Виноват, товарищ капитан!

прим. автора: Ну вот, пошли на развязку)))^^ у нас юбилей)))ХД 100 страниц ХД Приехавшие в деревню для помощи по хозяйству парни явно недооценили весь масштаб своей проблемы. Естественно им никто не сказал, что хозяева переезжают в город, поэтому им нужно помочь управиться: со скотом, дровами, мебелью, сеновалом и еще много чего по мелочи. Из всей делегации был предупрежден лишь Суслов. Даже Петя начал материться, когда он и Тарбеев грузили вторую машину дров. Майор в отставке, то бишь хозяин, пригласил своих соседей, чтобы заколоть двух свиней. На помощь в процессе вызвался Денис и еще один новобранец. Остальные были заняты с сеном – собирали в большой стог. Денис целое утро бегал в ажиотаже – он никогда раньше даже не видел свиней вживую, не то, что разделывание туши. Как только подошли соседи, Виктор Семенович позвал Котова, и все вместе направились в стайку. Хозяин при помощи друзей обездвижил свиней и порезал артерии. Кровь собирали в ведра, после чего отдали женщинам на кухню. После принялись лампой опаливать туши. Дениса вывернуло наизнанку при виде разрезанного брюха. Мужчины еще посмеялись над «салагой». Виктор Семенович решил дать шанс Котову, протягивая мощный охотничий нож – Денису предстояла операция по эктомии брюшины. Парень от такой участи был не в восторге, но как же откажешь майору, тем более эти смешки деревенских мужиков явно его раздражали и подначивали. Выхватив из рук хозяина нож, Денис склонился над оперативным разрезом и потянул сальник на себя, при этом чувствуя, что собственный желудочно-кишечный тракт скандирует рвотные позывы. Еле сдерживая завтрак в себе, Котов полоснул холодным оружием, давая выход содержимому тонкого и толстого кишечников свиньи. Денис успел отскочить, хоть и мощный поток направлялся даже не в его сторону. Громогласное «блять!» с двух сторон определяло всю картину случившегося: все до этого момента смеющие мужики были запачканы зелено-желтой массой кишечного содержимого. После этого смеялись только хозяин и Котов. - Уберите эту мелюзгу с глаз, - рыкнул один из соседей, благоразумно забирая нож у Дениса. – Иди к женщинам, вари кровь! Тьфу! Я весь в говне! - Радуйся – не один ты! После каждого высказывания Денис в уме невольно сравнил тех мужиков со знаменитыми прапорщиками Российской армии – так и не смог определить, кто из них более остроумен в «эпитетах». Виктор Семенович отправил Котова в хату. Ступив за порог дома, парню поручили достать картофель из подпола летней кухни. Делать нечего - отправился выполнять задание, снарядившись мешками и ведрами. По дороге встретил Суслова, который выделил еще одного бойца для помощи. Петя был бы не Петей, если бы не забыл про вражду парней. Да, Денис спускался с Гуцолом за картофелем. От напряжения между этими двумя, казалось, земля разойдется под ногами. У Котова глаз дергался, когда они случайно соприкасались любыми частями тела. А разбежаться в разные углы и хотя бы не наталкиваться друг на друга взглядами мешал тесный подпол. Гуцол также молчал и кидал гневные взгляды на Дениса. Нагрузив ведра картофелем, парни начали пересыпать их в мешки, как поняли, что без помощи друг друга они не справятся с этим нехитрым делом. Просить первым никто из них не собирался. Пришлось из ведер чуть ли не по одной картофелине перекладывать в мешок, лишь бы не помогать друг другу. Осталось еще примерно три ведра и один мешок. Парни выпрямились в полный рост, уставившись на плетеную ткань. - Что встал, давай, собирай, - не выдержал первым Денис. - Мне одному чуть ли не полный мешок собирать, в то время как ты будешь мозолить мне глаза? – возмутился Гуцол. - Я могу уйти, - тут же нашелся Котов, начиная карабкаться по лестнице. - Так не пойдет! – новобранец схватил Дениса за голеностоп, оттягивая вниз. Блондин потерял равновесие и начал размахивать руками, чтобы вновь найти баланс. Но Гуцол повторно схватил за ногу, доводя дело до конца. Денис попытался ухватиться за что-нибудь выступающее, но рука нащупала только веревочку, которой оказался провод. Падение на Гуцола сопровождалось отключением света в подполе и потерей сознания обоих парней на некоторое время. В кромешной темноте слышались кряхтение и копошение. - Слезай уже! – первым пришел в себя Гуцол, начиная спихивать с себя блондина. - Ну, ты мразь! – сдавленно ответил Денис, сползая с парня. – Я один ничего не вижу? - Не один. Спешу обрадовать, - голосом, не предвещающим ничего хорошего, проговорил Гуцол. – Нас закрыли. - Как закрыли? – встрепенулся Котов, так же залезая на лестницу и локтем отпихивая парня. Он протянул руку, натыкаясь на деревянную преграду. – Охуеть! – сделал заключение блондин после повторного