствах своего приятеля к Старикову. — Что ж, будем ждать, — криво улыбнулся Слава, пытаясь не выдать горечь обиды. Мужчина всю ночь не мог заснуть, проклиная ту самую Лему и ее отца. Он мучился от рефлексии и от мыслей о том, почему же все-таки Стариков поступил с ним так по-предательски.