Академия Искусств

      Утром Се Лянь проснулся в комнате Сань Лана. Профессору казалось, что он обнимал юношу всю ночь. Но когда он открыл глаза, рядом никого не было. Факт этот вызвал у Се Ляня смутное разочарование. Но уже в следующий момент он обнаружил другую, гораздо более существенную проблему: профессор забыл вчера поставить будильник. А значит, наверняка проспал на работу.       Подскочив в постели, Се Лянь неуклюже выпутался из одеяла и принялся оглядываться в поисках своего телефона. Но, как на зло, проклятого прибора нигде не было.       Мысленно смирившись со своим опозданием, профессор вышел из комнаты. Благо, спал он в одежде, так что по крайней мере ее искать не пришлось. На кухне его встретил Сань Лан.       — О, Гэгэ, — улыбнулся он, снимая с плиты сковороду с яичницей. — А я как раз собирался будить тебя. Будешь завтракать?       Се Лянь растерянно моргнул.       — Да, было бы неплохо. А сколько времени?       — Без двадцати семь.       Профессор удивленно округлил глаза. Оказывается, он даже не проспал.       Но, несмотря на то, что Се Ляню удалось не опоздать, на работе ему все же было немного не по себе. Казалось, что все вокруг смотрят на него с упреком и подозрением. Профессор то и дело нервно поправлял манжеты и ворот рубашки. Он знал, что Сань Лан не оставлял следов там, где их могли увидеть. И все же Се Лянь не мог избавиться от противной нервозности, будто кто-то все время ехидно шептал ему на ухо: "а ты уверен, что он не оставил засосов на шее? Что если ты просто не заметил? Если кто-нибудь увидит..."       "Ну и что будет, если кто-нибудь увидит?" — сердито сам себе говорил Се Лянь. К вечеру он умудрился так измучить себя этими мыслями, что ничему уже был не рад. Сань Лан сегодня не приехал за ним, от чего профессор испытал смутное разочарование напополам с облегчением.       Бредя по улице в сторону дома, он дал себе слово, что, зайдя в квартиру, первым делом подойдет к зеркалу и удостоверится, что его дневные опасения были напрасными.       А вечером Се Лянь долго ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. События прошедших выходных никак не шли из головы. Он лежал, уперевшись взглядом в потолок, и гнал от себя мысль о том, как тепло и приятно спать у Сань Лана на плече. Но убедить себя не думать об этом никак не получалось.       — Вот же глупость, — ворчливо проговорил он вслух. Спать совсем не хотелось.       В понедельник профессор думал, что сойдет с ума от волнения. Что кто-нибудь непременно уличит его в связи со студентом, и по Академии поползут слухи. Но дни шли, и ничего не происходило. Преподаватели по-прежнему предпочитали делать вид, что Се Ляня не существует, Лин Вэнь была как всегда приветлива, а Ши Цинсюань ни о каких слухах и словом не обмолвился. Сань Лан продолжал подвозить его после работы домой почти каждый день, они обедали в кафе и разговаривали на разные темы. Казалось, жизнь совершенно не изменилась. Как будто и не было этих безумных выходных. Только Сань Лан теперь обращался к нему на "ты" за пределами Академии, да иногда позволял себе подойти чуть ближе, чем разрешали нормы вежливости, или невзначай накрыть руку Се Ляня своей ладонью.       Так что вскоре профессор успокоился и вновь искренне стал наслаждаться жизнью.       В субботу они, согласно уже привычному расписанию, отправились к студенту домой на занятие по каллиграфии. В кафе заезжать не стали: Сань Лан сказал, что у него дома есть баранина с овощами и предложил угостить профессора. Тот, конечно, не стал отказываться.       — Ты действительно замечательно готовишь, — с улыбкой сказал он. — Уверен, это будет гораздо лучше, чем в кафе.       — Если будешь мне льстить, Гэгэ, я совсем зазнаюсь, — усмехнулся Сань Лан.       — В моих словах ни капли лжи, — пожал плечами Се Лянь.       Юноша не стал отвечать. Они как раз подъехали к дому.       