Водная гладь

      Закусываю губу, стараясь сосредоточиться. Здание передо мной возвышалось, словно показывая свое величие. Такое далекое, но вместе с тем же такое родное… чувства, охватывающие меня с головой, вскруживая её. А правильно ли я делаю? Это нормально, что я пришел сюда, спустя такой промежуток времени?       Покачал головой, пытаясь выкинуть ненужные мысли. Все хорошо, Мизуки. Рано или поздно ты бы снова оказался перед этими дверьми.       Ухмыльнулся. Неужели? То есть… Я давно осознал тот факт, что не стану настоящим героем?       Захотелось засмеяться. Нервно, хрипло, словно скрип противной двери и спрятаться от реальности. Только вот нельзя.       Я же не зря покинул это место, чтобы осуществить мечту. Мечту… маленького Мизуки, который всё еще жил, живет, и продолжает жить глубоко в моей душе. — Кано? — голос, раздавшийся позади, заставил передернуть плечами и неловко сжать лямку рюкзака.       Оборачиваюсь назад, чувствуя детский стыд. Надо же… стоял здесь несколько минут, как истукан какой-то.       Встречаюсь с зелеными глазами взглядом, улыбаясь, как нашкодивший ребенок перед родителем. Глаза, со временем чуть позабытые, с завораживающим оттенком, с интересом смотрели на мою реакцию. — Здрасте, Танака-сенсей, — зарылся пальцами в распущенные и отросшие со временем волосы, привычно потирая затылок.       ***       Кабинет за полтора года, пока меня не было, толком не изменился. Бледно бежевые обои, большой шкаф с разноцветными папками, полка с наградами… Грустно улыбнулся, вспоминая времена средней школы. То волнение перед заплывом, то чувство, когда вода погружает тебя в свои объятья. Воспоминания об этих порах были все еще яркими, как и первая встреча с Шинсо.       Уголки губ стремительно опустились вниз, а сердце в груди заныло тупой болью. Ведь большая часть воспоминаний были связаны именно с этим человеком. С человеком, с фиолетоволосым парнем, довольно молчаливым и не социализированным мальчиком, в душе мечтающим стать героем.       Танака-сенсей прошел вперед, сев за свое кресло, движением руки предлагая сесть за стул перед его рабочим столом. Так и не сказав ни единого слова, я аккуратно сел, стараясь отогнать воспоминания. — Извини, чай-кофе предложить не могу, — первым решил заговорить мужчина, и я почувствовал себя неловко. Я пришел, никого не предупредил и теперь не говорю ни слова, — Как учеба-то? Слышал, что на Юуэй совершили нападение. Не пострадал?       От волнения за себя было очень приятно, как и удивление о том, что сенсей в курсе событий. Хотя, чего это я? Новость о том, что на престижную академию напали злодеи, стала сенсацией для всей Японии. — Со мной все в порядке, — заправил за ухо прядь волос, собираясь духом. Успокойся, Мизуки, все в порядке. Сенсей тебя не укусит, — Обошлись без потерь, а ранения были мелкие (не считая Мидории, конечно). Хорошо, что Всемогущий подоспел вовремя. А то пришлось бы туго…       Прикрыл глаза, чуть приподнимая очки, чтобы протереть глаза. Перед глазами появилась картина горящих домов, а в нос, словно опять ударил запах дыма. Только этот запах был не такой, как тогда, в Зоне Пожаров. Он был чуть мягче, нежнее проникал в легкие, оставляя лишь слегка приторное послевкусие.       Резко распахиваю глаза, словно после короткого сна. Будто только прикрыл глаза, а потом через секунду звенит надоедливый рингтон будильника. Чувство похоже на последствие легкой дремы, когда при каждом моргании глаза слезились, а ресницы смахивали соленые капли, застилающие обзор.       Перед глазами, появляется столб пара. Или дыма?.. Возможно… Но это существенно отличается от пара из горячей чашки чая, о которую я часто грел ледяные кончики пальцев. Если тогда пар редел практически сразу, становясь невидимым никому, то сейчас он словно зависал в воздухе, будто туман по утрам, который толстыми слоями и лентами выписывая красивые узоры. Это напоминало танец гибкой танцовщицы с лентами, когда она выгибалась, словно лебедь, в такт к музыке выписывая разные движения.       Вдыхаю в легкие побольше этого смрада, кое-что отмечая. Я еще ни разу не курил. По крайней мере, не курил Мизуки. Как-то не доводилось за столько времени брать в пальцы тонкий бумажный цилиндр, наполненный временным успокоительным, из-за которого люди становятся зависимыми от этой вредного смога. Они становятся наркоманами, желающими еще-еще-еще… Пока это возможно. Пока родители не отвесят тебе пощечину, пока тебя не остановили, пока ты не начнешь заливаться кровавым кашлем и постепенно умирать. Просто из-за одной вредной привычки… — Предлагать не буду, — сразу предупредил меня сенсей, делая затяжку. Никогда раньше не замечал за ним эти привычку, — Что-то случилось, что ты пришел ко мне? — он выдыхает струю дыма, что на секунду его лицо стало не видно за занавесом этого дыма.       