Моя любовь к тебе - сильнейшая из сил.

– Ну ско-о-оро? – Сидя рядом со мной на кровати протянула Рина. – Ну ты видишь, какая дичь тут твориться?! – Я с возмущением ткнула пальцем в нотную тетрадь. – Когда я, черт возьми, начну готовить домашку на каникулах?! – Сердясь уже не на сольфеджио, а на саму себя, спросила я. Сегодня первый день апреля - по совместительству, первый день после каникул. Ещё его "днём дурака" называют. Да. Тот день, когда каждый стремится кинуть фразочку по типу: "У тебя вся спина белая! ". Но, видимо, в этой жизни что-то пошло не так, и вместо того, чтобы смеялись мы, над нами издевательски смеялось солнце. Которое, черт бы его побрал, взяло отпуск на время каникул! Но сейчас оно, окаянное, уже спряталось за горизонт. И верно сделало! Ещё чуть-чуть и я безо всякого оборудования отправилась в космос, надавать ему по роже. Теперь вот сижу. И думаю, не построить ли машину времени, чтоб надавать по роже самой себе несколько дней назад и заставить наконец хотя-бы взглянуть на сольфеджио! – Что это хоть такое? – Окончательно заскучав, Рина приблизилась ко мне и заглянула в тетрадь. – Септаккорды, цепочки, характерные интервалы... Греческие лады... Глаза Рины округлились от тихого ужаса и она, видимо, решила больше меня не трогать. Мало ли. Я обречённо вздохнула и, скрипнув зубами, продолжила писать. Прошло ещё около получаса. Рина мирно себе проверяла соцсети, периодически посмеиваясь. Собака, будучи абсолютно уверенной, что её никто не видел и не слышал, зашла в комнату и уселась приводить себя в порядок под кроватью. Первое апреля постепенно перешло во второе. – Ты вообще и без меня могла лечь спать... – Сказала я Рине, закончив наконец эту чертову домашку. Девушка только скорчила обиженную мордашку и отложила телефон. Мол, я же тебя ждала. Я вздохнула в унисон с сидящей под кроватью собакой, и на четвереньках поползла к подушке. Рина засмеялась и легла рядом. – В следующий раз я покусаю эти твои септаккорды. – Буду очень даже за. Я устало улыбнулась и, накинув на нас двоих одеяло, нежно поцеловала Рину на ночь. Септаккорды, ах, септаккорды! Какое страшное слово. И не менее страшные судьбы У этих зловещих слов. Но любовь, словно по септаккордам, По струнам старинных роялей Бьёт звонкими молоточками, Въедаясь в барабанные перепонки. Любовь не бывает гладкой - Она всегда диссонирует. Она предпочитает храматику, Классической диатонике. Если кварты то увеличенные, Если терции, то уменьшенные. Но в конце, любая храматика Сходится в унисон. Сколь бы ни были септаккорды Печальными по натуре И сколь бы страшными ни были Они по природе своей... А любовь, хоть и любит храматику, Хоть и кланяется альтерации, Но на конечных аккордах Сходится в унисон. Я зажгу для тебя звёзды. Подарю любые планеты. Я найду тебя где угодно На любом клочке нашего света. У меня от волнения руки трясутся. А вдруг при нашей встрече. Я так сильно тебе обрадуюсь, Что аж в обморок упаду. Я зажгу для тебя эти свечи. С запахом нежной лаванды. Я отдам тебе эти мечты. Чтобы ночью тебе снились только волшебные сны. Ты моё яркое солнце. С тобой моё сердце быстрее бьётся. С тобой моей радости нет конца. С тобою сбылась моя главная И самая заветная мечта.