Часть 16
10 января 2012 г., 21:58
*Здравствуйте, дорогие мои читатели. Очень рада, что вы отписываетесь. Особое спасибо тем, кто после каждой проды оставляют комментарий, хоть и не большой, но всё же. Это очень приятно. Вынуждена Вас расстроить или же наоборот порадовать, писать буду реже, ибо началась моя пытка - учеба >.<
Строчить для вас продолжения буду ночью))Спасибо. Ваш Ал.*
*Включаем, пока я не скажу выключить этот трек David Cook - Permanent*
Звонок разбудил меня среди ночи. Домашний телефон просто разрывался. Сколько времени? Раскрываю один глаз и вижу на циферблате: 04.35, спрашивается, какого х.ра? Потираю глаза пальцами, мне так не хочется вставать. Ещё и Сириус завыл. С чего бы это? Шикаю на собаку, иначе он сейчас разбудит Лиз.
- Да иду я, иду! - говорю я телефону, вставая с дивана. Ох, черт. Я уснул на диване. - Да, я слушаю.
- Герберт? - спрашивает незнакомый мне мужской голос. Зачем кому-то может понадобиться папа в пять утра?
- Нет. Это его сын.
- Томас? - ещё раз услышав голос, понимаю, что слышал его раньше. Но кто это? Этот голос такой подавленный, дрожащий.
- Уважаемый, представьтесь? И потрудитесь объяснить, какого черта Вы звоните в такую рань? У меня дочка спит!
- Том, это Альберт. - Что? Не верю своим ушам. Это же мамин брат. - Я никак не хотел разбудить твое дитя.
- Дядя, ну, ты что! Не ожидал твоего звонка. Как ты? Как мама?
- Ой, плохо, Том, плохо. Поэтому и звоню среди ночи. - Господи! Что же могло случиться? Сердце стразу в пятки ушло. - Дело в том, что Ребекки больше нет...
- Что?.. Нет! Дядя, что за бред ты несешь? - От услышанного, присаживаюсь на кресло, стоящее рядом. В сердце будто бы вонзили огромный осколок стекла. Нет!... нет… НЕТ! Мама не могла умереть. Не могла! Я не верю в это. Это не правда! Нет!
- Том, к сожалению, это так. Похороны завтра.
- Скажи мне, что с ней случилось? – выдавливаю из себя я. Господи, за что?..
- Остановка сердца. Умерла во сне.
- Господи! Не хочу в это верить.
- Никто не хочет, Томми. Никто. - Несколько минут молчу. Не могу поверить. Моя мама... Её нет.
- Как папа может с тобой связаться? - слезы градом катятся из глаз, поэтому все слова даются с огромным трудом.
- Он знает мой номер.
- Хорошо. Спасибо, что сообщил.
- Я был обязан. До свидания, Том. - Ложу трубку и нехотя иду в комнату отца. В доме очень тихо. Я присаживаюсь на край его постели опираюсь локтями о колени, закрывая лицо руками. Паршиво.
- Папа, - зову я, но нет никакой реакции. - Пап, проснись! Папа! - громко говорю я.
- Том? - говорит он, приоткрыв глаза. - Зачем ты меня разбудил?
- Пап, мама... Она... Она...
- Что, сынок, она что? - спрашивает, садясь на кровати, а я молчу. Больно.
- Она мертва, пап. Её больше нет, - поднимаю на отца красные от слёз глаза и понимаю - он шокирован. Противные слёзы опять льются из глаз. Обнимаю отца. Ему сейчас не лучше, чем мне. - Дядя Ал звонил только что и сообщил это.
- Когда похороны? - стальным голосом.
- Завтра.
- Я еду. Сегодня выезжаю вечером, чтобы быть там к ночи. Сделаешь мне кофе сейчас?
- Да, пап, конечно, через пару минут…
Сидим, молча, я всё ещё обнимаю его. Так легче. Хоть мама и не была для меня таким близким человеком, как папа, но всё же она моя мама. Она та, которая произвела меня на свет. И, конечно же, заняла отдельное место в моём сердце. Сейчас я не чувствую маму, словно в груди пустота. Это больно, поверьте. Очень больно, когда перестаёшь чувствовать человека душой…
Я не знаю, сколько мы просидели, сильный шок просто не дал мне этого понять. В общем, я встал и спустился вниз – на кухню. Я помнил просьбу отца, поэтому пошел туда. Сделав обычный кофе, несу его папе. Он так приятно пахнет, наверное. Я не чувствую запаха сейчас, не слышу звука. Боль, боль, боль. Ставлю отцовский напиток, а затем спускаюсь вниз. Опять на кухню. Там уютно и это, скорее всего, моя любимая комната в доме.
Подтянувшись на руках, сажусь на подоконник. Помню, раньше мама всегда ругала меня за это. Говорила, что когда-нибудь я проломлю подоконник, но он крепкий. Облокачиваюсь на стекло окна. Нет, слез уже нет. Они закончились, оставив влажные солёные дорожки на щеках. Ненавижу плакать…
*Выключаем*