demande

В низком гуле дорогого ресторана становится трудно дышать. Стивен нервно оттягивает галстук-бабочку, оглядываясь по сторонам. Старается не смотреть на Тони. Тот выглядит слишком подавленным для субботнего ужина, инициатором которого выступил сам. «Брось, просто сходим, развеемся. Место тихое, неизвестное, приставать никто не будет.» Как же. Сфотографироваться просили уже трижды. Тони непривычно немногословен. Не острит, не подкалывает, не занудствует. Сухо спрашивает о качестве еды, но лучше бы спросил, нравится ли ему, Стивену, вообще здесь находиться. Гул нарастает в ушах, отвыкший от костюма, он чувствует, как душит воротник. Атмосфера из просто некомфортной превращается в гнетущую. Сейчас Стивен как никогда хотел бы уметь читать мысли Тони. Его импульсивность не оставляла и малейших шансов предугадывать намерения или анализировать решения. От этого привычная стабильная размеренность жизни в храме остро шла вразрез с непредсказуемой жизнью в башне. Пустая, остывшая постель в пятом часу утра, беспричинная раздражительность, скрытность, перевод любой неугодной темы в шутку и неизменная виноватая печаль в тусклых карих глазах — вот его настоящее. Не то чтобы он жаловался, просто… Стивен кидает беглый взгляд на Тони. Тот разделяет баснословно дорогой салат на ингредиенты, откладывая в отдельную кучку даже зерна кунжута. Стивен вздыхает. Цель их сегодняшнего выхода в свет остается загадкой. В ресторане живая музыка. Под потолком колышутся джазовые мотивы, негромко переговариваются посетители. От стука приборов и звона бокалов в груди закипает глухое раздражение. Присутствие здесь становится невыносимым. Краем глаза Стивен замечает, что Тони со вздохом откладывает вилку и замирает, вперив взгляд в свои нервно сцепленные на столе руки. В приглушенном свете тускло поблескивают изящные часы, в тон часам Стивена. Напряжение от Тони исходит волнами, и Стивена прошибает очевидная догадка — Старк позвал его сюда, чтобы о чем-то сообщить. Явно не о чем-то приятном, иначе Тони бы трещал без умолку, и, честно, сейчас Стивен согласился бы отнять руки по локоть, лишь бы слушать беззаботную болтовню Старка, не имея возможности и слово вставить.       — Тони, — осторожно зовет Стрэндж. Старк дёргается и машинально поднимает глаза. Белки покрасневшие. Несколько секунд зрительный контакт не прерывается. Потом Тони смаргивает, и глаза начинают слезиться. Стивен снова произносит его имя. Отвечает Старк не сразу.       — Ты, скорей всего, уже понял, что пришли мы сюда не просто так, — Тони убирает руки под стол и откидывается на спинку стула.       — Полагаю, что понял, — Стрэндж кивает, упираясь локтями в стол, пристально смотрит на Тони, взгляд которого направлен куда угодно, только не на сидящего напротив. Тони прерывисто выдыхает, нервно хватается одной рукой за предплечье другой.       — Это не совсем… обычное дело, это… — Стивен буквально может слышать, как на пределе работает мозг Тони, с какой скоростью мечутся мысли и складываются в предложения в слова. И от внезапной догадки печет кончик языка, да так, что удержать эту горечь внутри не выходит. Да и Стивен не особо пытается.       — Ты хочешь закончить это?       — Что? — Тони вздрагивает, и его взгляд, открытый и удивленный, впивается ледяной иглой Стивену под сердце.       — Закончить это, — бесстрастно повторяет он, а у самого в груди гремит девятибалльный шторм, тревожные волны разбиваются о парапет внешнего спокойствия. Тони застывает, а потом так резко мотает головой, что Стивен успевает испугаться, как бы тот не сломал себе шею.       — Нет, нет, я… подожди, ты хочешь? — Тони не успевает спрятаться за привычной пренебрежительной незаинтересованностью, и на последнем слове голос, ставший тона на два ниже, срывается. Тони замечает это и, спешно хватая бокал с белым вином, залпом осушает его. Стивен делает паузу. Заминка, не длиннее секунды, не ускользает от внимания Тони, и во взгляде сквозит бессильная печаль.       — Нет. Не хочу. Печаль из глаз никуда не уходит, и на душе у Стрэнджа становится тоскливо. Не то чтобы в последнее время стало хуже, нет, но такой Тони, растерянный, подавленный, молчаливый Тони… пугает. Уж лучше бы злился или язвил, грубил, так хотя бы знакомо, так хотя бы привычно. Невыносимо, и Стивен встает с места, наверное, слишком резко, одним движением срывая осточертевший галстук, и порывается уйти, но застывает, остановленный неуверенной хваткой. Тони спешно, ставшей как будто ватной рукой, неловко ощупывает пиджак и лезет во внутренний карман. Замирает на секунду, прежде чем вытащить не сжавшуюся до конца в кулак ладонь.       — Думаю, сейчас не лучшее время, но не зря же я тебя сюда притащил, — отпускает запястье Стивена и, бережно разжав ладонь, открывает обитую черным бархатом коробочку. Кольцо простое. Никаких камней, белое золото и черная полоска по центру. Морион, может, хотя Тони мог разориться и на черный бриллиант. У Тони ледяные руки и молящие глаза. И внезапно в памяти Стивена загорается разом все. До ужаса опошленный массмедиа кофе в постель, черный и крепкий — другого Тони не признает. С материнской заботой подоткнутое с боков одеяло Тони, который до полудня точно не покажет носа из спальни. Тихие вечера с китайской едой на вынос и боевиками восьмидесятых. Шуточные перепалки и спонтанные поездки-путешествия-через-портал в любой уголок света. Мозолистые руки, которые Тони спешно вытирает о рабочие штаны, чтобы обхватить лицо Стивена. Его немое, тщательное скрываемое, но все равно замеченное восхищение апельсиновыми всполохами магии во время тренировок. Его дымчатая забота через саркастичные замечания, его мягкие прозвища, меняющиеся чаще, чем обновления программного обеспечения башни, его мягкие успокаивающие касания на публике и нежность, так тщательно скрываемая, но так хорошо ощутимая. Его сдавленный шепот после кошмаров. Его крик и бьющая через край злость после панических атак, его неспособность принимать помощь. Его желание получить ее от Стивена, спрятанное за скептическим «Я не ребенок, чтобы меня нянчить». Его готовность бросить все силы на то, чтобы в ответ помочь Стрэнджу, даже если он понятия не имеет, о чем идет речь, тут же разбирается, тратя часы на изучение того, о существовании чего раньше даже не догадывался. Просто — Тони. В каждом закутке памяти, в каждой клетке подсознания, и кажется, что воспоминаний без него уже не осталось — везде он, он, он. Стивен смаргивает, улыбаясь. Хватает Старка за руку и тянет прочь от этого ресторана, от приевшейся светской жизни, от этих горящих жаждой разоблачения взглядов. Не выпускает из дрожащих объятий, а потом долго целует, так долго, что, кажется, именно это заставляет сердце биться.       — Слишком заманчивое предложение, чтобы я мог его отклонить. Улыбка Тони стоит каждой смерти, которую Стивен пережил, чтобы сейчас оказаться здесь.