Академия Искусств

      Зачетная неделя закончилась, и на горизонте замаячили экзамены. Сань Лан получил допуск к ним без каких-либо проблем. Казалось, он совсем ни о чем не беспокоился. Возможно, за учебу ему действительно не нужно было переживать. Но ведь оставалась еще их неразрешенная ссора с отцом.       Се Лянь ужасно нервничал из-за этого. Но отправить юношу мириться с родителем не решался.       Профессора одолевали дурные мысли. Оставить все как есть, конечно, было совершенно невозможно. Конфликты с родителями всегда оставляют глубокие раны в душах детей. Ему не хотелось бы для Сань Лана такой судьбы. И все же, Се Лянь понимал, что если юноша помирится с отцом, то их идиллии настанет конец. Сань Лан больше не сможет оставаться с ним. Скорее всего они даже не смогут больше видеться за пределами лекционной аудитории. Осознание это заставляло сердце профессора сжиматься от тоски.       А юноша будто бы и не собирался ничего предпринимать по этому поводу.       — Ты думал, что будет дальше? — как-то раз спросил Се Лянь, когда они готовились ко сну.       — Дальше? — приподнял бровь Сань Лан, не совсем понимая, о чем идет речь.       — Ну вот закончишь ты институт, — пояснил профессор, — и что потом?       "Что будет потом с твоей жизнью, если ты так и оставишь конфликт с отцом неразрешенным?" — добавил он про себя.       — Буду продолжать семейный бизнес, — пожал плечами юноша.       Се Лянь хотел узнать совсем не об этом, но удивление заставило его спросить не то, что хотелось.       — Подожди, — нахмурился он. — Но если вы с отцом останетесь в ссоре, он едва ли отдаст тебе ресторан. Да и как же ты будешь управлять рестораном, выучившись на художника? Там же нужно столько всего...       Его прервал смех Сань Лана.       — Что? — немного обиженно спросил профессор.       — Гэгэ, я уже управляю этим рестораном, — пояснил Сань Лан, перебирая пальцами его волосы. — Разве я когда-нибудь говорил, что его владелец мой отец? И в Академии я получаю второе высшее.       Се Лянь растерянно замер.       — Так значит...       — Да, — подтвердил Сань Лан. — И мне не двадцать, а двадцать семь.       Профессор покраснел и опустил взгляд. Конечно, он замечал, что Сань Лан выглядит взрослее прочих студентов, но ему и в голову не приходило, что он настолько старше.       — Ты разочарован, что я уже не молод? — усмехнулся юноша.       — Не смейся надо мной, — пробормотал профессор, уткнувшись лбом ему в грудь.       — Прости, — Сань Лан вздохнул и обнял его. — Пожалуй, я еще кое в чем должен тебе признаться.       — В чем же? Что ты доктор наук и в тайне управляешь небольшим государством на юге Африки?       Юноша рассмеялся бы, но то, что он собирался рассказать, вовсе не было забавным.       — Мой отец все еще за границей, — сообщил Сань Лан. — Он оставил ресторан под моим управлением и даже не в курсе о том, что я поступил в Академию.       Се Лянь вскинул голову и устремил на юношу ошарашенный взгляд.       — Так значит... — начал было он.       — Он не устраивал скандал в Академии, — сознался Сань Лан. — Это просто был повод пожить у тебя.       Профессор едва не задохнулся от такого заявления.       — У тебя совести нет! — возмутился он. — Ты хоть представляешь, как я беспокоился? И, между прочим, из-за твоих шуток меня чуть с работы не уволили!       Сань Лан явно не проникся серьезностью его обвинений.       — Тебе совсем не обязательно работать, Гэгэ, — беспечно заявил он.       — И что, я домохозяйкой буду? — Се Лянь рассердился уже не на шутку.       — А ты не хочешь? — немного растеряно и даже разочарованно спросил Сань Лан.       — Вообще-то, мне нравится моя работа! — обиженно сообщил Се Лянь.       — Но ведь твои лекции никто не слушает, а коллеги не упустят случая от тебя избавиться, — юноша искренне недоумевал и потому даже не заметил, как жестоко прозвучали его слова.       Се Лянь сник.       — Знаю... — вздохнул он.       Сань Лан заставил его положить голову обратно ему на грудь и мягко провел ладонью по волосам.       — Если тебе так нравится этот предмет, ты мог бы заняться исследованиями. Не хочешь попробовать себя в роли антрополога?       — У нас такие исследования никто не спонсирует, — вздохнул Се Лянь. — С начальным капиталом еще можно было бы, но не имея ничего за душой антропологией себя не прокормишь.       — Я что-нибудь придумаю, — серьезно сказал Сань Лан.       Они погрузились в молчание. Профессор все никак не мог прийти в себя от шока. Сань Лан же, осознав, что его не выставят за дверь прямо сейчас и даже не выкинут из постели, заметно расслабился.       — В голове не укладывается, — не унимался Се Лянь. — А как ты умудряешься учиться на очном и управлять рестораном?       — Это же второе высшее, — пояснил юноша. — Половину предметов мне перезачли. Да и занятия иногда пропустить можно.       — И что? Получается, ты все это от начала до конца подстроил? Я одного понять не могу, зачем было устраивать скандал в институте?       — Для правдоподобности, — пожал плечами Сань Лан.       — Для правдоподобности, — профессор хлопнул себя ладонью по лицу и повторил еще раз. — Для правдоподобности.       — Ты злишься, Гэгэ?       Се Лянь помолчал, анализируя свои ощущения. Всего одна фраза перевернула весь его мир, поставив под сомнение реальность происходящего в принципе. Все вокруг показалось спектаклем, в котором он, сам того не зная, играл главную роль. Все его тревоги и волнения были тщательно продуманы и спланированы. Поездки домой, трепетные прикосновения пальцев, призванные показать положение кисти во время их занятий каллиграфией. Сладостная и пугающая страсть, захватившая его сердце, когда профессор случайно узнал об истинных чувствах Сань Лана. И наконец этот проклятый скандал. Как юноша вообще сумел все это устроить? Его отец действительно занимает такое высокое положение, что достаточно одного лишь его имени, чтобы Цзюнь У развел деятельность, или Сань Лан нашел возможность угрожать Академии? Впрочем, декан всегда дорожил репутацией своего учебного заведения. Он не допустил бы и дыма, а тут узнал, что разгорелся огонь. Сань Лан поставил под угрозу работу профессора: дело, в которое тот вкладывал всю свою душу. Заставил его метаться от волнения и страха за его, Сань Лана, будущее. И все ради правдоподобности.       Но даже осознав все это Се Лянь не мог действительно злиться на юношу. Он не мог даже заставить себя вырваться из крепких, но вместе с тем бережных объятий.       — Не злюсь, — со вздохом признал профессор. — Просто не понимаю, что ты нашел во мне, что приложил столько усилий. Я и представить себе не мог, что ты способен устроить нечто подобное. Тем более ради того… — он запнулся, не найдя храбрости озвучить свои мысли. — Это ведь началось даже не на занятиях по каллиграфии, верно? Тогда, на первой паре истории религии и искусства, ты ведь уже тогда смотрел только на меня.       Юноша усмехнулся.       — С того момента, как я перешагнул порог Академии, я смотрел только на тебя, — возразил он.       — Но почему?!       Сань Лан устремил взгляд в даль, будто раздумывая, рассказывать, или нет.       — Ты уже не помнишь, наверное, — проговорил он. — Мне тогда четырнадцать было. А тебе, получается, семнадцать или восемнадцать. Мы учились в одной школе. Как-то раз меня шпана местная в переулке недалеко от школы зажала.       Се Лянь нахмурился, пытаясь воскресить в памяти годы обучения. Тогда в его жизни не происходило ничего особенного. Так что все время, проведенное в школе, вспоминалось единым массивом. Как один день. Вполне такой хороший, солнечный, но до жути банальный и неинтересный день. Он занимался волонтерством. Возился с младшими в продленке, помогал им уроки делать. Другие волонтеры даже устраивали для детей что-то вроде кружков по интересам. Но Се Лянь ничего толком не умел, кроме как учиться. Поэтому только и годился на то, чтобы помогать с домашними заданиями. Так что поклонников среди младших у него особо не было. Но его это никогда не останавливало. Ведь он мог делать что-то полезное. В те годы Се Лянь всей душою хотел помогать людям. О том, что никому это не нужно, он узнал значительно позже. И не то, чтобы желание помогать пропало. Просто он осознал всю глубину своей наивности и стал стараться по крайней мере не навязывать свою доброту людям, которым она была без надобности.       