Дыры

       Поминутный хруст, всё большее распространение трещин, уже абсолютно обезобразивших тело парнишки, и затухание озорного огонька в глазах подрывника, что так любили все в его окружении и Ярик в частности, заставляли страдать, как ни странно, не самого обладателя такого ужасного недуга, а человека, сидящего рядом и так остророжно прижимающего того к себе. Андрею хотелось сделать что-нибудь, чтобы успокоить его, но, казалось, он безутешен. Сероглазый медленно поднял ещё целую левую руку и легонько коснулся ею спины старшего. У обоих по всему организму разливалось такое станное чувство: одновременно и сладостно тёплое, сравнения какому найти невозможно, - такая безмятежная и уютная нега, необычайная лёгкость и умиротворение, и в то же время неприятно болезненное, будто всё тело изнутри медленно обрастает тернием, и тысячи иголок впиваются и изводят свою жертву невыносимой болью, нещадно рвут и режут на части, оставляя за собой лишь страдания, - одно чувство на двоих, но ни чуть не слабее, чем если бы было у каждого своё. Беззвучный плач старшего не нарушал восстановившейся в комнате звенящей тишины, всё замерло. За окном кипела жизнь: суета и шум, а здесь будто пустота, бесконечный космос с бессчётным количеством звёзд, сотни и тысячи параллельных миров, - и всё это в холодной и нерушимой тишине. Хотя, в самом деле, здесь всего один мир - Мир Мистика и Лаггера. Именно здесь эти двое, такие разные, но такие близкие, проводили вместе минуту за минутой. Никто и ничто им не мешало: у каждого в голове крутились собственные мысли, и лишь им самим известно, о чём были их мечтания, сожаления, раздумья. Это безмолвие длилось так долго, как могло, пока наконец чуть успокоившийся Ярослав не решился разорвать его: он поднял голову, чуть отстранился и тихо спросил: — То есть, это действительно конец? — он всё ещё надеялся услышать другой ответ, хотя выражение его лица говорило об обратном. — Боюсь, так и есть.. — В таком случае, — грустно и с тяжёлыми короткими паузами родолжал шатен, — если это и правда последние твои часы.. Я бы хотел, чтобы ты провёл их так.. — ком в горле и путающиеся в голове мысли мешали корректно сформулировать всё, что хотелось донести, — чтобы ты был счастлив, — и снова по щекам его покатились слёзы, — Что я могу сделать для тебя, скажи? Я.. — он хотел сказать ещё что-то, но был прерван собеседником. — Ничего не нужно, просто будь со мной рядом, хорошо? — напевно протянул сероглазый, на лице его была слабая, но светлая улыбка.        Знаете, а ведь глаза тоже умеют улыбаться. Даже если человек мастерски прячет свою радость за маской безразличия, глаза лучше любой мимики расскажут вам о настоящих чувствах и состояниях собеседника. Глаза - зеркало души. Это работает и в обратную сторону: если человек под личиной радости на самом деле печалится, глаза точно так же не дадут ему соврать. Так и с Андреем: он был слишком слаб, чтобы улыбнуться широко, но в глазах его Яр видел искру, такую приветливую и отрадную, от неё на душе у старшего даже чуть потеплело, сам он тоже улыбнулся в ответ такой же мягкой улыбкой, расчувствовался и, собравшись с духом, начал свой монолог: — Знаешь, ты всегда был особенным для меня, с самого начала нашего знакомства, — тут он окончательно отклонился, ни чуть не нависая более над разрушающимся телом Андрея, устремил взгляд в пол, после чего сомкнул веки и с шумом выдохнул, — До сих пор помню твою навязчивость с идеей стать модератором, а потом и администратором в моей соиальной сети, так сказать, — воспоминания захлеснули парня, он всё так же сидел с закрытыми глазами, еле сдерживая вновь подступающие слёзы, по телу пошла лёгкая дрожь, — Помню, как с каждым днём тебя становилось всё больше в моей жизни. Ты столько выручал меня на этих чёртовых игровых соревнованиях и не только, — время от времени парнишке приходилось делать некоторые паузы, чтобы чуть успокоиться и собраться, — Помнишь: когда-то нам казалось невозможным встретиться когда-нибудь в реальности? — нет-нет да и сбивался Косухин, чуть посмеиваясь, видимо, чтобы спрятать так своё желание разрыдаться, и глубоко вздыхая, — Я с таким трепетом ждал