Точка пересечения

      Первым делом он обошел весь дом, проверяя замки. Все оказалось заперто и ровно так, как Джон оставил с вечера. Никаких следов, никаких признаков чужого вторжения. Все вещи на своих местах, за исключением дурацкой белой чашки с позолоченным ободком.       Адреналин немного схлынул и он, налив супа, уселся за стол. Сколько Джон ни думал, ничего в голову так и не пришло, кроме того, что вчера он настолько устал, что только подумал о том, что помыл ее, а на самом деле просто оставил на столе. Бред полный, конечно, но это лучше, чем верить в полтергейст, или собственное помешательство.       Так и не прикоснувшись больше к чашке, он уехал на работу.       Столкнувшись на парковке с Сарой, Джон приветственно махнул рукой, ожидая, пока она подойдет.       — Привет, — улыбнулась она, приблизившись. — Ну как себя чувствуешь сегодня? Еще не пожалел о вчерашнем решении?       — Нисколько, — качнул головой Джон, пропуская спутницу вперед. — И, как видишь, я сегодня не опоздал. Так что, два часа явно лучше трех.       — Погоди-ка, — даже затормозила Сара. — Ты что… ночевал сегодня там?       — Ну да, — кивнул Джон, удивленный ее замешательством. — Я вчера заплатил за два месяца вперед, глупо было бы затягивать с переездом.       — Но, — она по-прежнему растерянно смотрела на него, — как же ты спал? Я имею ввиду, в пустом доме?       — А вот тут мне неожиданно повезло, — улыбнулся Джон. — Дом полностью меблирован. Прежний хозяин даже свои вещи толком не забрал, представляешь?       — Странно, — протянула Сара. — За такие деньги это огромная удача, что его до сих пор не сняли.       — Сам удивляюсь, — согласился Джон, придерживая перед ней дверь. — Но тем лучше для меня.       — А если он вернется? — Сара смешно округлила глаза.       — Кто? — не понял Джон.       — Прежний хозяин.       — Зачем?       — Да хотя бы за вещами, — она пожала плечами. — Что ты будешь делать, если он вернется за своими вещами? — они дошли до кабинета Джона и остановились в пока еще пустом коридоре.       — Как что? Верну ему все. Я же не собираюсь ничего выкидывать. Просто думаю сложить по коробкам и немного прибраться.       — А если он захочет забрать мебель или еще что-то? — в договоре не было указано, что дом сдается с мебелью. Вдруг там все его?       — Вот когда вернется — тогда и буду думать, — тряхнул головой Джон, отгоняя воспоминание о брошенной на столе чашке. — Уверен, что два интеллигентных человека всегда смогут договориться.       — С чего ты решил, что он — цивилизованный и интеллигентный человек?       — Мне так показалось, — пожал плечами Джон. — По его вещам. Они достаточно дорогие и, я бы сказал… изысканные. Чувствуется, что их обладатель — человек со вкусом.       — А по-моему, тот, кто решил построить стеклянный дом, должен быть, по меньшей мере, чудаковатым, — хмыкнула Сара.       Джона неприятно поразило это высказывание. Ему действительно нравился дом, неужели в глазах остальных этот факт и его делал чудаковатым? Чтобы скрыть эмоции, он сделал вид, что отвлекся на поиски ключа от кабинета в небольшой сумке.       — Что ж. В любом случае, с тебя вечеринка, — Сара не собиралась так легко отступать. — Надо же отметить твое неожиданное новоселье, — добавила она и пошла по направлению к своему кабинету.       Почему-то снова Джон испытал резкое нежелание кого-то приглашать в дом. Это было странное чувство, почти иррациональное. По всем параметрам ему бы хвастаться такой удачной сделкой всем и каждому.       Возможно, причина была в том, что он так и не мог представить на просторной кухне своего нового жилища никого рядом с собой?       Возвращаясь вечером от сестры с двумя большими спортивными сумками с одеждой, Джон заехал в супермаркет и набрал полную тележку еды. Суп и мясные консервы — это, конечно, хорошо, но только супом сыт не будешь. Да и намечающаяся вечеринка по случаю новоселья требовала обзавестись некоторыми припасами. Почему-то в голове все время крутились мысли о бывшем владельце дома. Почему он ушел, все бросив? Почему контора, сдававшая дом, не предупредила Джона о том, что он полностью обставлен? А ведь они должны были это сделать. Джон мог иметь свои вещи и мебель, желать обставить все по-своему. Это хорошо, что у него за душой из личных вещей только ноутбук, телефон да небольшая сумка с одеждой, а если бы это было не так? Утром, пересмотрев договор, Джон действительно не нашел в нем упоминаний ни о какой мебели или личных вещах. И почему аренда в самом деле стоила настолько дешево?       