a match made in heaven

— Как вы… — не успевает договорить Джемин, как его чуть не сбивает перепуганный Джисон, мчащийся к Ченле. Ренджун тут же достает амброзию и нектар, а Джено внимательно рассматривает все повреждения младшего. К сожалению, у сына Аполлона не было такого мощного дара исцеления как например, у его братьев Феликса и Уилла, но что-то он сделать может. Поэтому, сосредоточившись, юноша посылает успокаивающие импульсы младшему, чтобы слегка снять его боль. По крайней мере до того момента, как ему не окажут нормальную помощь. — Все потом, — отмахивается от Наны Донхек, — нам надо срочно выбираться. Перед тем как полукровки оказались наверху, сын Афины проверил Хэчана и Марка на какие-то травмы, которых, к счастью, не оказалось. Уже на свежем воздухе, видя садящееся солнце, полубоги поняли, как сильно устали. Поход обратно до машины, однако, омрачил настроение всех сразу же. Час пешей походки, двадцать минут на машине — и они снова вернулись к старшим. Чону сразу же забрал сына Посейдона в лазарет, а Тэен разогнал почти всех, кроме Хека, по комнатам. Джисон пару раз порывался уйти к Чжону, но Ренджун пресекал все попытки младшего, пока тот не уснул от усталости. Джено и Джемин тоже свалились без задних ног, особенно последний. А вот Марк, в отличие от всех, так и не сомкнул глаз, пока не появился сын Аида. Он выглядел особенно уставшим, видимо старшие ему рассказали что-то не очень приятное. Впрочем, не Минхену думать об этом — он сам не так далеко ушел от Ли-младшего. — Все в порядке? — спрашивает сын Зевса, валяясь на кровати, пока его глаза быстро сканируют фигуру Донхека. — Если что, то ты всегда можешь поговорить со мной. От ослепительной улыбки старшего Хэчан немного теряется. Вопрос поставил юношу в тупик: с одной стороны все хорошо, по крайней мере та часть, которую сын Аида привык показывать, но с другой — после услышанной новости от хенов ему хочется плакать. Все его мысли отражаются в его глазах, так что Марка тут же подскакивает, обнимая Хека. И младший не выдерживает. Он всхлипывает, крепче хватаясь за Минхена, как за спасательный круг, и начинает плакать. Канадец чувствует растерянность: что же такого ему сказали, что сын Аида, — один из, несомненно, самых сильных людей из тех, кого Марк знает, — дошел до такого состояния. Сын Зевса обнимает младшего в ответ, шепчет глупости на ухо, пытаясь изо всех сил успокоить, и, о чудо, ему это получается. Хэчан засыпает, а следом, не выпуская Донхека из объятий, проваливается в царство Морфея и сам Минхен.

***

Утро встречает очень и не очень выспавшихся полукровок готовым завтраком, услужливо приготовленным хенами, а также робкой улыбкой Ченле, к которому сразу же летит на первой космической скорости сын Гермеса, стискивает в объятия, не слишком сильные, и все говорит и говорит о том, как сильно волновался за старшего, предупреждая, что теперь вообще не отпустит его от себя и никакие Хироны не помешают ему в этом. Взволнованные взгляды хватает на себе Донхек. Юноша кивает, как бы говоря, что все в порядке и беспокоиться не стоит. Врет и не краснеет. Это понимают и Сычен с Тэеном, и Марк. — Минхен, — тихонько зовет сына Зевса Дун. — Да, хен? — С нами Хек-и не поговорит, а я уверен, что ты видел его состояние. Попробуй разговорить его, пожалуйста. — Я попытаюсь, — во взгляде Марка — твердая уверенность. «Похоже, наш Хек-и действительно в прекрасных руках, ” — думает Сычен и улыбается. — Как ты себя чувствуешь, Ченле? — спрашивает Ренджун у сына Посейдона. — Намного лучше, хен, — и это правда. Исцеляющие мази сына Деметры сделали невозможное — боль отступила, оставляя лишь легкую слабость. Пару дней, и физически китаец полностью придет в себя. Что не скажешь, правда, про его ментальное состояние. Кошмары еще долго будут мучать Чжона, но с поддержкой близких юноша сможет их пережить. Тэен хлопает в ладони, привлекая внимание: — Сейчас Чону-я осмотрит Ченле, и через два часа мы с Ютой ждем вас в комнате отдыха в 127 офисе.

