Музыкальная шкатулка

- Ты был великолепен, - Мединский снова стоял в его гримёрке, не дав тому даже дух перевести. Когда успел только? Там ещё даже последние члены труппы не откланялись… Женя выскочил чуть раньше. - Я всегда великолепен! Особенно на фоне такого бездарного сценария... - выдохнул кое-как парень, разминая мышцу бедра, не совсем чисто приземлился в конце. «По роману В.Р. Мединского. Главная партия – Евгений Баженов» - гласила афиша. Этого и хотел Евгений и не важно, что роман – бездарность, и вообще Мединский тот ещё историк. Это никак не влияло на его хореографию и технику. И он видел по глазам зрителей, что следят они не за притянутым сюжетом, а за малейшим движением его ног, осанкой и каждым вздохом. И он знал, что был прекрасен. - Следующий месяц Москва только и будет, что говорить о тебе, - Владимир оказался рядом с его стулом и, ловко обхватив его лодыжку, заставил тянуться. Баженов охнул от боли, хватаясь пальцами за стол. Как много позволял себе этот человек и как много уже знал, о нём. Но мышцу отпустило, правильные движения, этот… уже научился и знал его тело лучше самого Жени. Баженов устало вздохнул и поднял глаза наверх, встречаясь взглядом со своим персональным зрителем и ценителем, - я больше не буду играть в чем-то подобном, я стану... лучшим... и на такое убожество никогда не... подпишусь. Мне больше... не надо играть вторые роли. Мне больше... не придётся с тобой спать, - устало выдохнул. Внутри всё ещё шумела музыка из финальной сцены, и сердце всё ещё билось в такт постановке, он ещё был «там», не успев окончательно снять маску. К сожалению, в жизни нельзя делать такие же необдуманные и драматические поступки, как на сцене, реальность переломит любого. - Женечка, - за обманчиво-мягким обращением последовала стальная хватка. Сильные тонкие пальцы сжали его подбородок, заставляя смотреть вверх и вытягивать шею. Забавным было то, что на самом деле он выше Мединского, но тот находил способы заставить его смотреть снизу вверх. Вот и сейчас он сидел перед ним на стуле, весь в блёстках и поте, подчиняясь его хватке и смотря в серое не интересное лицо напротив. - Ты уже мой. Навсегда. Женя заулыбался, как пьяный, нервно хихикая, хотя звуки выходили хриплые из-за того, как его держали. Он как будто бы захлебывался, захлебывался этим невыносимым снобом, министром... - Нет... – выдохнул он никому не нужный протест. Просто потому что таков был он и даже подчиняясь, он язвил и рычал, как дикий зверь. - Ты ещё не понял? - усмехнулся мужчина, сильнее сжимая пальцы и заставляя Женю подняться на ноги, - премьера... - нагнул его над столом, слегка толкнув лицом к собственному зеркалу. - Это не твоё освобождение... - одна рука переместилась на волосы Баженова, потягивая за них, что бы он смотрел на себя в зеркало, второй же Мединский заставил того развести ноги, - это твоя подпись в нашем контракте, - он нагнулся ближе к его уху и понизил голос, смотря тому в глаза через зеркало. Холодная пряжка ремня коснулась ягодиц через тонкую ткань, а Евген охнул и интуитивно прогнулся в спине. В гримёрке царил полумрак, и только желтые лампочки вокруг зеркала отражались бликами в линзах Владимира. Наступила пауза, и тишина прерывалась только восхищенными криками, которые доносились до них со сцены. Он всегда ждал... Женя всегда был тем, кто должен был дать разрешение на продолжение. Вот и сейчас Мединский позволил себе лишь нетерпеливо сжать его волосы чуть сильнее, чтобы тот принял уже решение. - Со смазкой... - выдохнул Женя, нашаривая пальцами тюбик в первом ящике стола.