Академия Искусств

      — Се Лянь, только не говори, что это действительно ты! — Ши Циньсюань даже не стал дожидаться обеда. Просто после первой же пары ввалился на кафедру. К счастью, в данный момент Се Лянь находился там один, так что возгласы преподавателя основ творческих методов никому не помешали.       — Где? — растерянно и даже немного испуганно встрепенулся профессор.       — Ты в интернет что, вообще не выходишь? — ошалело уставился на него Ши Цинсюань. — Да уже вся Академия видела!       Се Лянь лишь продолжал недоуменно хлопать глазами. Его друг раздраженно проворчал что-то и принялся копаться в телефоне.       — Вот! — сообщил он, нетерпеливо сунув мобильный профессору под нос.       На экране была открыта фотография. Качество ее оставляло желать лучшего. Снимок явно был сделан с большого расстояния и с хреновым зумом. Но рассмотреть двоих людей на фото все же было можно. Впрочем, даже если бы лица вовсе невозможно было разобрать, Се Лянь все равно узнал бы этих людей. Ведь одним из них был он сам.       Профессор побледнел и едва не выронил телефон. Его охватила паническая дрожь.       — Значит, все-таки, ты, — заключил Ши Цинсюань, пристально наблюдавший за ним все это время.       Се Лянь не ответил. Он продолжал в немом ужасе смотреть на фото, где Сань Лан стягивал с него рубашку, покрывая шею жадными поцелуями, а рядом лежала позабытая ими голубовато-зеленая Пакпао. Читать комментарии к фото он и вовсе не решался. Профессор почувствовал, как пальцы его холодеют. Это выложили где-то на студенческом форуме? Сколько людей уже видели фото? Десятки? Сотни? Что будет теперь?       Он вынырнул из раздумий только когда осознал, что Ши Цинсюань зовет его уже какое-то время.       — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил его друг, когда Се Лянь все же поднял на него взгляд.       — Как давно это появилось в сети? — дрожащим голосом спросил он.       — Вчера или позавчера, — Ши Цинсюань пристально смотрел ему в лицо. — Как это вообще получилось?       Се Лянь обреченно вздохнул и положил телефон на стол, чтобы не выронить его ненароком.       — Сам не знаю, — честно признался он, — но получилось, как видишь. И я солгу, если скажу, что сожалею.       — Вот как.       — Ага.       Они погрузились в молчание, раздумывая каждый о своем.       — Ну... — через какое-то время проговорил Ши Цинсюань, — пошумят и перестанут. Ты же знаешь, как это бывает. Все обойдется.       — Да, скорее всего, — кивнул Се Лянь, не слишком-то веря в это.       Внезапно их и без того зашедший в тупик разговор прервала вошедшая на кафедру Лин Вэнь.       — Профессор Се Лянь, — обратилась она с обеспокоенным выражением на лице, — декан вызывает вас в свой кабинет.       Ну вот и все. Обойдется, как же. Профессор неуклюже поднялся и побрел в сторону деканата. Он шел, как во сне, не вполне осознавая, что происходит вокруг.       Лин Вэнь и Ши Цинсюань переглянулись и не сговариваясь опустили взгляды в пол.       — Ты ведь знаешь, почему я тебя вызвал? — Цзюнь У окинул вошедшего строгим внимательным взглядом.       Се Лянь стоял на пороге, понурив голову.       — Догадываюсь, — отозвался он.       Декан укоризненно покачал головой и указал на кресло напротив своего стола.       — Садись, — распорядился он. — Я не хочу знать, как все обстоит на самом деле, и что ты можешь сказать в свое оправдание. Все, что мне нужно, это чтобы на меня перестал давить этот проклятый толстосум. Мне не нужны здесь скандалы.       — Что? — растерянно переспросил преподаватель, подняв взгляд на Цзюнь У. — Какой толстосум?       