***

— Хек-и? Как только оба переступают порог комнаты, Марк заставляет младшего сесть. Взгляд Донхека уже не такой потерянный, но в нем все еще присутствуют нотки горечи. — Расскажи мне, что случилось… Просьба Минхена звучит с нежностью в голосе, которой совершенно не хочется сопротивляться. Сын Аида валится головой на колени сидящего старшего, думая, как начать разговор, потому что избежать у него его точно не получается. Не тогда, когда об этом спрашивает Марк. — Вчера… — Полукровка тихо вздыхает, не смея сделать зрительный контакт с сыном Зевса, — Тэен мне рассказал, как обстоят дела в Лагере. Почти все винят меня в том, что пропал Ченле, ссылаясь на моего отца, — Хэчан криво усмехается, — Они уверены, что это он мной управляет, чтобы сместить Олимпийцев, — полубог резко вздохнул, — они ненавидят меня, Марк-и… Старосты созвали совет, на котором присутствовали Хирон и Чунмен, доказывая мою причастность к нападению на лагерь, ко всем пророчествам, и виня во всех бедах, — по щеке Донхека скатывается слеза. Минхен не может поверить в то, что слышит. Для него, не так давно появившегося в этом мире, такая расстановка дел — дика. Сын Зевса гладит по волосам младшего, собираясь с мыслями. — Они просто не знают тебя, Хек-и, — после минуты молчания говорит он, — Ты самый прекрасный человек на свете, и я не устану это повторять. Главное, что ты знаешь всю правду, а остальное… — Минхен как будто взрослеет на глазах, вкладываясь в свою речь по полной, — остальное тебя не заслуживает. Никто тебя не заслуживает, Хек-и. Они глупцы, не принимай это все так близко к сердцу, малыш. Марк крепко обнимает сына Аида, а его сердце, также как и сердце младшего, готово выпрыгнуть. Оба сразу же смущаются порыва старшего, от которого Минхен, осознав, что сказал, заливается краской. Однако это приносит свои плоды: на губах у Хэчана — очаровательная улыбка, его глаза снова начинают сиять. — Ты удивительный, — говорит Донхек и крепко обнимает сына Зевса, чувствуя себя в полной безопасности. О, сколько усилий пришлось сдержать Марку, чтобы не поцеловать растрепанного младшего и прижать к себе, никогда не отпуская больше Кажется, этим он заразился от Пака. — Единственный, кто здесь удивителен, — это ты, Хек-и, и за это ты мне чертовски нравишься, — выпаливает Минхен, прежде чем осознает, что натворил. Хэчан сразу же разворачивается, чтобы посмотреть в глаза сыну Зевса. В том ли значении ему послышались эти слова? Или Марк так пошутил? Да, он сам не так давно признался себе, что считает Ли-старшего очень милым и привлекательным, но надеяться на взаимность? Стоит ли опустить эту тему? — Я наверное сболтнул лишнего, — кажется, кто-то подлил Минхену эликсир, развязавший юноше язык. — Но, ты мне действительно нравишься не как друг, а как парень. И я пойму, если это не взаимно, но, — продолжает тараторить полубог, — я очень надеюсь, что это так. Боги, что я вообще несу? Еще чуть-чуть и сыну Зевса надо будет делать гипервентиляцию легких, иначе он задохнется от потока слов. Как нельзя, вспоминается, что за завтраком Юта подозрительно долго нес чай. Вот же ж, змеиный хен. Очень смущенного Марка поцелуем затыкает Хэчан. Мимолетный, легкий поцелуй, который чувствуется для одного карамелью, а для другого, почему то, арбузом, расставляет все точки над буквой «е». Пара головокружительных секунд откладывается в сердцах и мыслях обоих. — Так, ты будешь со мной встречаться? — робко интересуется еще не до конца отошедший от шока Марк, на что получает тихое «да» и еще один поцелуй.

***

После того, как Чону осмотрел Ченле, в лазарете остались лишь сын Посейдона и Джисон, потому как сын Деметры, сославшись на срочный вызов, быстро ушел в неизвестном направлении. Единственное, что расслышали полубоги, это то как Ким объяснял какому-то Лукасу правила оказания первой помощи. — Хен, — младший, за то время, что его не видел китаец, успел повзрослеть на глазах. Во взгляде добавилась некая мудрость, полностью ушла наивность. — Да, Сон-и? — Обещай, что больше никуда от меня не отойдешь, — а нет, похоже Ле показались все изменения преждевременно. — Обещаю, Сон-и. А теперь, — он чуть улыбнулся, — расскажешь мне, что произошло нового? И Пак, сдавшись обаянию сына Посейдона, начал рассказывать обо всем: о том, что чувствовал, когда его хена похитили, о пророчествах, о старших, о Хэчане, который оказался не таким, каким его описывают в лагере, о Юте и о поездке в целом. А Ченле сидел, утонув в объятиях младшего, и слушал все, что накопилось на душе у сына Гермеса. На самом деле, полубог завел разговор обо всем не просто так: во-первых, конечно же, чтобы Джисон выговорился и уснул крепким сном, не беспокоясь, что юноша снова пропадет, и, во-вторых, чтобы попытаться узнать, какой момент стал поворотным, который изменил все будущее в целом, потому что каждый раз, как он проваливался в бессознательное состояние он уже не видел смерти близких, а, наоборот, радовался победе вместе с шестеркой таких разных, но таких одинаковых полубогов, которые, несмотря ни на что, там, далеко-далеко, стали семьей.