Все больше думая об это и о загадочной личности прежнего владельца, Джон все чаще задавался довольно пугающим вопросом:       А по своей ли воле ушел прежний хозяин?       По всему получалось, неплохо было бы проверить некоторые детали. Хотя бы для своего собственного успокоения.       Джон был из тех людей, которые долго сомневались в принятии решения, но уж если принимали его — двигались к цели с упорством асфальтоукладочного катка. И, как правило, ее достигали. Вот и сейчас, пообещав самому себе все выяснить, Джон предсказуемо почувствовал облегчение и даже тревога, поселившаяся в душе после утреннего происшествия рассеялась.       Подпевая бессмертному хиту группы «Queen», Джон рулил к дому, решив на сегодня выкинуть всю эту ерунду из головы. В кои-то веки в его жизни что-то начало налаживаться, настроение просто отличное — что еще нужно? Он не позволит каким-то страхам и сомнениям разрушить такое чудесное начало.       Дом встретил его уютной тишиной и слабым запахом кофе. Почти уже привычными ароматами. Сгрузив вещи около шкафа в своей комнате, а продукты в холодильник, Джон отметил, что чашка так и стоит на прежнем месте. Что и требовалось доказать.       А он развел тут… почти панику.       Снова сполоснув чашку и сунув ее на самую верхнюю полку, Джон занялся готовкой, а после — починкой протечки раковины. Сегодня он решил попробовать справиться самостоятельно. Помимо этого, требовалось убраться. В доме давно никто не жил, несмотря на то, что большую часть мебели прикрывали чехлы, слой пыли осел на всех возможных поверхностях. Генеральную уборку он, конечно, собирался провести завтра, потому что выходной, но сегодня можно было подготовиться к этому и убрать вещи прежнего хозяина в специально заготовленные коробки. В воскресенье все-таки нужно будет позвать Сару и сестру отметить свой переезд, и лишняя комната будет совсем не лишней. К сожалению, Гарри не умеет контролировать количество потребляемого алкоголя.       О том, чтобы пригласить только Сару, Джон даже не думал.       Очистив и нарезав овощи для ризотто, он поставил вариться бульон и, подхватив три больших коробки, направился в закрытую спальню, разбирать чужие вещи. Это была самая неприятная часть вечера — копаться в чужом нижнем белье образно и физически Джон терпеть не мог.       Вещей оказалось больше, чем Джон думал. Помимо дизайнерских шикарных костюмов и брендовых рубашек и обуви, оказалось, что шкафчики и тумбочки заполнены самыми неожиданными предметами: вырезками из старых газет и журналов, дисками с записями концертов классической музыки, набором для секс-игр, включающим кляп, повязку на глаза и стек, коллекцией с образцами почвы и коллекцией засушенных насекомых. Венчали длинный список череп (натуральный, человеческий, не муляж!), скрипка в дорогом кожаном футляре, давным-давно разрядившийся ноутбук и кашемировое мужское пальто.       Обладатель этого добра, судя по размеру, был человеком высоким и худощавым.       Но почему он оставил в доме даже самые личные свои вещи? И почему за ними никто не пришел, почему агентство, занимающееся домом, не проверило его? Да законно ли вообще то, что Джон вот так вот роется в них? С одно стороны — да. Это его дом и у него имеется договор, а с другой… легкий душок неприятностей отчетливо веял в воздухе. Ну не бывает так, чтоб человек ушел из собственного дома бросив все, даже без верхней одежды.       Чушь какая.       В попытке договориться со своей совестью, Джон пообещал, что завтра же попробует выяснить в агенстве что-то о бывшем владельце вещей и попытается вернуть все ему или его родным.       Учуяв запах готового бульона, он оттащил коробки ближе к входу и занялся ризотто. В толстостенной сковороде он распустил кусочек сливочного масла и всыпал туда мелко порезанный лук, постоянно помешивая, чтобы он приобрел золотистый цвет, после чего достал упаковку свежеприобретенного риса арборио и всыпал в лук.       Пока рис впитывал масло, Джон откупорил бутылку белого вина и налил его в чашку — для ризотто, и в бокал — для себя. В преддверии выходных можно было позволить себе небольшой аперитив.       Пригубив вино и наслаждаясь ароматами, распространяющимися по кухне, он продолжил готовку.       