Декан нахмурился.       — Так, погоди, а ты подумал, за что я тебя распекать собрался?       Се Лянь неуверенно пожал плечами. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось устраивать исповедь.       — Ладно, не важно, — отмахнулся Цзюнь У. — Что бы там у тебя ни было, с этим мы разберемся позже. Сейчас есть проблема поважнее.       — А что, собственно говоря, случилось? — осторожно спросил профессор.       Цзюнь У окинул его сомнительным взглядом, будто раздумывая, прикидывается Се Лянь или правда не понимает, что происходит. Но все же начал рассказывать.       — Сегодня утром ко мне обратился отец одного из студентов с заявлением, что ты... гм... — он замялся, пытаясь подобрать слово, — развращаешь его сына.       Се Лянь поперхнулся. Декан терпеливо подождал, пока он прокашляется, и продолжил.       — Мне совершенно безразлично, чем ты занимаешься в свободное от работы время, и... с кем ты этим занимаешься. Благо, несовершеннолетних у нас в Академии нет. Но этот человек очень влиятелен. И мне не нужны проблемы.       Профессор закрыл лицо ладонями. Влиятельный отец одного из студентов... Надо думать, отец Сань Лана был в бешенстве, узнав, как его сын проводит выходные. Интересно, он тоже видел эту проклятую фотографию?       Странным было лишь то, что Се Лянь вовсе не испытывал стыда. Он даже не боялся за собственное будущее. Гораздо страшнее было осознание того, что он создал Сань Лану неприятности. И теперь они, вероятно, больше никогда...       — Мне написать заявление на увольнение? — глухо спросил профессор, стремясь прервать собственные мысли.       — Что? — приподнял бровь декан. — Нет, я не собираюсь тебя увольнять. Это крайняя мера. В конце концов, никаких законов ты не нарушал. Но, — он помедлил, думая, как лучше сформулировать свое требование, — я хочу, чтобы то, что у вас там происходит со студентом Сань Ланом, немедленно прекратилось. Чтобы я больше не слышал об этом. Никогда, ни от кого. Повторю еще раз: мне не нужны скандалы в Академии.       — Понимаю, — кивнул Се Лянь.       — Я могу считать, что мы договорились?       Профессор не смог заставить себя сказать это вслух. Только кивнул еще раз.       — Вот и хорошо, — Цзюнь У помассировал пальцами виски. — Тогда возвращайся к работе.       Се Лянь нетвердо поднялся на ноги и молча вышел из кабинета.       В приемной Лин Вэнь распекала двоих студентов за драку в общежитии и, кажется, даже собиралась их выселить. Но увидев вышедшего из кабинета декана Се Ляня, она оборвала свою речь на полуслове. Студенты, до этого бурно защищавшие свои права, тоже разом притихли. Приемную Се Лянь покинул в гробовой тишине.       Остаток дня прошел как в тумане. Профессор даже толком не помнил, что рассказывал на лекциях. Просто машинально выдавал какой-то текст, не особо обращая внимания на то, что за группа у него на паре. Единственное, что он заметил, это отсутствие в аудитории Сань Лана.       Выходя из Академии в конце рабочего дня, он уже прекрасно понимал, что юноша не встретит его и не подбросит домой, как обычно. Но именно в тот момент, когда Се Лянь увидел пустую парковку у ворот Академии, он вдруг со всей полнотой осознал свою утрату. Колени разом ослабели, и он едва удержался на ногах.       Казалось, мир остановился, время исчезло, и все сущее утратило смысл. Осталась лишь одна фраза, чудовищная в своей простоте: "Все закончилось". **       Когда профессор добрался до дома, апатия уже отпустила его, и на смену ей пришла изнуряющая нервозность.       