Хвостик

      2018 год начался столь стремительно, что осознание хотя бы мало-мальского праздника так и не догнало. Бантаны ныряли из одного праздничного выступления в другое, пока в какой-то момент не оказались у порога собственного фанмитинга. Времени совершенно не было, что уж говорить о том, чтобы лично отпраздновать наступление нового года. Так, на новогоднем шоу пообнимались, пошумели, и хватит. Всё. Батрачить с утра и до рассвета, как обычно.       И это не могло не расстраивать. Загруженность, нехватка сна, высокий темп и разочарование от поехавших планов. Всё это складывалось в ухудшающееся день ото дня настроение и излишнюю раздражительность, которая однажды бахнула.       ― Ну и что у вас случилось? ― спросил Тэхён, падая на свою кровать.       Чимин издает какой-то нечленораздельный звук, когда тушка наваливается на него сверху. Он честно пытается продолжить чтение, игнорирует. Но Тэхён теперь тяжёлый, нарастил себе мышцы - ужас прям. Пак бурчит что-то на этот счет, пытаясь улечься поудобнее, но друг, словно специально, двигается тоже, всё больше и больше обращая на себя внимание. Знает, что делает.       ― Тэ-тэ, ― хнычет Чимин, поняв это. Он морщится от навалившейся на него тяжести и пытается вырваться на волю.       ― Что стряслось? ― повторил вопрос младший, встретив наконец-то пристальный взгляд карих глаз.       ― Ничего, ― пожимает плечами он, отворачивая голову.       Тэхён ёрзает на нём, забираясь окончательно на Чимина, и особенно болезненно хватает за бок, вызвав этим жалобный скулёж. Он прекрасно умел быть аккуратным и почти незаметным, даже когда ложился сверху и обхватывал своими длинными руками и ногами, поэтому всё, что он делает, он делает осознанно и специально, с тонким расчетом привлечь всё внимание к своей персоне. В пылу возни он умудряется утащить айфон с манхвой прямо из ослабевших рук и отшвырнуть его куда-то в ноги. Чимин замечает не сразу, но замечает.       ― Ну что ты хочешь? ― ноет Чимин.       ― Хочу, чтобы ты поговорил со мной.       ― О чем?       ― Что случилось у вас с Куки на этот раз?       Пак хмурится и воротит нос.       ― Ничего не случилось.       ― Ну да, расскажи мне. Ты занял мою кровать, когда с самого нового года ныл всем и вся, что тебе нужен свободный вечер и, желательно, не потом, а сейчас. Сильно сомневаюсь, что делал это ты, чтобы провести его со мной!       ― Ты против? ― показательно удивляется Чимин, округлив глаза.       ― Ой, да, прекрати! Рассказывай!       ― Да, нечего рассказывать, ― пожимает он плечами и смотрит в сторону на белую дверь, за что получает болезненный тычок прямо в ребра. Чимин ойкает и возмущенно смотрит на Ви, но тот будто того и хочет. Сверлит взглядом.       ― Ты же знаешь, я не отстану. И мне будет очень обидно, если я потом узнаю, что ты хотел чего-то другого в этот долгожданный вечер, а не сделал потому что вы поссорились накануне.       ― Тэтэ, не дури.       ― Не пытайся от меня отмазаться! ― бесится Тэхён и хмурится. ― Ты же сам потом пожалеешь.       ― Да нет, ― пожимает плечами Чимин, на его лице почти правдоподобное равнодушие, но оно напускное, кому, как ни Тэхёну знать. ― Не сейчас, так потом ему подарю. Мелочи.       ― Значит, всё же для него выпрашивал всё это…       Пак поджимает губы и смотрит в сторону, избегая взгляда лучшего друга. Тэхён улыбается нежно и обнимает крепче. Он старался не лезть в отношения лучших друзей, но был уверен, что будет неправильно спустить всё на тормозах. Он хочет помочь.       ― Ну, и почему ты сейчас здесь, а не там?       ― Потому что ему не надо.       ― Что?       ― Когда я сказал ему, что хочу сделать подарок, он отмахнулся и сказал, что не надо. Некогда.       ― А что ты хотел ему подарить? ― удивился Тэхён. Чтобы Чонгук и от подарков отказывался?       ― Ну… ― Пак очень характерно заливается краской по самые уши и смущенно трет кончик носа костяшками пальцев.       ― Ты предложил ему себя, а он отказался? ― шокировано восклицает Ви, заставляя одногодку рассмеяться.       