движения рукой. Гуцол спрыгнул на дно подпола и отошел к противоположному углу от лестницы. Присаживаясь на корточки, парень громко выдохнул с обреченным оттенком. - Когда они успели? – оторопело спрашивает Котов у себя, нежели у врага. Вспомнив о последнем, со злостью в голосе прошипел: - Если бы не ты, то не сидели бы мы сейчас в этой холодной яме! - Нехрен было выебываться! – с не меньшей злобой вторил тот. Парни умолкли, вновь громко выдыхая ртом, но уже синхронно. Никто не знал, сколько им придется просидеть, пока кто-нибудь не досчитается солдат. Тишина давила на уши, мозги и даже психику. Темнота же расслабляла – ведь они не видели друг друга. Холод заставлял периодически ежиться. Мысли трансформировались друг в друга, вызывая различные картинки в сознании, куда тут же начали всплывать воспоминания. Оставшись наедине, парни, как бы они не хотели, опять же синхронно, возвращались к мыслям друг о друге. Дениса тишина и темнота подстегивали начать допрос о враждебном поведении давнего друга. Он надеялся, что именно сейчас парень наконец-таки расскажет, что на самом деле думает о нем и чем руководствовался, переводясь в другую гимназию. - Илья, какова истинная причина твоей ненависти ко мне? – спокойным и уверенным тоном начал Денис, продолжая надеяться на ответный шаг от парня. - Ух-ты! За пять лет ты впервые назвал меня по имени. Я думал, ты уже забыл его, - чуточку ссарказничал тот. - Переводишь тему? – выгнул бровь блондин, слыша обреченный выдох со стороны противоположного угла. - Ненависть. К тебе. Тебе прямым текстом сказать или начать сначала? – Илья сдался. Он устал держать в себе свои мысли, чувства. Долгие пять лет тянулись неимоверно долго, изредка сталкивая с Котовым и заставляя играть на публику, как и для самого себя. - Прямым, - коротко ответил Денис. - Ты мне нравишься, - сказал парень как само собой разумеющееся. Тишина. - Хорошо, давай с самого начала, - вновь первым не выдержал Котов. Он не представлял, что можно ответить на его «Ты мне нравишься», поэтому решил сдать шаг назад, вдруг ему просто послышалось. Или это его «Ты мне нравишься» подразумевает под собой что-то другое, а он раздул из мухи слона? - Если начать сначала, то ты мне нравишься с восьмого класса, - невозмутимо продолжил парень. – Тот год я только осознавал. Одним прекрасным весенним утром меня как по темечку стукнул Купидон колуном, а не как принято – нежно пустил струну в мое сердце. Возможно, помнишь, именно тогда я стал тебя избегать. Сам того не замечая, Денис подался в воспоминания. Илья же продолжал: - Для меня любовь к мальчику была дикостью. Я ненавидел себя за это. С каждым днем съедал, выжигал всю симпатию к тебе. Избегал и старался оттолкнуть тебя. Подготавливал почву для перевода в другую гимназию. Когда оставалось уговорить родителей, возникла преграда в виде тебя и глупых вопросов. Воображение Дениса рисовало сцены, когда он приходил в гости к Илье и спрашивал, а в ответ получал тонну пренебрежения. - Когда я перестал видеть тебя каждый Божий день, стало намного легче. Все устаканилось, как мне казалось, но эта тупая любовь не проходила. Мысли все равно крутились вокруг тебя. Я помнил, куда ты хочешь поступать. Знал и все равно пошел за тобой. Как я ненавижу себя за это. Когда увидел тебя уже в аудитории нашего ВУЗа, такого блондинистого, красивого, повзрослевшего, думал, плюну на все и признаюсь. Но как только наши взгляды пересеклись, мы синхронно сделали вид, что незнакомы. Да, Денис ясно помнит тот миг. Хотелось улыбнуться другу, но вопреки всему, блондин сделал шаг назад. - Ненависть возрастала, но она подалась в твою сторону. Я начал во всем винить тебя. Каждый день повторял про себя: «Во всем виноват Денис, я просто попал под его чары». Глупо, но я же трус. С помощью тебя очищал свое якобы достоинство. Так было проще. Для меня. В то время, как я сгорал внутри себя, ты заводил новые знакомства: начали появляться приятели и даже друзья. Меня это бесило, и при каждой возможности я старался подколупнуть твою непоколебимость и игнор. Ты же как назло еще демонстративнее показывал, что я для тебя пустое место. Илья сделал паузу за столь длительный монолог, сглатывая несуществующую слюну, ведь горло пересохло от волнения. - Были слухи о наших отношениях. Как бы я хотел, чтобы они оказались правдивыми. Так я думал, когда оставался наедине с собой. Усталость от молчания перевешивала ненависть, и я сдавался, предаваясь мечтам и фантазиям. Но каждое утро я просыпался с одной и той же мыслью: «Виноват Денис, а не я». «Действительно, так проще для тебя,» - подумал Денис, боясь спугнуть расщедрившегося на откровения парня. Даже холод не мешал этим двоим, сжавшимся в