Се Лянь не находил себе места. Он не знал, как ему быть. Видеться с Сань Ланом теперь определенно будет невозможно. Но просто исчезнуть вот так… какую боль это причинит ему. Профессор просто не мог поступить так. Нужно было встретиться еще раз и все объяснить. Вот только как объяснишь такое? Все слова будут звучать мерзкими лживыми отговорками. Потому что аргументы в пользу того, чтобы расстаться, не могут звучать иначе. Се Лянь вовсе не был уверен, что сможет сказать Сань Лану в лицо «Мы больше не должны видеться».       Все это лишь жалкая попытка оправдаться перед собственной совестью. Решил просто сбежать, как трус, трясясь за свое место преподавателя, ну так и беги молча.       Се Лянь наматывал круги по комнате с кружкой остывшего чая в руках, когда раздался стук в дверь.       И отперев замок он едва не выронил эту самую кружку на пол.       За дверью стоял Сань Лан со здоровенной спортивной сумкой через плечо и улыбался чуть виновато.       — Сань Лан? — растерянно проговорил профессор.       — Гэгэ, — поприветствовал его в ответ юноша и переступил с ноги на ногу.       — Я поругался с отцом, — немного помолчав сказал он, — и мне пришлось уйти из квартиры, которую тот снимал для меня. Не то, чтобы он меня выгнал… — Сань Лан опустил глаза, видимо, собираясь с духом, а потом снова поднял взгляд. — Можно я поживу у тебя какое-то время?       В горле у Се Ляня пересохло, а сердце ухнуло куда-то вниз.       — Из-за чего вы поссорились? — спросил он, внезапно охрипшим голосом.       Сань Лан посмотрел ему в глаза прямым твердым взглядом.       — Если я скажу, что из-за тебя, ты не пустишь меня? — спросил он.       Се Лянь смутился и торопливо отошел в сторону, пропуская юношу в квартиру.       — Что ты такое говоришь, — пробормотал он. — Не оставлю же я тебя на улице.       А в голове его крутилась отчаянная мысль: "глупец! Я виноват во всех твоих проблемах, и все равно ты пришел ко мне. О чем ты только думаешь?" Но даже эта мысль не смогла заставить Се Ляня отказать юноше в возможности остаться в его доме.       Сань Лан вошел и положил сумку на пол возле стены.       Профессор, как и в первый раз приведя его в свое любимое кафе, испытал стыд и неловкость за собственное жилье. Сразу же бросились в глаза застиранные занавески и старенькая скрипучая мебель. В прошлый раз, когда юноша был здесь, Се Лянь толком не проснулся, чтобы испытывать стыд. Зато теперь ничто не мешало ему в полной мере осознать, каким неподходящим местом была его квартира для такого молодого человека, как Сань Лан.       — У меня здесь, конечно, скромнее, чем у тебя, — будто бы извиняясь, проговорил он, проводя Сань Лана в комнату. — Да и места поменьше. Но какое-то время перекантоваться можно, пока вы не помиритесь с отцом…       Сань Лан огляделся и едва заметно улыбнулся.       — Это то, что надо, — без тени сомнения заявил он.       Но Се Лянь все еще не мог справиться со своим смущением.       — Кровать, правда, только одна, — продолжал он, запустив пальцы в волосы. — Но я могу поспать на полу, так что располагайся, не стесняйся.       — Так не пойдет, Гэгэ, — Сань Лан перевел на него серьезный взгляд и покачал головой. — Я хочу, чтобы ты спал у меня на груди.       Се Лянь мгновенно залился краской до самых корней волос. После всего, что произошло сегодня, он и представить себе не мог, что еще когда-нибудь будет спать с Сань Ланом в одной постели. В свете последних событий это казалось совершенно неприемлемым. Но, почему-то, сказать об этом прямо профессор не мог. И вместо этого он принялся искать отговорку.       — Эм… — протянул Се Лянь. Ему ужасно хотелось провалиться сквозь землю, но профессор не мог даже отвести взгляд от лица юноши. — Я тяжелый, так что вряд ли это хорошая идея…       — Не такой уж и тяжелый, — без тени смущения сказал Сань Лан. — К тому же, мне приятно ощущать на себе твою тяжесть.       Се Лянь только сдавленно охнул. В голове уже вовсю вертелись картины, от которых становилось жарко и трудно дышать. Так что он поспешил сменить тему.       — Давай-ка я освобожу в шкафу место для твоих вещей, а ты пока осмотрись, где тут что.       Оказалось, что привезенные Сань Ланом вещи не ограничивались одной спортивной сумкой. В сумке были только одежда, обувь да немного учебников. Планшеты, краски и прочие художественные принадлежности юноша предпочел оставить в машине.       — Что значит, не нужны? А как ты будешь заниматься? Ну-ка не выдумывай, неси все сюда! — отчитывал его Се Лянь, пытаясь аккуратно запихнуть на полку сразу целую стопку одежды.       — Они очень громоздкие, Гэгэ, — возразил Сань Лан. — К тому же, дома я обычно не рисую на планшетах. Они для натурных работ. Я бы и вовсе оставил их в аудитории, если бы там было, где их хранить.       Профессор был не слишком сведущ в том, что касалось творческих предметов, так что он не мог с уверенностью сказать, врет ему Сань Лан или нет. И все же слова юноши вызывали у него сомнения.       — Я никак не могу допустить, чтобы твой побег из дома негативно сказался на твоей успеваемости, учти это, — сказал Се Лянь, нахмурив брови.       — Ты будешь следить, чтобы я посещал занятия и добросовестно делал ДЗ? — усмехнулся Сань Лан.       — А вот ничего смешного, — немного обиженно проговорил профессор. — Думаешь, я не смогу тебя заставить?       В душе Се Лянь прекрасно понимал, что не сможет. Он даже не особо представлял, что нужно делать, чтобы заставить студента учиться. Но столь откровенная насмешка задела его.       Юноша прикрыл глаза и негромко хмыкнул.       — Тебе не нужно заставлять меня, Гэгэ. Я все сдам. Но мне льстит твоя забота.       Профессор покраснел и с двойным усердием принялся запихивать вещи на полку.       В итоге ему удалось освободить одну из полок и при этом сделать так, чтобы с остальных одежда не падала.       — Тебе хватит одной полки? — спросил он. — Или еще освободить?       — Одной вполне достаточно, — кивнул Сань Лан.       Когда они покончили с вещами, за окном уже стемнело. Се Лянь смущенно признался, что, кроме пельменей, есть у него нечего, да и те еще приготовить надо. Но юношу это ничуть не огорчило. "Пельмени, так пельмени", — сказал он. К плите профессора Сань Лан не пустил, несмотря на все его протесты. И даже аргументировать это никак не стал. Просто взял и начал готовить. И Се Ляню ничего не оставалось, кроме как сесть на табурет и смириться с этим фактом. Впрочем, впоследствии профессору пришлось признать, что если бы готовил он сам, то у него определенно получилось бы не так вкусно. Пельмени Се Лянь готовил крайне бесхитростно: бросал в кипяток и ждал. Иногда даже соль забывал добавлять по рассеянности. Сань Лан готовил с приправами. Где только, спрашивается, он успел их найти? Уму непостижимо. Но юноше даже удалось отыскать в холодильнике немного относительно свежей зелени, о которой Се Лянь благополучно позабыл. В общем, ужин получился неожиданно вкусным.       Должно быть, профессор ел не слишком аккуратно, потому что в какой-то момент поймал на себе внимательный взгляд Сань Лана.       — Что? — смущенно спросил он, торопливо промокнув губы салфеткой.       — Ничего, — юноша улыбнулся. — Ты сегодня ел хоть что-нибудь, Гэгэ?       Се Лянь смутился еще больше.       — Не помню, — честно признался он. С этой проклятой фотографией и вызовом декана ему было совсем не до еды. Может, он и сходил в столовую на большом перерыве по привычке, но в памяти это никак не отложилось.       Сань Лан покачал головой, как будто бы укоризненно, но все еще с улыбкой, и ничего не сказал.       Мытье посуды он Се Ляню тоже не доверил, так что, поужинав, профессор поплелся в комнату, готовиться ко сну, чувствуя себя крайне бесполезным.       Он немного растерянно посмотрел на свою кровать, размышляя, надо ли перестелить постель и поискать второе одеяло. По всему выходило, что надо. И как спать? В майке? В пижаме? Или как? Сань Лан не раз уже видел его без одежды, но отчего-то профессор не мог допустить мысли о том, чтобы спать с ним обнаженным в одной постели. Даже когда Се Лянь оставался на ночь у него дома, он всегда спал одетым. Будто это могло сберечь его целомудренность.       "Ну да, как же!" — усмехнулся он собственным мыслям. Целомудренными их отношения с Сань Ланом назвать было сложно. Засосы, оставшиеся после выходных, еще не успели сойти.       И все же, Се Лянь отыскал в шкафу хлопчатобумажную пижаму и переоделся. И только после этого принялся перестилать постель. Он как раз натягивал наволочки на подушки, когда в комнату вошел Сань Лан.       — Ты уже спать, Гэгэ? — приподнял бровь он.       — Мне завтра на работу, — пожал плечами профессор. — Но тебе не обязательно тоже ложиться сейчас. Мне свет мешать не будет.       — Я тоже лягу, — возразил юноша и направился в ванную.       Вышел он оттуда в белье и потертой футболке, неся в руках аккуратную стопку дневной одежды.       Се Ляню все еще было немного не по себе. Даже странно. Как будто спать рядом у него дома было совсем не тем же самым, что спать рядом в квартире Сань Лана. Или же выволочка от Цзюнь У так повлияла на его восприятие?       Но когда свет погас, неловкость ушла, и происходящее показалось естественным и нормальным.       Юноша устроился с краю, мягко притянув Се Ляня к себе, и тот устроил голову у него на груди, будто так и спал всю жизнь.       Ночь тишиной окутала комнату. С утра нужно вставать на работу, но Се Лянь никак не мог заставить себя уснуть. Под ухом мерно билось сердце Сань Лана, а в голове назойливо вились мысли.       — Сань Лан, — тихо позвал профессор, чтобы не разбудить юношу, если тот уже успел уснуть.       — М? — отозвался он и провел ладонью по волосам Се Ляня.       — Ты уверен, что прийти ко мне было хорошей идеей?       — Ты хочешь, чтобы я ушел? — тихо спросил Сань Лан.       — Не хочу, — Се Лянь прикрыл глаза. — Но ведь это я причина всех твоих проблем. И все равно ты пришел ко мне.       — Куда еще мне было идти? — голос юноши звучал ровно, и профессор не мог понять, что он чувствует сейчас. Задели ли его слова Се Ляня? Заставили ли волноваться? Профессор так привык к тому, что юноша жил в роскоши. Ему и в голову не пришло, что студенту, оставшемуся без поддержки родителей, некуда будет податься.       — Будет непросто помириться с отцом, — проговорил он, — если...       Сань Лан приложил палец к его губам, останавливая поток слов.       — Прошу, не думай об этом, Гэгэ. Просто оставайся рядом. Обещаю, я помирюсь с отцом, когда смогу.       — Прости меня, — вздохнул Се Лянь.       — Как долго я смогу остаться у тебя? — сменил тему юноша.       — Оставайся сколько нужно.       — Спасибо.       Сань Лан тихо вздохнул и крепко обнял профессора, невнятно прошептав что-то ему в макушку, и Се Лянь поймал себя на мысли, что несмотря на все невзгоды, вдруг свалившиеся на их головы, сейчас он чувствовал себя счастливым, как никогда.