Но в школе он еще верил, что сумеет спасти весь мир. Поэтому, когда он увидел, как одного из его воспитанников (точнее, к тому моменту уже бывших воспитанников. Тот парнишка давно выпустился из младших классов) окружили три хулигана, он не мог пройти мимо. Се Лянь никогда не отличался большой физической силой. Но он был как минимум на четыре года старше. Да и не думал он тогда о своих шансах на победу. Только в душе вскипел праведный гнев. Втроем, да на одного! Никакой совести! Мальчишка был из богатой семьи, так что шпана, по всей видимости, пыталась отнять у него карманные деньги. Тот расставаться с деньгами не согласился, за что и получил. Пинки и удары сыпались на него со всех сторон. Когда Се Лянь подоспел, мальчишка уже сидел на земле и закрывал голову руками. На его счастье, хулиганы тоже были всего лишь малолетками. И завидев старшего, они не осознали, что втроем смогут уложить и его тоже. Вместо этого горе-грабители перепугались и убежали прочь. Се Лянь помог младшему подняться. Лицо у парнишки было залито кровью. Но когда он попытался убрать челку, чтобы осмотреть повреждение, тот вскрикнул и оттолкнул его руку, закрыв ладонями лицо.       — Прости-прости, — растерянно проговорил Се Лянь, поспешно убирая руки. — Я не буду трогать. Давай я просто вызову врача, хорошо?       Парнишка не ответил ему, так что Се Лянь просто вызвал скорую и предоставил врачам разбираться с младшим.       — В тот день я и потерял правый глаз, — продолжал тем временем Сань Лан свой рассказ. — Ублюдки выбили мне его, и сделать с этим уже ничего не получилось. Помню, отец устроил тогда шумный скандал. Но я даже никогда не спрашивал, что в итоге стало с теми троими. Мне не было до них никакого дела. До конца учебного года я пролежал в больнице. А когда вернулся в школу, обнаружил, что ты уже выпустился. Я даже спасибо тебе сказать не успел. Я очень хотел найти тебя. Но оказалось, что никто толком и не знает, кто ты и где ты. Да и к расспросам четырнадцатилетнего мальчишки не относились серьезно. Отмахивались просто. Так я и рос с занозой в сердце, что не успел поблагодарить тебя тогда. Но уже и не надеялся, что мы встретимся когда-нибудь. И каково же было мое удивление, когда, поступив на второе высшее, я увидел тебя, с беспечной улыбкой шагавшего по коридору Академии.       Се Лянь завороженно слушал его.       — Ты говоришь, что это ты робок, Гэгэ. Но до меня тебе далеко. Ведь я не решался подойти три года. Только смотрел на тебя.       — Неужели все эти годы, еще со времен школы, ты... — он не осмелился продолжить. Слова казались слишком смелыми и самонадеянными.       — Любил тебя? — с улыбкой закончил за него Сань Лан. — Не совсем так. Просто чувствовал, что должен сказать тебе о своей благодарности. Но когда я видел тебя в Академии... Ты невыносимо светлый. Я до сих пор не могу поверить, что в этом мире могут существовать такие чистые добрые люди, как ты. Разве мог я остаться равнодушным? Мне повезло, что вокруг одни слепые идиоты, и никто до сих пор не понял, как ты прекрасен. Иначе мне пришлось бы бороться за тебя. Я одолел бы любого, чтобы быть с тобой. Но не представляю, как жил бы дальше, если оказалось бы, что твое сердце уже не свободно.       — Звучит немного жутко, — заметил Се Лянь. — Пожалуйста, не надо за меня бороться, хорошо?       Юноша провел ладонью по его спине.       — Если ты останешься со мной, мне не придется ни с кем бороться.       — Это ультиматум? — уточнил профессор.       Сань Лан помолчал немного, что-то обдумывая.       — А ты не хочешь быть со мной, Гэгэ? — наконец ответил он вопросом на вопрос.       — Если честно, до настоящего момента я никогда не думал всерьез, что это возможно.       — Ну так подумай теперь.       Се Лянь закрыл глаза. Остаться с Сань Ланом. Навсегда. На самом деле. Всего несколько минут назад мысль о расставании с ним повергала его в тоску. Так о чем же раздумывать теперь?       — Мне просто не верится, что ты правда хочешь жить с таким, как я. Я ведь сплошное недоразумение. Все из рук валится. С работы дважды чуть не вылетел.       — Ты правда думаешь, что я вижу тебя таким? — приподнял бровь Сань Лан.       — Я вижу себя таким, — со вздохом возразил профессор.       — Значит, я научу тебя смотреть на себя иначе, — твердо сказал юноша.       Се Лянь посмотрел в его лицо, уверенное и такое серьезное. И безумно красивое.       — Давай попробуем, — улыбнулся он и потянулся за поцелуем.