Баранина и правда оказалась хороша. Хотя, с учетом того, что обычно Се Ляня и его собственная стряпня вполне устраивала, в то время, как все остальные воротили от нее нос, его мнение сложно было назвать объективным. Профессор был глубоко убежден, что плохой еды не бывает, если только она еще не опасна для жизни и здоровья. Но Сань Лана, похоже, радовала его похвала, так что Се Лянь не видел причин отмалчиваться.       — Попробуешь сегодня писать без клеток? — предложил профессор, когда с едой было покончено, и они приступили к занятию.       Сань Лан с сомнением посмотрел на кисть и кивнул.       — Попробую, — подтвердил он, расстилая перед собой чистый лист.       — У тебя уже довольно хорошо получается, — подбодрил его Се Лянь, усаживаясь рядом. Не слишком близко, чтобы не мешать руке юноши двигаться свободно, но и не слишком далеко.       Сань Лан искоса глянул на него и придвинулся чуть ближе.       — Я так буду тебе мешать, — улыбнулся профессор.       — Как ты можешь мне мешать? — приподнял бровь юноша и убежденно добавил. — Ты можешь мне только помогать.       Се Лянь негромко рассмеялся и покачал головой.       — Сань Лан, тебе стоит сосредоточиться на каллиграфии. Разве не для этого ты привез меня сюда.       Юноша фыркнул, но подвинулся обратно.       — Ты направишь мою руку, если я ошибусь, Гэгэ? — спросил он.       — Тебе не нужно искать повод, чтобы взять меня за руку, — мягко заметил Се Лянь. — Но сейчас, пожалуйста, займись делом. Я буду чувствовать себя бесполезным, если потерплю неудачу в твоем обучении.       Сань Лан только усмехнулся и взял в руки кисть.       Без расчерченных карандашом клеток, иероглифы его тут же значительно потеряли в размерах. Но композиция каждого знака стала более правильной, и они перестали слипаться друг с другом.       Се Лянь одобрительно кивал, просматривая заполненные листы и советовал, на что следует обратить внимание, что исправить.       — Не хочу тебя разочаровывать, Гэгэ, — заметил Сань Лан, расправляя на столе очередной лист. — Но конспекты мои по-прежнему плохи. Ты уверен, что я пишу кистью не в пустую?       — Не все сразу, — возразил профессор. — Сейчас тебе приходится старательно выводить каждый знак, чтобы он получился аккуратным, но со временем рука привыкнет, и ты сам не заметишь, как почерк твой улучшится.       В этот день юноша добросовестно писал два часа кряду. Се Лянь даже успел заскучать. Но ему показалось неуместным прерывать студента, который так усерден в обучении. И только когда Сань Лан сам отложил кисть и потянулся, профессор предложил закончить занятие на сегодня.       — Я думаю, ты достиг определенных успехов, — заметил Се Лянь, когда они отправились на кухню делать чай.       — Просто ты хороший учитель, — пожал плечами юноша, ставя чайник.       Профессор только улыбнулся на его слова. Он не часто получал похвалу и потому был не вполне уверен, как следует реагировать.       — Гэгэ, могу я попросить тебя попозировать в моей одежде? — внезапно сменил тему Сань Лан.       Се Лянь удивленно моргнул.       — А что не так с моей? — растерянно спросил он.       — Ничего, — юноша приподнял уголки губ в улыбке. — Просто мне понравилось, как ты выглядел в прошлое воскресенье. Не откажешь мне в этой маленькой радости?       Се Лянь опустил глаза, безотчетно оправив манжеты рубашки.       — Ну... почему бы и нет, — неуверенно согласился он. Воспоминания о прошлых выходных наполнили грудь неясным волнением. Но профессор убеждал себя, что произошедшее не должно его смущать. Разве сделал он что-то предосудительное? И потому он изо всех сил старался побороть свое смущение. Вот только от одной лишь мысли о том, как Сань Лан обнимал его всю ночь, щеки неудержимо заливались румянцем.       Профессор лишь порадовался, что юноша в этот момент был занят приготовлением чая и не смотрел на него.       — Тогда отнеси пока чай в комнату, а я подготовлю все, — с довольной улыбкой проговорил Сань Лан. В глазах его появилось мечтательное выражение.       Он оставил вещи стопкой на кровати и предложил Се Ляню пройти в его комнату, чтобы переодеться, а сам пока устроился на подушке и принялся доставать из сумки планшет, с закрепленными на нем листами. Он всегда крепил листы стопкой, так что, сняв законченный набросок, мог тут же начать следующий.       