нашей первой встречи вживую и был так счастлив встретить тебя наконец, хотя и было это несколько неловко. Но каждую следующую встречу я ждал с ещё большим энтузиазмом, чем предыдущую. Что-то в тебе меня зацепило, задело за живое.. — Шавель слушал друга с большим вниманием и интересом, не перебивал и терпеливо ждал продолжения монолога, когда рассказчик вдруг останавливался через каждые фразы две,чтобы чуть снять напряжение лёгким смешком или утереть слёзы, — Наверное, это твоё детское озорство, с твоим неподражаемым блеском в глазах, — Мист распахнул ресницы, повернулся к собеседнику, мягко улыбаясь и слегка щурясь, их взгляды встретились, что буквально перевернуло что-то внутри слушателя: Лагури чувствовал бурю внутри себя, всё тело горело и разгаралось всё сильней с каждой секундой даже там, где его, казалось, и нет уже - один космос. Но теперь уже подрывник знал, что это точно не новый симптом, а нечто иное, — твои упорство, уверенность, решительность, жажда приключений, твоё видение мира и, конечно, взрывной характер, — последнее он произнёс с более весёлой интонацией и вновь отвёл глаза в сторону, улыбка мгновенно сошла с лица его, — А теперь я.. просто теряю тебя.. — он схватился руками за голову, локтями опёрся на колени, и снова послышался трудно сдерживаемый плач, — Ты просто растворяешься в воздухе, а я.. а я даже сделать ничего не могу! — тут Андрей, собрав остатки сил, медленно поднялся на постели и сел рядом с отчаявшимся, свою левую руку положил на правое его надплечье и легонько поглаживал его пальцами, как бы успокаивая, и это хоть немного помогло бы, если бы не злополучный треск, только сльнее давящий на Ярослава, — В начале, когда мы только начали снимать с тобой, меня напрягали твои гейские шуточки, хотя потом, наверное, привык, а ещё через время.. Я давно хотел рассказать тебе об этом, да всё боялся. Но сейчас думаю: лучше уж я буду потом жалеть о том, что сказал, чем о том, чего не сказал.. — сердца обоих замерли в ожидании, Мистик легко и осторожно сжал между своих ладоней хрупкую ладонь Лаггера, и вновь их глаза встретились, они были так близко, что могли слышать дыхание друг друга, хотя это скорее потому что оба тяжело дышали от волнения и напряжения, — Я.. Я люблю тебя, Дюша! — чуть крепче сжал он руку младшего, — Не так, как любят близкого друга или брата. Люблю тебя так чувственно, так нежно, так трепетно, как не любил никого и никогда! — глаза, что зеркало души, говорили об искренности и сладком волнении Ярика, но также они отражали и его страхи, коих было изрядное число. — Как давно? — наконец прорезался голос изумлённого подрывника. — Не знаю точно, но больше половины того времени, что мы знакомы. — Почему? Яр, почему? Почему ты не сказал мне об этом раньше? — теперь слёзы заблестели и на его глазах тоже. — Боялся.. И всё ещё боюсь. Но сейчас, когда у меня время сильно ограничено..        Закончить ему не дали: мгновение - и он оказался в посильно* крепких, тёплых, насколько это возможно при таком состоянии Шавеля, таких нежных, уютных и таких желанных объятиях. Ярослав так ласково и бережно прижимал к себе возлюбленного, обхватив его за хрупкую талию и уткнувшись носом в его левое надплечье, как маленький напуганный котёнок, а Адрей повис на его шее левой рукой, правая же проходила насквозь любые препятствия. Так ребята сидели и наслаждались благословенным теплом друг друга. И всё было бы прекрасно, если бы не постоянный хруст исчезающей плоти. Ярик боялся, что Андрей вот-вот рассыплется, и в каждом новом звуке винил себя. Потому медленно и осторожно, отклоняясь вперёд, он уложил хрустальную вазу на постель. Отстраниться Дюша ему не дал, крепко уцепившись за его футболку, но только сильней притянул к себе и, смущённо улыбаясь, мелодично произнёс: — А я люблю тебя сильнее! Вот же хитрец, вот же шкодник! В глазах вновь заиграли озорные огоньки, сердце бешено колотилось, а душа так и пела! Поражённый, будто ударом молнии, Яр ещё несколько секунд медлил, пытался разобраться: действительно ли он это слышал, или всего лишь его подсознание шутит с ним, - все его сомнения испарились, когда он вновь услышал чарующий и проникновенный голос любимого: — Люблю тебя так же нежно и трепетно.. — продолжать он не стал: глаза и без того очень разговорчивы, и, к тому же, говорить становилось всё тяжелее.        