На миг я растерялся. Все слова, фразы, составленные заранее, словно выветрились из головы, испарились вместе с постепенно исчезающим дымом. Словно, вдохнув в себя этот смог, я позабыл обо всем на свете, став более, эм, апатичнее? — Эм, — пытаюсь выбрать правильную формулировку для предложения, чтобы не возникло никаких неприятных казусов, — Не могли бы вы… стать моим тренером?       Прозвучало жалко.       На миг захотелось зажмурить глаза до разноцветных кругов, и представить, что это все сон. Только когда же он столкнулся с реальностью? Когда стал таким осязаемым? Когда я пришел в это место? Когда нашел визитку Танаки-сенсея? Когда смотрел вслед уходящему Хитоши?!       Или когда зашел в большое здание U.S.J.? — Ты помнишь, какая у меня причуда, Кано?       Резко поворачиваю голову в сторону сенсея, сталкиваясь взглядом с глубоким нефритом. - Вы можете передавать и читать мысли человека… — растерянным голосом выговорил, но тут меня осенило, — Сенсей!       Он рассмеялся, потушив окурок о дно пепельницы. — Тогда перестань так громко думать, — он насмешливо усмехнулся, с вызовом вглядываясь в мои глаза, — Это никому не идет на пользу.       Он одним движением встал с кресла, в миг, оказавшись передо мной. Вздрогнул, когда его руки оказались на подлокотнике кресла, нависнув своим телом надо мной. — Сенсей? — голос прозвучал тихо. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть мужчине в лицо.       В нос ударил запах одеколона, смешиваясь с остатками дыма, который за все это время не испарился в воздухе. Эта гамма запахов… Она вскружила голову. Чувствую, как к щекам приливает кровь, а от тела мужчины исходило тепло.       Дышать почему-то становилось все сложнее… — И почему же ты пришел только сейчас, Кано? — он наклонился чуть ниже, прошептав эти слова мне прямо в ухо, — Или я был лишь запасным вариантом, а?       Сердце ухнуло в пятки, а нижняя губа задрожала от таких… слов. Со стороны да, кажется, словно я просто хочу воспользоваться тем, что я раньше занимался плаваньем. Эта сделка, если так выразится, была неравной. Сенсей дает мне знание, опыт, поддержку… Но что я дам взамен? Я, по хамски пришедший сюда и просящий сейчас помощи, что могу дать взамен?       В глазах защипало, и я нервно закусил губу, стараясь сдержать непрошенные слезы. Ками, я такой слабак! Такой паразит, эгоист, размазня…       Даже злодеи в сто раз лучше, чем я…       Вдруг, у себя на губах я почувствовал тепло. Это тепло исходило от гладких и больших ладоней, принадлежащих сенсею. — Замолкни, — прошипел он мне в лицо, а от его приподнятого ранее настроения остались лишь воспоминания, — Прекрати так думать о себе. Кончай так принижать себя! — он резко повысил голос, чуть отпрянув от моего лица, — Неужели именно этому тебя учили в академии?! Именно такие должны быть герои? — он вытер соленую каплю с щеки большим пальцем, с болью смотря мне в глаза, — Неужели именно для этого ты отказался от плаванья?!       Слова, сказанные сенсеем, больно врезались в сознание, как и понимание того, что он был прав. Прав от начала и до конца: то, каким размазней я стал, что совершенно не могу держать себя в руках. Я и раньше представлял, что было бы, если бы я остался в плавание: безграничная слава, соревнования, профессиональный стиль…       Тогда мне показалось, что плавание и геройство довольно схожи. Если начинать свой путь, то оба из них будут сложны, и это не зависит от бесконечных травм и неудач. Нет. Это зависит от опыта, который ты впитываешь в себя во время заплыва на длинной дистанции. Ведь на финише тебя ожидает многое: популярность, деньги, профессионализм…       Но я все-таки нашел различие от этих двух разных родов занятий. Геройство — это то, к чему человек идёт с целью не только побеждать противников и злодеев, совершая развороты, отталкиваясь от стены. Это так же желание спасать, не важно кого: мальчика, девочку, подростка, старика или же ребенка. Это желание, от которого так просто не отделаешься, оно будет копиться годами, все больше и больше, разрастается, становясь нуждой. — Приходи завтра в двенадцать сюда, — голос мужчины вывел меня из потока мыслей, а он в свою очередь отошел от меня, потянувшись в карман. В его руках появилась сигарета, и он, чиркнув зажигалкой, продолжил, — Я покажу тебе, что моя система обучения будет продуктивней, чем хваленая система Юуэй, — выделив акцент на последнем слове, он выдохнул облако дыма, отвернувшись в сторону окна.       То есть… Это согласие? То есть «да»? Да-да?       Счастливо улыбнулся, поспешно вытирая тыльной стороной ладони капли слез. Взяв в руки свой рюкзак, я, сделав низкий поклон, как и требовал японский этикет, громко, но не менее радостно произнес: — Спасибо!       Клянусь, что видел довольную ухмылку на губах моего тренера.