сплошной комок. - Иногда рядом с тобой появлялись девушки, но ненадолго, чему я радовался внутренне, ненавидя заодно и претендентку на местечко в твоем сердце. Мысли, что ты натурал до мозга костей, убивали всколыхи лимбики, но этого было мало. Холодными вечерами появлялись глупые надежды из области «Я растоплю внутренний лед Дениса». Как только реальность возвращала меня, я смеялся над этими минутами слабости. Истерический смех – основное проявление срыва. А на следующий день по новой: придирки, попытки обидеть или хотя бы задеть. Очередная пауза, в которую оба парня переводили дух. - По окончанию первого курса, ты резко захотел призваться в армию. Это я узнал от своего отца. Заставить его поговорить с твоим отцом не составило труда. «Блять, как знал, что без предков не обошлось!» - лихая мысль посетила оторопевшее сознание Дениса. - Ты же знаешь, как он грезил, чтобы я пошел по его стопам. И вот, я в той же части, что и ты. И в данный момент, рассказываю тебе все, что умолчал за долгие и тяжелые пять лет. Котов, прежде чем ответить, прокашлялся, но так и не решил что-либо сказать. В голове взрывались понятия: «отвращение», «смущение», «сомнение». Такой объем информации, хоть и вкратце, но тяжелый по своему характеру, безжалостно вырывал все адекватные мысли. Хотя, о какой адекватности можно говорить, когда тебе только что признался друг-враг? Именно друг-враг. - Молчишь? – прервал внутреннюю истерику Котова дрожащий голос. – Я бы тоже охуевал. Да я и сейчас охуеваю, только вот от своей смелости. - Заткнись. - Окей. «Пиздец!» - промелькнуло в голове Дениса, похожее на вывод, но если прислушаться, то это всего лишь выражение эмоций. «Петя, забери меня отсюда. Я не хочу сейчас думать ни о чем!» - вторая мысль. Парень пожалел, что затеял этот разговор. Жил бы себе дальше, не зная, что творится на душе у Гуцола. Суслов как будто услышал мольбу блондина, спохватился с перекличкой, обнаружив пропажу двоих бойцов. Как только сложил 2+2 - где в последний раз видел их двоих и какое указание дал им. Противный, назойливый и тихо таранящий где-то на подкорках сознания звук предостережения не давал покоя Суслову. До Пети наконец дошло, что он собственными руками сотворил. Отправил КОТОВА и ГУЦОЛА в земляное сооружение с диагональю полтора метра. Двоих(!) и без присмотра(!). Срываясь с насиженного места и оставляя всех присутствующих с недоумением на лицах, сержант стреманулся на кухню. Включая свет, прошел к ее центру, наклоняясь, чтобы потянуть за небольшое кольцо в деревянной крышке. Взору представились две щурящиеся моськи двоих солдат. - Котов, Гуцол, живы? - Да, но еще чуть-чуть - и ты подставлял бы свое очко разгневанному Киру, - справедливо заметил Денис, предугадывая реакцию любимого брата. - Это да, - поежился Суслов, как будто это он сидел хренову тучу времени в холодном подполе. Парни выбрались в светлое помещение, продолжая щуриться и трястись от холода. - Я спать, - бросил Котов и намылился по указанному адресу. - Я мыться, - вторил Гуцол и тоже вышел из кухни. - Ну, блять, хоть не поубивали друг друга, - облегченно выдохнул Петя, представляя собственную расчлененку Кириллом в случае непредвиденных обстоятельств - и оттого вновь вздрагивая от красочных картинок в голове. Через час время весь дом погружается в сон после плотного перекуса. Денису снятся кошмары с главной ролью Гуцола. Там, Илья признается ему в любви перед родителями, которые играют свадебный марш в музыкальных погонах со множеством звездочек. Рядом Кирилл и Гмырко страстно целуются, показывая пример для парней. Гуцол тянется к нему за поцелуем, но Дениса рывком разворачивают на сто восемьдесят градусов. Все резко пропадают, а перед ним стоит Ваня, нагло заявляя: - Как насчет тройничка? Я буду нежно любить Илью, если ты того потребуешь. - И врач целует. - А-а-а-а-а! – кричит Денис на весь дом, а где-то на задах двора раздается солидарное «Му» от Буренки. - Котов! Что… – испуганно начинает Суслов, но его прерывает включенный свет и вбежавший хозяин с охотничьим ружьем. Позади Виктора Семеновича прячется жена, но уже со скалкой. - Воры? – задается вопросом взъерошенный мужчина. - Простите, мне ужас приснился, - начал оправдываться Денис. – Я не специально, простите, - запричитал парень. Хозяин опустил ружье, облегченно выдыхая и смеясь про себя. - Всем спать. Завтра работы в два раза больше, чем переделали сегодня, - строго пробурчал майор, мягко подталкивая жену обратно в спальню. - Котов, я пересрался, - кинул укор Суслов. Тербеев лишь рассмеялся, а Денис уловил виноватый взгляд Гуцола. «Не понос, так золотуха!» - последняя мысль блондина перед тем, как провалился в сон, но уже без сумасшедших родителей.