В рис, который от масла потерял свой белесый цвет и стал почти прозрачным и глянцево-блестящим, он вылил чашку вина и, тщательно перемешивая, довел до кипения на медленном огне, пока ушла практически вся влага.       И вот тогда пришел черед бульона и овощей.       Аккуратно выложив сверху нарезанные морковь, сельдерей и перец, Джон стал понемногу добавлять наваристый говяжий бульон, тщательно контролируя количество — достаточное, чтобы рис и овощи пропитались им, но не чрезмерное, чтобы не перетушить блюдо.       Неожиданно его взгляд упал на радио в углу, и он подумал, что немного музыки очень оживит такой со всех сторон приятный вечер. Джон отпил из своего бокала и решил проверить, работает ли еще эта древняя рухлядь.       Радио работало и даже почти не хрипело. Выбор станций был невелик, попереключав тумблер, он остановился на чем-то молодежном и попсовом с незатейливыми мелодиями и непритязательными словами       «Любовь, у меня есть раны, Которые только ты в силах исцелить, В силах исцелить. Наверное, это любовь, Я не могу притворяться, Не могу притворяться. Потрогай, моя кожа загрубела, Но её можно очистить, Её можно очистить…»       Ризотто было готово, Джон с энтузиазмом приканчивал первую порцию и уже раздумывал о добавке, когда, внезапно, мурлыкающий голос певца прервался, радио заскрипело, издало серию странных щелчков и потрескиваний, и по кухне поплыла восхитительная скрипичная мелодия. Джон никогда не увлекался классикой и был на скрипичном концерте всего один раз в жизни — в глубоком детстве, но даже он понял, что скрипач — настоящий гений.       Забыв обо всем, он не отрываясь слушал историю об интересе и любопытстве, победе и досаде, одиночестве и нетерпении. Ни черта не смыслящий в нотах и гаммах, Джон читал музыку, как открытую книгу. Понимал буквально все, что хотел сказать через нее исполнитель, и это было потрясающе, совершенно невероятно. Ритм все убыстрялся и убыстрялся, звуки сплетались в крещендо, лавиной смывая грусть и усталость, а потом, резко взмыв ввысь, оборвались. В кухне повисла тишина, радио больше не издавало ни звука.       Джон даже тихонько застонал от разочарования. Он бы очень хотел узнать, что это за исполнитель такой и, возможно, купить пару дисков.       Ладно, кому он врет. Он бы купил все диски великолепного скрипача.       Но нет. Радио решило заглохнуть именно в этот момент.       Черт.       Он уже хотел встать и посмотреть, что с ним произошло, но радиоволна вновь ожила. По кухне прошелестел вздох и совершенно отчетливый глубокий мужской голос поинтересовался:       — Вы не знаете, куда подевался мой халат?       Джон опешил. Примерз к стулу. Да что за бред? Это такой радиоспектакль? Чертов розыгрыш? Невероятное, фантастическое совпадение?       Тем временем радио продолжило.       — Кажется, я не так давно видел его в спальне на кровати. Синий. Шелковый. Поскольку, кроме вас, в доме совершенно точно никого нет и не было, переложить его могли только вы. Ну же?       Требовательные нотки в конце речи вывели Джона из оцепенения, и он длинно и грязно выругался.       От души.       — Фу, как грубо. А еще доктор, — прокомментировало радио.       — Да что это за хуйня?! — подскочив со стула, Джон рывком выдернул вилку из розетки, и радио окончательно умолкло.       Он весь дрожал, по спине тек холодный пот, а руки мелко подрагивали: нервишки разгулялись не на шутку. Постояв немного у отключенного аппарата и убедившись, что больше никаких разговоров не будет, он снова опустился на стул в совершенной растерянности. Что делают обычно в подобных ситуациях? Вызывают бригаду парамедиков? Ложатся в больничку? Джон прислушался к себе. Совершенно очевидно, что чувствовал он себя вполне хорошо. Немного устал за неделю работы, но ничего не болело и не беспокоило.       Кроме голосов в его голове.       «Опухоль мозга или шизофрения?» — отчаянно и тоскливо думал он. Одно другого не лучше.       Еще немного подумав, Джон снова воткнул вилку в розетку. Радио мигнуло лампочкой, оповещая, что включилось, но ничего больше не произошло. И сколько он ни ждал, сколько ни щелкал туда-сюда тумблером, таинственный чуть хрипловатый баритон больше с ним так и не заговорил. Чувствуя некоторое облегчение, Джон вымыл посуду, принял душ и отправился спать, ожидая, что всю ночь провертится на кровати ужом.       К его немалому удивлению, заснул он мгновенно, спал крепко до самого утра и снова замечательно выспался, проснувшись за полчаса до будильника с совершенно потрясающим стояком.       Снова.