***

— Даже не верится, что хотя бы какая-то часть нашего приключения закончилась. Джено поворачивается к сидящему на подоконнике Джемину, на которого вдруг нашло неизвестное, — по крайней мере, для На, — чувство. — Что случилось, Минни? — сын Аполлона подходит к своему парню, опускает голову ему на плечо, улыбается и приобнимает, даря свою поддержку сыну Афродиты. — Мне просто не верится, что это конец, что мы смогли так просто оттуда уйти. — По-моему, в тебя поселился дух Ренджун-и, которого я видел полчаса назад и который точно также размышлял над всей этой ситуацией, — фыркает Ли, усаживаясь рядом. — Пускай это будет временное затишье перед бурей, но нам надо насладиться каждым его мгновением, ты так не думаешь? — Какой ты у меня умный, — смеется Джемин и тянется за поцелуем. Солнце весело пригревает двум влюбленным, не небе нет ни тучки, а в сердцах полукровок, наконец, поселяется блаженная тишина, которую они так долго ждали. Пусть это все иллюзия, пусть они не понимают всего, что творится в этом мире прямо в эти мгновения, но такое положение дел нужно им всем, как глоток свежего воздуха после длинных дней взаперти, как крылья перелетной птице и как поездка к близким после долгой разлуки. — Знаешь, — вдруг говорит Джено, положив голову на макушку сына Афродиты устроившегося в объятиях своего парня, — каждая история всегда заканчивается на положительной ноте, несмотря на то, какая сторона победила. Просто не все ищут свои плюсы в минусах. Поэтому, я уверен, что наша история закончится также хорошо.

***

— Итак... Из-за того, что кое-кто, — приехавший после задания Лукас, — взорвал кофейную машину, пришлось собираться к кабинете заседаний. Во главе стола на свою привычную позицию сел Тэен, по его правую руку расположились Юта, Сычен, Ренджун, а также Джисон с Ченле, а по левую - Донхек, Марк, Джемин и Джено. — Возможно, мы торопим события, но, Ченле, нам нужно узнать хоть что-то, — говорит Ли-старший, — Возможно, это вызовет у тебя неприятные воспоминания. В этом случае, просто прерывайся и дыши, хорошо? — получив кивок, молодой человек продолжает, — Начнем с того, что со мной списывался Чунмен и вас уже ждут в Лагере. От Хирона сильный нагоняй вы не получите, однако серьезный разговор о пророчествах и нынешней ситуации с древними божествами вас, все же, ожидает. Ченле, ты готов? — Да. Сын Посейдона тяжело вздыхает, облокачивается на Джисона и начинает свой монолог: — Изначально, я был в обществе циклопов, чьи имена я, к сожалению, не вспомню,а потом… пришел он, — юноша вздрогнул, — Он требовал узнать точное местоположение Танатоса. — Но ты не знаешь, где он, — печально вздыхает Хэчан. — Не знаю. Но это их не останавливало, а потом поступил приказ о том, чтобы начали охоту на тебя, Хэчан-хен. И, — он сглотнул, — я не знаю как, но они узнали также о том, что у меня есть способности путешествовать во снах. Они хотели с помощью этого выманить секретную информацию, однако не смогли сломать мой ментальный блок, — выдыхает. Ченле даже не заметил, как его руки начали трястись. Лишь когда сын Гермеса взял их в свои огромные лапки, тогда полубог осознал, что, вообще-то, трясется весь. Установив зрительный контакт с младшим, он тихо вздохнул и собрался. Все находящиеся в кабинете сидели с такими лицами, что было невозможно понять того, о чем они думают. Марк тут же крепко сжал руку Донхека. Да уж, мойры, похоже, играют в камень-ножницы-бумагу, иначе он не может объяснить скорость проблем, которые сваливаются на сына Аида. — Меня смущает только одно, — вдруг начинает Юта, — слишком уж вам повезло так быстро и почти незаметно вытащить сына Посейдона. Не слишком ли там было мало чудовищ для охраны? — Если они нацелены были охранять Ченле или поймать Хэчана, — начинает Ренджун, у которого в глазах тут же зажглись нотки интереса, — то чудовищ было мало. Следовательно, у них цель была совсем другая, потому что даже вошли мы без лишних происшествий и не попали ни в одну ловушку. Ченле-я, тебя стоит проверить еще на ряд заклинаний, прежде чем мы отправимся в Лагерь.