Вдруг раздался необычно громкий треск, и на этот раз отреагировало и тело Лаггера: он весь сжался, стиснул зубы и зажмурился, - очевидно, боль. Это запустился обратный отсчёт. Начался процесс тотального и довольно быстрого разрушения: волна осыпания последовательно шла от ног к голове. Мистика охватил ужас, он совершенно растерялся. Понимал же, что их время на исходе, и что он не успеет сказать и сделать всё, о чём так мечтал, и это до глубины души ранило его. Но, пока не стало совсем поздно, он хотел позволить себе хоть самое малое, что мог. Он неспешно наклонился, нависая над тающей плотью, а в голове сидела предательская мысль: "Какой же я эгоист, он должен меня за это ненавидеть". Сероглазого же бросило в дрожь. Сейчас он впервые действительно испугался: он чувствовал, что обрёл что-то, с чем расставаться совсем не хотелось. Тем временем тело его исчезло уже почти наполовину: вся нижняя его часть до самого грудного отдела уже была поглощена пустотой, парень предчувствовал свой скорый конец. Выдержав непродолжительную паузу, собираясь таким образом с духом, Косухин наконец неуверенно приблизился к предмету своих воздыханий, рука его скользнула по плечу Шавеля снизу вверх, после - по шее и остановилась на щеке, мягко поглаживая потрескавшуюся кожу, глаза закрылись сами собой, тогда Яр чувственно и робко коснулся губами губ возлюбленного. Андрей и не думал сопротивляться, напротив, обнял своей ещё целой рукой Ярика за шею и нежно ответил ему. Этот поцелуй одаривал обоих самыми приятными, самыми сладостными эмоциями, хотя одновременно с этим обоим было страшно, оба смущались. Поднимались самые глубинные и искренние, такие сложные и в тоже время простые, живые чувства, подавлять которые ребята были уже не в силах в объятиях друг друга. На мгновение они будто выпали из реальности: для них не было больше никого и ничего: ни времени, ни проклятия, ни других людей с их осуждением и жестокостью - только они вдвоём, хотя, признаться, всё нарастающая громкость хруста выбивала их из этого пленительного состояния, когда мирная нега и безмятежность тепло окутывают с ног до головы и дают полное ощущение безопасности и покоя. Из глаз обоих градом катились слёзы. Оставшимися частями тела Лаггер чувствовал тепло и мелкую дрожь Мистика. Тот же непрестанно ласкал поочерёдно то нижнюю, то верхнюю губу возлюбленного, изредка легонько покусывая их. Отпрянув наконец от пылающих губ Андрюши, он сильно зажмурился от невыносимой душевной боли и, прижавшись своим лбом ко лбу почти исчезнувшего Лаггера, тихо и сбивчиво заклинал: — Прошу, останься со мной! Я всё готов отдать, лишь бы ты был рядом! — он чувствовал свою вину в бессилии, в невозможности помочь, — Прости меня, что не могу уберечь тебя.. И за это ненавижу себя! — последнее он громко прошипел, злясь на себя же; парень буквально сходил с ума, сердце жестоко резали тысячи ножей, душа изнывала от боли, тело отказывалось двигаться и даже чувствовать что-либо вокруг: сейчас всё внимание его было сконцентровано на одном человеке - самом нужном и самом близком во всей вселенной. — Прощай, Яр, — из последних сил тихим, угасающим голосом и с характерными паузами произнёс Андрей, — люблю тебя.. — он погружался в забвение. — Я никогда тебя не забуду, всегда буду любить тебя, слышишь? — ответа он не дождался, — Прошу, останься со мной, — было произнесено уже негромко и безнадёжно, и после - ни звука.        Окружённый холодной тьмой и гробовой тишиной, погружённый в свои мысли, в полном отчаянии и горести Ярик по-прежнему сидел на постели, не открывая глаз, не двигаясь и лишь чуть дыша. Он не видел, но слышал и чувствовал, как его любовь окончательно рассыпалась и бесследно исчезла. Распахнув наконец ресницы, перед собой он увидел только медальон, что был на шее его возлюбленного. Парень без сил рухнул рядом, свернувишь в позу эмбриона, взял в руки кулон и, крепко сжав его между ладоней, видимо, от сильного перенапряжения и стресса мгновенно погрузился в сон.