Хотя, по сути, сам факт был ни черта не смешным, просто Тэхён умел преподносить и забавлять своим поведением. Чимин обнимает его в ответ и тихо признается:       ― Чертовски обидно. У нас ведь даже возможности остаться наедине толком не было с самого начала года.       ― Мы загружены. Ну, чего ты? Чимин-а, он, должно быть, устал, не понял. Ты же сам знаешь, что от усталости вообще обо всем забудешь!       Пак хотел бы верить во всё это, но его чертовски напугало равнодушие, с которым Чонгук отнесся ко всему этому. Они и правда уставали едва ли не смертельно, не всегда понимали, куда поедут, что будут делать и, вообще, что за число? Он знал не хуже других, какая мешанина от этого случается в голове, как безумно хочется, банально, прийти в себя и отоспаться. И всем этим, конечно же, можно было бы оправдать собственного парня, но равнодушие задело настолько сильно, что уже ничего делать не хотелось. Росла обида, потому что казалось, что никому, кроме него, всё это не надо. Он не сомневался в том, что Чонгук любит его, но в ближайшее время даже подходить близко и как-либо контактировать не собирался.       ― Просто не буду его трогать, вот и всё. А мы можем посмотреть какой-нибудь фильм из тех, что ты откладывал на черный день.       Тэхёну, безусловно, приятно, что выбрали его, но в черепной коробке резонирует осознание неправильности происходящего. Ему отчаянно не хочется оставлять всё это вот так. И если Чимин - упрямый идеалист, то вовсе не значит, что упускать такую возможность правильно.       ― Я пожалею об этом, но что именно ты хотел ему подарить? ― спросил он у Чимина.       ― Хвостик и ушки калико, ― тихо отзывается тот, коварно улыбаясь. Ему чертовски нравилось смущать окружающих его людей. Не в злых целях, нет, его это забавляло.       ― Фух, это даже почти не мерзко…       ― Хвостик на вибро-пробке, ― перебивает соулмейта Чимин и смеётся с реакции парня. Тэхён почти орёт от того, насколько это всё пошло и, вообще, ужас, как так можно, извращенцы, кошмар! Пак хохочет, от чего вопящий Тэхён подскакивает головой на его груди.       ― Не ори так громко, ― просит Чимин, немного успокоившись. ― Разбудишь Намджуна.       ― Его нет, ― пожимает плечами Ви. ― Он остался в студии.       ― Почему? ― удивляется Чимин и закономерно беспокоится о том, не слишком ли перетруждается их лидер.       ― Потому что ты так активно просил свободный вечер, что все успели перестраховаться и решить, что очень уж не хотят видеть всего этого. Юнги и Джун остались в студиях, а Хосок завис в танцевальном зале.       ― А Джин-хён? ― тихо уточняет Пак.       ― А Джин уже спит, он сказал, что даже выпьет снотворное, чтобы вы точно его не разбудили. Так что, тебе стоит пойти и подарить то, что ты там задумал.       Веки Чимина дергаются, выдавая волнение. Он переваривает услышанное и мысленно признаётся в любви всем хёнам, которых, возможно, сильно напряг своим мельтешением и планами. Он обязательно извинится перед ними за доставленные неудобства. Но это так приятно, что они не стали отговаривать и просить быть потише, хотя Пак, особо, и так старался не орать.       ― А ты остался, чтобы подслушивать? ― усмехается Чимин, смотря на своего друга.       Тэхён кривится и шумно хмыкает.       ― Нет уж, у меня были планы посмотреть фильм.       ― Давай смотреть!       ― Нет, Чимин-а, ты пойдёшь к нашему макне и устроишь ему сюрприз.       Пак морщится и это совсем не нравится Тэхёну. Ну что за упрямое создание? Обиды обидами, но это и правда возможно единственный шанс в ближайшее время им остаться наедине. Через несколько дней фанмитинг, завтра и все дни до него у них плотное расписание в котором вряд ли найдётся время на что-то ещё.       ― Уже очень поздно. Да и он вряд ли захочет.       Тэхён встряхивает его и начинает перебираться к стенке, чтобы спихнуть вредину с кровати. Чимин мысль понимает быстро и у них завязывается смешная потасовка, в которой они оба ржут, как придурошные, пока Ви не натыкается на айфон Пака. Пин-код он знает, поэтому успевает открыть сообщения, чтобы отправить Чонгуку послание с предупреждением о том, что Чимин скоро придет. Но. Там уже висит черновик в сохраненках.       “Приготовься, пожалуйста, я хочу прийти к тебе”       Тэ краем глаза замечает, что Пак увидел диверсию, и тотчас же клацает на отправить. Одногодка падает на него сверху и выдирает из рук телефон, разочарованно отмечая, как рядом с новым сообщение появляется отметка о прочтении.       “Окей”       Чимин всматривается в пришедшее сообщение и у него спина начинает болеть от того, насколько он весь сжался в неудобной позе, зависнув на Тэхёне.       ― Он будет ждать тебя, ― улыбается Ви. ― Видишь, не так всё плохо! Верно?       Но ответа не получает.       Пак взвешивает все за и против, не зная, как же стоит поступить. Он не уверен, что Чонгук будет ждать его именно для этого, хотя “подготовься” у них подразумевается куда больше чем просто морально. Ему будет нужно минут пятнадцать, если он всё правильно понял.       ― Принарядись для него, чтобы у него просто сорвало крышу, ― предлагает Тэхён, заговорчески улыбаясь. ― Что-то вроде портупеи…       ― Быть котёнком в сбруе как-то не входило в мои планы, ― усмехается Чимин, но идею берет на вооружение. Это ведь и правда неплохая мысль. Особенно если вспомнить, как смотрел на него Чонгук, когда они примеряли наряды пару недель назад. У него в голове зреет план и появляется решимость.       ― Давай, он сойдёт с ума, ― шепчет Тэ-Тэ, словно олицетворение демона на его левом плече.       Чимин вскакивает с кровати, останавливается на подходе к двери и смотрит на Тэ, замечая его довольную улыбку.       ― Сделай фильм погромче, ― просит он напоследок.       ― Как скажешь, бро, ― ржет Тэхён, и Чимин чертовски любит своего соулмейта, что готов задушить его в объятьях. Кажется у него проскальзывает это во взгляде, и Тэ понимает, улыбаясь ещё шире, веля поторопиться.              На то, чтобы подготовить себя, уходит куда больше времени, чем надо Чонгуку, занявшему ванную хёнов. Завернувшись в халат, Чимин мурлычет песенку себе под нос, выходя в их с Хосоком комнату. Настроение у него - шкодливее не придумаешь. Он слышит, как закрывается балконная дверь в комнату Чонгука, и улыбается сам себе.       “Он сойдёт с ума”       Чимину нравилось сводить с ума.       Он включает свет в гардеробной и идёт к стеллажам за угол, чтобы вытащить необходимое. Подходящую белую рубашку находит не сразу. Затем возвращается в комнату. Пакет с ушками он достаёт из-под кровати, зная, что более укромного места в этой огромной квартире не найдёшь. Во всяком случае, кто туда полезет, кроме него? Хоби в жизни не догадается искать что-то, прикрепленное к днищу кровати. Да и вряд ли он стал бы, слишком уж ему дорога собственная психика.       Подтяжки находит в комоде. Чёрное с белым - беспроигрышно. Затем переворачивает половину нижнего ящика чтобы вытащить портупею, которую пару недель назад он брал в руки с долей скептицизма во взгляде. Слишком странная бессмысленная связка тёмных кожаных ремней. Кто вообще это придумал? Но, как показала практика, она обладала магическим эффектом, во всяком случае, для одного конкретного парня, находящегося в соседней комнате. Чимин скинул всё это на свою кровать и полез в нижний ящик тумбочки, где хранился оптимистический запас лубриканта в тюбиках.       Пакет с эмблемой одного небезызвестного поставщика игрушек для взрослых практически не шуршит, когда Пак вытряхивает из него свой подарочный комплект. Ушки и хвостик уже не упакованы, так как Чимин проверял работу сей штуковины, помня случаи неработающих игрушек, а вот пятнистые манжеты с воротничком нежных голубого с розовым оттенков всё ещё лежат в пакете. Чимин с минуту думает о том, стоит ли их надевать, коли он нашел более интересный наряд, который будет замечательно сочетаться с накомамими. Изначальный план был, конечно, предстать во всем этом разом, но… В голове зарождались мысль весьма приятного возбуждающего толка. Задумка настолько горячая, что парень вынужден закусить губу до боли и сжать кулаки, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу ладоней, а в штанах просто огонь. Да, он несомненно хочет это увидеть.       