Морфей

      Лука усердно пытался просверлить дыру в столе своим затуманенным взглядом, попутно ковыряя вилкой уже давно остывший обед. В то время как уже минуты две компанию ему составлял Казас, с задумчивостью разглядывавший серьезное лицо друга, пытаясь рассчитать, когда его уже заметят. Он сдерживает смешок, медленно проводя рукой перед лицом Луки. Реакция все так же отсутствует. Янн только подмечает, как нижняя губа парня по-детски поджимается, словно его игрушку кто-то пытается отнять. Казас не выдерживает и, хлопнув по столу обеими ладонями, артистично выкрикивает: — Лука! — Твою мать! — вырывается из уст парня, синие глаза которого с паникой следят за траекторией полета собственной вилки, с грохотом приземлившейся в итоге на пол. В попыхах он пытается её подобрать и оглядывается по сторонам, в надежде понять, насколько сильно привлекла внимание эта сцена и хохот его сумасшедшего друга. Послышались смешки свидетелей, на что Лука негромко чертыхнулся, обращаясь к Янну: — Что ты творишь? — Нахмурил брови он. — Я что творю? — переспрашивает Казас в попытках остановить непреодолимое желание продолжить смеяться, раз за разом проматывая эту сцену в голове. — Да я битый час пытаюсь привлечь хоть долечку твоего внимания, — оскорбленно продолжает он, безусловно, утрируя.       Но Янну казалось, что после двух выходных без встреч с лучшим другом ему уделят чуть больше внимания. Лука пару секунд молча смотрит вперед, тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. — Да, ты прав, прости. В последнее время я сам не свой.       Янн чутко реагирует на смену настроения, наклоняется к другу и вопросительно поднимает брови: — Что-нибудь произошло?       Лука хотел было ответить, что ничего не было или, может, в очередной раз сочинить историю о матери, сумасшедших соседях или нервном преподавателе, но в один момент понял, что это все до безумия уже осточертело и ему давно пора хоть с кем-нибудь об этом поговорить. — В общем, какая ситуация, — начинает он, едва постукивая ногой по полу. — Мне снятся сны. — Вау. — Протягивает с изумлением Казас, подпирая лицо руками, на что Лука лишь смеряет собеседника недовольным взглядом, подавляя в себе желание кинуть в него тарелкой макарон.       Еще один усталый вздох и он продолжает: — Сны, которые повторяются уже несколько месяцев подряд. Каждый раз я вижу человека… — Лука запинается и переводит взгляд на подзывающую к себе молодых людей подругу, алые губы которой расплываются в улыбке.       Лалльман кивает в её сторону, намекая собеседнику, что пора идти, на что Янн лишь поворачивает голову то на Луку, который довольно быстро убирает поднос со своим недоеденным обедом, то на виновницу незаконченного откровения.       Ничего не остается делать, кроме как подхватить свой портфель и вместе с Лукой подойти к девушке, которая, к слову, уже оживленно что-то обсуждает с блондинкой. — Манон? Даффи? — привлекает к себе внимание Лука, желая узнать, что могло от них потребоваться. — Ребята! — Оживленно начинает Дафна, практически перебивая подругу, которая едва успевает открыть рот, чтобы начать речь, — Мы на оставшиеся деньги, выделенные для студии, планируем устроить поездку в Прованс! Группой готовим великолепную программу, директор все одобрил! — Она не могла скрыть собственного изумления и, усердно жестикулируя, пыталась заразить им своих слушателей, — планируем снять дом и автобус, нужно будет лишь собрать небольшую сумму на некоторые мелочи, поэтому необходимо привлечь как можно больше народу! Ну, что думаете? — Ярко улыбаясь, задала вопрос Дафна, хотя для неё он был почти риторическим.       Парни лишь бросали друг на друга недоуменные взгляды. — Мы подумаем, — обворожительно ответил Янн, вспомнив о незаконченном разговоре с другом. — Отлично, тогда встретимся на собрании! — Хлопает в ладоши девушка, без сомнений воспринимая ответ как положительный. Её взгляд быстро останавливается на проходящей мимо компании, поэтому Дафна, ухватив подругу, быстро направляется к следующим «жертвам».       Лука едва успевает осознать происходящее, как его снова отвлекает вопрос Янна: — Ну, так что там со сном? Кого ты видишь? Диту фон Тиз? Трампа? Эйнштейна?       Лалльман же на это лишь пару минут хлопает глазами, пытаясь мысленно обработать полученную информацию. — А! — Восклицает парень и запускает пятерню в свои и без того растрепанные волосы, начиная медленно двигаться с другом к выходу из столовой. Лука снова бросает взгляд на лицо Казаса, оценивая настрой друга. — На самом деле, я не уверен что это кто-то конкретный, — Лука, к сожалению Янна, в очередной раз не успевает закончить свою речь, как его нос утыкается в мягкую ткань толстовки.       Легкие наполняются ароматом, от которого по затылку пробегает волна мурашек, а колени предательски подкашиваются. Он отступает на шаг и моментально встречается с парой серебряных глаз, вынуждающих его вздохнуть судорожно. — Ах, прости, — Лука слышит бархатный голос, который буквально уничтожает всё, что только могло пронестись в его мыслях за прошедшую половину дня, а его сердце, кажущееся отчего-то совсем маленьким в эту секунду, пропускает удар, — я тебя не заметил. — Полученная тёплая улыбка — и Лука Лалльман перестает существовать.

