Загнанные души

      — Маринетт, — тихо прошептала Алья, желая вывести подругу из сумрачных мыслей. Сейчас уже вечерело, на пустые улицы Парижа спустился легкий туман, уличные фонари, освещая дорогу своим одиноким путникам. Друзья сидели в этот момент возле одной из палат городской больницы. Рядом с дверью висела пластиковая папочка со стопкой исписанных листов внутри. На первой странице отчетливо было видно фамилию и инициалы больного, наблюдаемого в этой комнате. А. Агрест. — Маринетт? — нервы ребят были и без того на пределе, но они старались держаться. Нино сдержано сжал ладонь темноволосой подруги и тоскливо обогнул взглядом светлый коридор. — Простите, я никак не могу успокоиться, — нервная дрожь не давала покоя девушке. Она с трудом могла стоять на ногах. После того, как Дюпен ворвалась в больницу, слегка испугав медсестёр и всех больных, что находились в холле, Алья доложила ей об ухудшении состояния Адриана. Что-то пошло не так, пациенту внезапно стало плохо и врачи с трудом смогли распознать внутреннее кровотечение в районе брюшной полости. Конечно, в саму реанимационную их никто не пустил бы, поэтому Нино предложил ждать возле палаты Адриана. — С ним все будет хорошо, просто верь мне! — от слов верной подруги Маринетт полегчало, но лишь на какое-то время. — Боже, да что можно делать там столько времени?! Мы сидим уже битый час тут! Эй, медсестра! Да, вы! Я хочу узнать, как долго… — взбешённая и взвинченная Сезар последовала за удаляющейся (А: скорее убегающей) фигурой персонала. Тогда-то вся решимость и стойкость девушки исчезли, словно бы их ветром сдуло. Через некоторое время Алья вернулась к друзьям. — Что с тобой? — обеспокоено спросил Нино. Он, как и Маринетт, наблюдал одну самую неожиданную и необъяснимую картину: Алья, неуловимая бестия интернета, плавно присела на стульчик и томно вдохнула, словно мечтая о прекрасном принце. — Ей дали немного успокоительного, уж больно она резвая. — язвительно прозвучал голос медсестры. Высокая стройная женщина лет тридцати пяти с копной светлых волос и карими глазами немного оскалилась и злорадно любовалась Сезар. — Ваша подруга тот ещё огурчик! Из-за неё у меня все врачи чуть с ума не сошли! Влетела в ординаторскую как к себе домой и начала кричать, словно её на скотобойню отправляют! — в этот момент Нино и Мари лишь ещё больше поникли и буквально вжались в свои стулья. Врач подошла к парочке и всучила два пластиковых стакана. Друзья покорно приняли подношение, хотя и не понимали смысла в подобном жесте. — Протяните-ка, — ребята так же осторожно последовали строгому приказу и вытянули руки со стаканами в ладонях. Женщина довольно улыбнулась и, вытащив из кармана маленький флакончик жидкости, откупорила крышку. — Оно вам сейчас не помешает. Кулер с водой стоит вон там, — Женщина указала в правую сторону, параллельно подливая пахучую жидкость в прозрачные стаканы. — Что это? — недоумевала Маринетт, хотя и сама прекрасно знала, что это успокоительное. — Пей, иначе вы у меня тут коллективно все в морг поедете. — женщина неодобрительно оглядела друзей и нервно цыкнула. — Пей, кому ж сказала! — парочка встрепенулась и помчалась к кулеру. Когда они вернулись, блондинка уже сидела на месте Нино и что-то разглядывала в телефоне. Заметив приближение новых знакомых, кареглазая убрала гаджет в карман и исподлобья покосилась на ребят. — Меня зовут Беатрис Сигаль, я являюсь заведующим терапевтического отделения и лечащим врачом вашего друга, Адриана Агреста. — Когда женщина упомянула заветное имя, Маринетт насторожила свои ушки и стала внимательно следить за движение губ врача. — Итак, ваши имена мне уже известны, так что пропустим приветствие. Что у нас дальше? Ох точно, вспомнила! — Она обвела взглядом всю троицу и продолжила. — Как вам уже известно, сейчас месье Агрест находится в сложном положении, у него обнаружили внутреннее кровотечение, которое не так уж и легко остановить, как впрочем и заметить. Так что вашего друга вполне можно считать счастливчиком! — Но радостная нота вызвала ещё больше беспокойства и недоумения со стороны друзей. — Короче говоря, хотя операция и заняла много времени, лучших врачей больницы и последние остатки ваших нервных клеток, но сейчас все позади и жизни Адриана больше ничего не угрожает. Так что можете спокойно выдохнуть и ступать домой! — Что?! — Взвизгнула брюнетка, а Нино с Альей лишь тихонько шелохнулись от неожиданности. — Но… Но… — Никаких но! Я, кажется, ясно выразилась. Вы обязаны пойти домой и отдохнуть! Я не собираюсь вас тут успокоительным откармливать, да капельницы ставить! Вашему другу сейчас нужен покой и тишина, понимаете? Покой! — Врач почти загробным голосом произнесла последнее слово и его смысл буквально вжился в сознание Мари. — Когда его можно будет навестить? — Жалобно спросил Нино. — Думаю, что через пару дней Адриану должно стать лучше, тогда и приходите. — Мадам Сигаль тепло улыбнулась друзьям и поспешила удалиться, напомнив о том, что она следит за ребятами и ждет, что они последуют её совету и пойдут по домам.