Через пару минут Се Лянь вышел из комнаты, поправляя широкий ворот футболки.       — Я готов, — сообщил он.       Сань Лан поднял на него оценивающий взгляд и довольно улыбнулся.       — Располагайся, — он сделал приглашающий жест рукой.       Се Лянь удобно устроился среди подушек с чаем в руках.       — Кстати, Гэгэ, — вновь заговорил юноша, — ты так и не рассказал мне о положительном влиянии христианской религии на искусство.       — Ох, — профессор рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я совсем позабыл об этом. Так, с чего бы лучше начать...       — Если не хочешь говорить об этом сейчас, я не настаиваю, — Сань Лан пристроил планшет на коленях и взялся за уголь.       — Ну что ты, — качнул головой Се Лянь, — мне просто нужно собраться с мыслями.       Прошло около двадцати минут, когда Сань Лан открепил лист с готовым наброском.       — Можно взглянуть? — спросил профессор.       Юноша посомневался, но все-таки протянул ему лист.       На наброске Се Лянь сидел, залившись румянцем и смотрел с непередаваемой нежностью и теплотой во взгляде.       — Я правда на тебя так смотрю? — смущенно спросил профессор.       — Когда ты смотришь так, я чувствую себя счастливым, — улыбнулся Сань Лан, взял его ладонь в свою и поднес к губам.       — Сань Лан? — профессор поднял взгляд от наброска.       — Ты ведь сказал, что мне не нужно искать повод, чтобы взять тебя за руку, Гэгэ, верно? — напомнил Сань Лан и коснулся губами тонких белых пальцев. А в следующий миг, не дав Се Ляню опомниться, потянул его за руку на себя.       Се Лянь почувствовал, что теряет равновесие и упал прямиком в объятья юноши.       — Сань Лан, что ты делаешь? — смущенно выдохнул он.       — Я скучал по тебе, — вместо ответа сказал тот и припал губами к нежной коже на шее.       Се Лянь закусил губу, пытаясь сдержать вздох.       — Мы же виделись каждый день, — пробормотал он.       — Я скучал по твоему запаху, — прошептал Сань Лан, касаясь губами мочки его уха, — скучал по вкусу твоей кожи...       Руки юноши ловко пробрались под футболку, и профессор сам не заметил, как вцепился пальцами в его плечи. Лицо его пылало и в ушах стучала кровь. Се Лянь не понял, в какой момент остался без футболки, но, когда опомнился, Сань Лан уже покрывал его грудь жадными поцелуями.       Когда он зубами прихватил сосок, Се Лянь вскрикнул.       — Сань Лан! — он надеялся, что голос его будет звучать возмущенно, но вместо этого с губ сорвалась почти мольба.       Юноша улыбнулся и, будто извиняясь за грубость, обвел сосок языком.       — Ты так сладко стонешь мое имя, — он прикрыл глаза и облизнул губы. — Хочу, чтобы ты остался со мной на всю ночь.       — Что ты такое говоришь, — пробормотал Се Лянь, не зная, куда деться от смущения.       Но Сань Лан его как будто и не слышал. Юноша склонился к нему и зашептал в самое ухо:       — Хочу, чтобы ты остался со мной на всю жизнь.       Позабыв о приличиях, профессор отдался его ласкам. Дыхание его сбилось, а пальцы дрожали.       — Как далеко ты позволишь мне зайти, Гэгэ? — хриплым голосом спросил Сань Лан.       — Очень мило с твоей стороны спросить меня об этом, — нервно хмыкнул Се Лянь.       — Если ты захочешь, я остановлюсь прямо сейчас, — голос юноши был необычайно серьезен.       — Нет, — профессор прерывисто вздохнул. Лицо его пылало от смущения, а взгляд горел желанием. — Просто не спрашивай меня. Я ни за что не решусь сказать.       Сань Лан улыбнулся и накрыл его губы своими, молча принимая условие. **       Когда Се Лянь вспомнил о времени, за окном уже смеркалось. Ехать домой категорически не хотелось.       — Сань Лан, — окликнул он юношу.       — М? — отозвался тот.       — Ты все еще хочешь, чтобы я остался на ночь?       — Конечно.       Профессор удобнее устроился в его объятьях и безмятежно улыбнулся.       — Тогда я остаюсь.       Сань Лан провел ладонью по его волосам.       — Что бы ты хотел на ужин, Гэгэ?       — А какие есть варианты?       — Так сразу не вспомню. Отчего бы нам не пойти на кухню и не посмотреть?       — Не уверен, что смогу сейчас встать, — проговорил Се Лянь, улыбнувшись смущенно и как будто виновато.       — Зачем тебе вставать, если я могу нести тебя на руках? — выгнул бровь юноша. Взглянув в его лицо, профессор так и не понял, шутит он, или нет.       — Пожалуй, это было бы слишком, — Се Лянь рассмеялся, решив все-таки счесть его слова шуткой.       — Как хочешь, — Сань Лан только беспечно пожал плечами. — Тогда я схожу сам.       Помимо баранины с овощами, в холодильнике оказался яблочный пирог, и юноша предложил поужинать им.       — Жаль, без карамели, — заметил Се Лянь, неуклюже пытаясь сесть. Сань Лан укутал его плечи мягким пледом, чтобы не возиться с одеждой.       — У меня где-то был карамельный сироп, — предложил он. — Я поищу, если хочешь.       — Хочу! — просиял профессор.       Сань Лан принес поднос прямо в комнату, и они поужинали, сидя на подушках.       А ночью, устроившись у Сань Лана на груди, Се Лянь думал о том, как он вообще умудрялся засыпать всю эту неделю, не чувствуя этого тепла рядом. Даже не так. Как он умудрялся засыпать всю свою жизнь?       На этот раз просыпаться рано было совершенно ни к чему, и профессор провалялся в постели почти до полудня. Плотные шторы не пропускали в комнату Сань Лана настырные солнечные лучи, так что ничто не мешало Се Ляню спать столько, сколько хочется. Когда профессор все же открыл глаза, в постели он был один. Сладко потянувшись, Се Лянь нашел стопку одежды у кровати — своей, а не той, в которой ходил вчера, и принялся одеваться.       Сань Лан уже во всю хозяйничал на кухне.       — Гэгэ, ты проснулся! — радостно поприветствовал он профессора.       Се Лянь зевнул в ладонь и улыбнулся ему в ответ.       — Доброе утро. Ну или день. А ты что-то печешь?       — Пирог, — кивнул юноша. — На этот раз с карамелью. Профессор смутился.       — Надеюсь, это не из-за того, что я сказал вчера? — спросил он.       Сань Лан только беспечно пожал плечами в ответ.       — Какие планы на сегодня, Гэгэ? — сменил тему он.       Се Лянь запустил пальцы в волосы.       — Домой поеду. Надо бы уборку сделать. А то после работы этим заниматься не хочется.       Профессору показалось, что его ответ разочаровал юношу, но тот ничего не сказал.       Пока пирог запекался, профессор вернулся в комнату и открыл дверцу платяного шкафа, за которой скрывалось зеркало. Его очень беспокоил один вопрос.       Стянув рубашку через голову, Се Лянь принялся внимательно себя разглядывать.       Он был настолько поглощен этим занятием, что не заметил, как дверь в комнату тихонько открылась.       — Гэгэ, что ты делаешь? — полюбопытствовал Сань Лан, встав у него за спиной.       — Проверяю, не оставил ли ты мне следов, с которыми на работе нельзя показываться, — отозвался тот, не прерывая своего занятия.       Юноша усмехнулся.       — С засосами нельзя показываться на работе?       — Ну знаешь!..       Сань Лан встал ближе и склонился к его уху.       — Тогда может быть оставишь мне засос? Мне точно можно будет показываться с ним где угодно, — зашептал он.       Се Лянь залился румянцем.       — Разумеется, нельзя — запротестовал он. — Это же неприлично.       — Пожалуйста, — выдохнул Сань Лан, скользнув руками по его обнаженной груди. И профессор сдался. Он развернулся в объятьях юноши и несмело коснулся губами нежной кожи на шее, скользнул по ней языком, прихватил, чуть посасывая.       Сань Лан рвано вздохнул, крепче сжимая его в объятьях.       — Сильнее... — попросил он, слегка запрокинув голову, чтобы дать Се Ляню больше простора для действий. И тот незамедлительно выполнил его просьбу, прихватив кожу зубами.       Се Лянь ласкал его шею медленно и мучительно нежно с почти гипнотическим наслаждением. Когда он отстранился, кожа юноши расцвела алыми пятнами. Профессор поднял завороженный взгляд к лицу Сань Лана и встретился с ним глазами.       — Гэгэ, твоя уборка сможет немного подождать? — хриплым шепотом спросил юноша.       — Думаю, да, — тихо отозвался Се Лянь и позволил увести себя к кровати.