***

      Сумерки, спальня, пряный аромат витает в воздухе. Лука доверчиво смотрит на лицо незнакомца, концентрируя внимание на приподнятых уголках губ. Прохладные, мягкие кончики пальцев, едва касаясь, проходятся от мочки левого уха дрожащего юноши до кончика его подбородка, плавно спускаются по шее вниз и нежно проводят полосу легких прикосновений по контуру ключицы.        Не сумев вынести этой пытки, Лука хватается за руку высокого парня, как тот сразу же обрекает его слабую попытку вырваться из этой опасной близости на провал, хватая запястье Лалльмана своей рукой и отводя его в сторону.       Мучитель наклоняется вперед и шепчет на ухо: — Тшш…

***

Элиотт Демори. Безусловно.       Полтора года как уже главный любимец школы. Он очаровывал всем, чем только мог: походкой, речью, тембром, движениями кистей рук, волосами, взглядом, морщинками, возникающими даже при легкой улыбке. Ах да, улыбке. Стоило Демори улыбнуться, и ты сразу лишался всех своих мыслей. Хотя, возможно, подобное происходило лишь с Лукой.        Это раздражало. То, как ты теряешь контроль над собой, стоит только этому человеку появиться на горизонте.       Хотелось ли Луке узнать его ближе, убедиться, действительно ли стоит этот парень таких треволнений, загруженных мыслей и дрожи в коленях?       Конечно, хотелось. До безумия хотелось. До чесотки в кончиках пальцев хотелось, до безудержного желания постоянно поправлять свои волосы, кофту или лямку портфеля и до сомнения в том, умеешь ли ты вообще разговаривать с людьми нормально или, подойдя, не сумеешь и двух слов связать в присутствии этого идеального человека.       Он не раз искал повод, пытался уловить любую возможность, лишь бы оказаться ближе к Элиотту. Но жизнь, судьба, бог или еще какая-либо другая чертовщина неведомым образом словно разводила их по разным сторонам в течение полутора лет, в то время как все девчонки школы, да боже, даже его закадычные друзья умудрялись перекинуться с новеньким хоть парой доброжелательных слов.       Если честно, Луке хотелось кулаками о стену колотить от такой несправедливости.       Но однажды кое-что изменилось.       Когда Лука говорил о том, что не уверен в личности своего ночного гостя, он не то чтобы врал. Лалльман чувствовал, вдыхал, слышал во сне все настолько внимательно и четко, что, проснувшись, допускал мысль о том, что вряд ли бы вообще мог когда-либо в бодрствующем состоянии быть настолько же чутким. Но, просыпаясь, сколько бы ни пытался, Лука не мог вспомнить ни единой детали, указывающей на то, кем мог являться человек из его снов. Кроме одного факта. Как бы Лука не хотел это признавать — это был парень.       Сначала эта деталь заставляла его нервничать. Но позже, с каждой мнимой встречей, он начинал понимать, что ему абсолютно плевать как, почему и что вообще творится в его голове. Все, что он действительно знал — ему было хорошо.       Ему было тепло и уютно, спокойно и защищенно в присутствии ночного гостя. Покой и нежность наполняли его сердце стоило Луке только сомкнуть веки. И он готов был отдать все что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось. А мысль о том, что эта больная фантазия могла носить имя Элиотт Демори являлась всего лишь прихотью Луки, позволяющей получать удовольствие от своих глупых мечтаний еще больше. — Ты в порядке? — Лука ощущает, как его плеча легко касаются и он наконец осознает, что перед ним не мираж, не сон, а настоящий, чертов, Элиотт.       Впервые. Близко. Невероятно близко.       Синие глаза встречаются с серыми омутами и Лука тут же переводит взгляд на руку, все так же покоящуюся на его плече.

***

      Весь воздух разом выходит из легких, когда сильные руки, держащие его за плечи, прижимают Луку к стене. Тяжелое сбившееся дыхание возле уха пускает дрожь по телу и желание быть ближе. Чужие губы едва касаются шеи Лалльмана, вызывая судорожный вздох.

***

      Вот оно. Вот что изменилось. Последний месяц Луку постоянно ловили на уроках за невнимательностью, друзья шутили, что он умрёт от недосыпа, если не перестанет ночи напролет смотреть порнушку, в то время как сам Лука всего лишь хотел понять, почему содержание его снов все больше походило на фантазии какой-то малолетки в переходном возрасте.        Его это смущало и, при виде Элиотта, заставляло только сильнее ёжиться. Более того, ему было стыдно, что в этих сюжетах он представлял именно этого человека. Вот почему он хотел поговорить об этом с Янном. Лука не планировал озвучивать излишние подробности собственных фантазий или, тем более, детали, касающиеся самого ночного гостя. Но он уже ощущал острую необходимость в том, чтобы услышать от кого-нибудь шутливые подбадривания, списывающие это на усталость, загруженность, а может, и просто на банальное одиночество и неудовлетворенность. — Хэй, Лука? — И парень вновь возвращается в реальность, переводя удивленный взгляд то на зовущего его друга, то на первопричину своих глубоких раздумий. — А, да, все в порядке, — тараторит он, ощущая, как щеки предательски наливаются румянцем. Надо же было именно здесь и именно перед ним уйти в свои мысленные дебри.       Его снова отвлекает мягкий голос: — Слышали про грядущую поездку? Планируете участвовать? — Мягко улыбаясь, задает вопрос Демори. — Да. — быстро и уверенно заявляет за двоих Лука, заставляя Казаса своим ответом вздернуть брови от удивления. — Отлично, — легко произносит Элиотт и улыбается, Лука готов поклясться, словно самый сытый, самый довольный и счастливый кот. — Значит, увидимся.