***

В течении последующих недель Маринетт в компании Альи и Нино навещала Адриана. Каждый день, закончив с уроками и толстенными стопками тетрадей, девушка мчалась в продуктовый магазин, а после спешила поскорее в больницу. За это время Адриан не только пришёл в себя, но и даже мог встать с кровати самостоятельно, хотя медсестры его за это безумно ругали. Ведь какая женщина в здравом уме откажется от желания помочь беспомощному красавчику? Но, к большому облегчению, мадам Сигаль вовремя появлялась и гоняла свой персонал, очередной раз отгораживая их от несчастного парня. Адриан был безумно признателен ей за такую помощь. Что же касалось Маринетт, то к ней парень был по прежнему холоден и лишь сдержанно произносил обрывистые фразы. — И что твориться в голове у этого парня? — Как-то спросил Джон, сидя за передней партой напротив учительского стола. Дюпен злобно оскалилась, не желая продолжать запретную тема под названием «А». — Что? Я лишь спросил? Считай, что это мысли вслух. — Тогда будь добр, контролируй себя! — Девушка судорожно сжала шариковую ручку в ладони и услышала приглушённый скрежет. Когда Мари ослабила хватку и поглядела на канцелярскую вещицу, то заметила несколько трещин. — Черт! — Клейн смирно наблюдал за тем, как его прекрасная Леди смущенно рыскала в нижних ящиках своего стола в поисках ручки. — Что б тебя! Слушай, — начала девушка, как только заметила на себе пристальный взгляд соседа, — а может ты свалишь отсюда, а? — Ну уж нет, букашка! Даже не думай на мне срываться! — ехидно рыкнул парень, немного пристав со стула. Когда же он подошёл вплотную к подруге, Мари нервно сглотнула и слегка попятилась назад. — Ты меня боишься? — нужно было отдать должное Джону, голос у него был что надо. Подобрав определенный тембр, он вновь приблизился подруге и тихо прошептал, обжигая своим дыханием пухлые губки девушки. — Неужели букашка боится меня? — повторил он, не сводя глаз с Дюпен. — Я хочу тебя, сейчас! - Маринетт даже и пискнуть не успела, как Джон подхватил её за талию и усадил на стол, предварительно скинув с него все вещи. — Ммм, — обессилено простонала девушка, когда мягкие губы парня накрыли поцелуями её губы, а ловкий язычок проник в рот. Внизу жива у обоих запорхали бабочки, Клейн слегка напрягся и осознание мгновенно настигло Дюпен — она не единственная, кто давно сдерживается. Он терпел все это время, покорно ждал её, пока она не наиграется в роль святой монашки, что приносит подношения несчастному калеке. — Прости, — нежно прошептала Мари, когда их поцелуй был разорван из-за нехватки воздуха. Смущенная, до жути откровенная и такая невинная — она возбуждала и ему только лишь хотелось мечтать о том, как сегодня ночью она будет стонать под напором его малого друга, как она будет умолять его делать это жёстче и быстрее, чуть ли вдалбливаться в неё, как она будет выкрикивать его имя, когда кончит, и уж тем более он желал увидеть и прочувствовать, как девушка будет благодарить его своим ротиком, до чистоты вылизывая возбужденный член. Джон уже был готов сорваться, наплевать, что они в школе! Он хотел её здесь и прямо сейчас! Не обращая никакого внимания на просьбы остановиться, Клейн продолжил покрывать сладкими поцелуями шелковую кожу Мари, начиная с шеи плавно переходя к груди. Осторожно расстегнув все пуговицы на бежевой блузе Дюпен, парень припал губами к небольшой впадинке между грудью, потянувшись руками к плечам и стянув с них верхний элемент одежды. Когда на пол упал белый лиф с кружевами, учительница покрылась краской ещё сильнее прежнего. — По… Постой! Пожалуйста! Ах! Подожди, молю тебя! Джон! — Маринетт уже запыхалась и едва могла произносить внятную речь. — Ну уж нет! Я хочу тебя, а ты меня — это нормально иногда заниматься сексом. Все так делают. Парень обхватил ладонью одну небольшую грудь, переменно то оттягивая маленький сосок, то сжимая и закручивая своими умелыми пальчиками, а ко второй припал уже губами, проворачивая на ней те же действия, что и на её соседке. Властно прикусив розовый, набухший сосочек, Джон вновь заполучил сладкий стон из уст его прекрасной Леди. — Не… Нет! Нас же… Нас же могут уви… увидеть! Ах! — умоляла, запрокинув голову назад. В чём-то она была права, ведь их разоблачение вполне имело возможность сбыться наяву. — Черт бы вас всех побрал! — Клейн ругнулся и, подобрав с пола блузку и лиф, протянул вещи Дюпен. — Одевайся, мы едем ко мне! — властный голос до дрожи взбудоражил девушку и она невольно стала собираться. Безусловно, сама идея о том, чтобы переспать с учителем истории в разгар учебного дня, была дикой и невыполнимой, Маринетт все же жалела, что остановила друга. Когда пара оказалась у машины, Клейн уже был готов сесть, но Дюпен, желая хоть чутка усмирить разгневанного и возбужденного парня, решила его немного подзадорить. — Знаешь, — прошептала она Джону прямо в ухо, параллельно покрывая его поцелуями, — Я там вся мокрая. — а после, прикусила мочку уха и слегка оттянула на себя. — Поехали лучше ко мне.