bad at love

bts — make it right чонин жмурится на июльском солнце и переворачивает кепку козырьком назад. это его последняя лагерная смена, брекеты все еще красуются на зубах, а ветер, дующий с моря, настолько теплый, что мальчишка ощущает приятное жжение в легких от счастья. последнее беззаботное лето перед выпускным классом, пожалуй, именно то, что нужно для него сейчас, так что ян определенно намерен хорошенько отдохнуть и выжать все положительные эмоции из этих трёх недель. первым делом он бросает чемодан неразобранным прямо в комнате, наспех заправляет кровать и бежит скорее к морю. мальчик снимает потрепанные кеды, садится на теплый песок и зарывается в него пальцами, направив взор на море. волны плещутся о берег, ветер такой морской-морской, даже дышать легче, и чонину кажется, что это самое настоящее счастье. рядом приземляется рыжий мальчишка и повторяет движение нина. у незнакомца карие глаза, губы сердечком и очаровательная россыпь веснушек на лице, а еще яркая улыбка, благодаря которой солнце могло бы уйти в отпуск: тепла и света хватит сполна. — я феликс, — юноша все так же улыбается и машет своей маленькой ладошкой. — хорошо здесь, правда? тихо, когда дети не бегают, погреться можно и на море посмотреть. — феликс говорит на ломанном корейском, и чонин задается вопросом, какой же язык у него родной. вслух он, конечно же, его не озвучивает. — чонин. и да, я люблю это место. с детства в лагерь приезжаю, море с того времени и люблю. феликс красиво улыбается и много болтает своим нереально глубоким голосом, а еще перебирает маленькими пальчиками бусинки на своем браслете и очаровательно смеется. чонину отчего-то кажется, что эта смена будет самой лучшей. *** феликс уговаривает вожатых поменяться с одним из соседей чонина и теперь не отлипает ни на шаг, лишь иногда цепляясь к одному из вожатых — бан чану, который похож на ребенка, но строгий, хоть и добрый до чертиков. чонин снова медленно привыкает к лагерной суете, шуму в столовой, теплому морю и мягкой улыбке феликса. им весело вдвоем на самом деле: феликс славный малый, много смеется, а чонину просто приятно рядом с ним находиться. он.. милый? милый, когда перебирает что-либо пальцами, кутается в одеяло с головой, брызгается соленой водой, поправляет рыжие пряди. он просто милый. он тайком таскает нина ночью к морю, где они встретились в первый раз, и много-много всякого рассказывает. чонин в это время смотрит на звезды и думает, что все хорошо. — знаешь, чем мне море нравится? — хрипло спрашивает ликс и кидает камушек в воду. — ни капельки, — признается чонин и переводит свой взгляд со звезд на море. — мне нравится тем, что оно разное. как человек, знаешь. то бушует, злится, то плачет, то радуется, то отдыхает. я хочу нарисовать море к концу смены. — а мне море напоминает австралию и дом. хоть какой-то кусочек дома на другом континенте, — фел грустно улыбается и переплетает их пальцы. — а еще на дом похож ты. такой же теплый и уютный, — чонин жмурится и пытается дышать ровно. он будто тысячу воздушных шариков проглотил и теперь смеется заливисто. на душе тепло, а маленькая ладошка феликса в его большой кажется правильной. — нарисуй нас на пляже. *** феликс красиво танцует, и на одной из дискотек чонин только и делает, что пялится на старшего, потому что феликс очаровательный, красивый и похож на того, с кем можно завести тот-самый-лагерный-роман. в лагере все можно, поэтому на медляке он цепляется за чужую маленькую ручку и предлагает потанцевать. феликс, как обычно, широко улыбается и соглашается. они медленно покачиваются в такт незамысловатой песенке на английском, и ликс подпевает ее на ухо чонину. тот покрывается мурашками с голову до пят и утыкается в чужую шею носом, а после оставляет легкий поцелуй там же. феликс нравится чонину, поэтому ночью они снова убегают на море. феликс впервые ничего не болтает, просто дышит и переплетает свои пальцы с пальцами нина. они сидят, окутанные шумом моря и какой-то расслабляющей музыкой из плейлиста ликса, так долго, пока чонин не притягивает феликса к себе за подбородок и не целует, аккуратно сминая губы. тот отвечает настолько нежно и трепетно, что нин готов закончиться на месте. ликс тянет мальчишку на себя, падая на песок, и снова целует настолько эмоционально, насколько может. рассвет они встречают, держась за руки, и этот момент хочется запечатлеть досконально: феликс с припухшими губами и песком в рыжих волосах, персиковое небо, шум прибоя, улыбка на губах чонина. это все кажется им чертовски важным. *** ночь перед отъездом подкрадывается незаметно. они, как обычно, сидят на песке, обнимаясь, будто бы пытаясь запомнить друг друга, отпечатать в памяти, чтобы точно не забыть эти три недели вдвоем. чонин мажет губами по веснушчатой щеке, вымученно улыбается и прижимает феликса поближе к себе. тот садится на его бедра и отчаянно целует, пытаясь не плакать. — мы же увидимся еще? — целует в нос — хотя бы раз. — покрывает поцелуями щеки. — черт, пожалуйста. чонин крепко обнимает ликса и давит в себе желание плакать. он знает, что лагерные романы долго не длятся, и этот, к сожалению, не исключение, даже если очень хочется. он молчит, потому что не хочет врать и огорчать. он просто целует феликса, надеясь, что этот момент никогда не закончится. — ты нарисовал? чонин-а, ты обещал. — чонин улыбается, несмотря на то, что выть хочет. рисунок акварелью он показывает феликсу в комнате и просит оставить его себе насовсем. мало ли что. *** чонину уже восемнадцать, совсем большой мальчик. брекетов больше нет, волосы отливают ярко-красным, а счастья в нем примерно столько же, сколько год назад в первый лагерный день. первый день в университете отдает какой-то странной свободой на вкус, и чонин невольно вспоминает то лето год назад, когда он целовал каждую феликсову веснушку. нин начинает потихоньку забывать его лицо, но глубокий голос, доводящий до мурашек, и яркие веснушки он не забудет никогда, вероятно. он думает, что детские влюбленности должны оставаться детскими влюбленностями. в коридоре его с ног сбивает некто шустрый, и кофе по-банальному оказывается на его свитере. феликс смотрит удивленно. у него теперь блонд, а еще он подрос, хотя ладошки все такие же маленькие. — я думал, что никогда тебя больше не увижу. — он шепчет в шею, всякие нужные глупости, обнимает до хруста костей и целует каждый миллиметр лица. — черт, мы же целый год не виделись. ты же помнишь меня, чонин? — твой корейский стал гораздо лучше, — ликс улыбается так же ярко, как когда-то и обнимает еще крепче. — я сохранил твой рисунок. чонин целует сладко, забивая на испорченную одежду, и понимает, что рядом с этим чудом с веснушками на носу его лето может стать бесконечным.