Чтобы не мять рубашку, которая не факт, что вообще переживет эту ночь, Чимин развязывает пояс халата, позволяя махровой ткани упасть с его плеч, после чего забирается на кровать, ложится на спину и подтягивает к себе хвостик и лубрикант.       Самое время фантазий.       Цветные манжеты с серебряной цепочкой между ними, закрытые на замочки, бесспорно будут потрясающе смотреться на запястьях Чонгука, как и аккуратный воротничок-ошейник. И сам Чон, податливый, прекрасный в природном стеснении. Подглядывающий смущенным взглядом из-под ресниц. И почему Пак раньше не додумался до этого? Он стонет приглушенно, сжимая член у основания. Он боится кончить от одной только фантазии о связанном по рукам Чонгуке, обнаженном, с этим потрясным набором. Ух, это слишком. Чимин открывает новый тюбик лубриканта и щедро выливает себе на пальцы, чтобы даже не разогревая ввести сразу два. Морщится от прохлады геля и расслабляется, позволяя пальцам проникнуть внутрь. Растягивать себя под Куки он не планирует, а для пробки хватит и этого. Внутри всё горит, член стоит колом. Хочется однозначно большего, а на обратной стороне век прекрасное видение с Чонгуком в главной роли.       Чимин взял анальную пробку и, упираясь головой в покрывало, медленно начал вводить. Розовая игрушка осторожно таранила нежные стеночки, заставляя ёрзать и шумно дышать. Чимин чувствовал, как у него на шее и спине выступил холодный пот. Ноги скользили по покрывалу. Он тихо застонал, когда самая широкая часть пробки вошла в него, не представляя, как сможет после этого сохранять хотя бы видимое спокойствие. Наверное для этого потребуется всё его мужество. Оставшаяся часть пробки входит легче. Ему требуется минута, чтобы прийти в себя и хоть немного угомонить собственно тело. Рука всё ещё испачкана в лубриканте и, не долго думая, он проводит пальчиками по собственному члену, выгибаясь от раскатистого удовольствия, пронизывающего позвоночник.       “Нельзя,” ― одергивает он сам себя и убирает руку.       Неловко садится, шипя от ощущений внутри. Хвост из искусственного меха мягкий, ужасно щекочет, но игрушка смотрится просто потрясно. Чимин не торопясь из-за двойственных ощущений, продевает ноги в подтяжки для рубашки, затем перекатывается к краю кровати и встаёт. Отлично. Стоять даже легче, отчасти. Хвост болтается от каждого шага и это смущает, а ещё заставляет пробку внутри двигаться, разнося волны возбуждения по телу. Чимин натягивает на плечи рубашку и застегивает её почти на все пуговицы, оставив только две верхние, формирующие классический вырез. Пристёгивает подтяжки как для концерта, после чего забирается в портупею, ленясь расстегивать все нужные ремешки. Ему кажется, что это странно выглядит, но дойти до зеркала в гардеробной подобно подвигу, поэтому, недолго думая, он надевает ушки и распаковывает источник своей бурной фантазии. У воротничка очень приятная ткань, что заставляет лишний раз улыбнуться, ведь качественная амуниция не должна оставлять синяков.       “Ты смотришь фильм?” ― спрашивает Чимин у Тэхёна.       “Иди, твой кроль уже заждался!” ― приходит в ответ почти сразу.       “С чего ты взял?” ― усмехается Пак, проходя к двери. Собирается выключить свет и открыть единственную преграду перед комнатой макне, когда вспоминает о пульте.       “Он спрашивал меня, чем я занимаюсь”       Пульт находится в пакете. Но прежде, чем его взять, в голову приходит мысль поиграть с Чонгуком ещё более жестоко, устроить ему шоу, достойное выделенного из жесткого расписания времени. Пак поднимает с пола халат и прячется в нём, скрывая и свой наряд и даже ушки.       Это будет просто потрясающее представление.       “Я даже не знаю, ревновать что ли?” ― смеется в какао Чимин.       “Смешно. Шутник.”       “Не, ну, а вдруг. А то я написал ему ждать, а он тут с тобой переписывается.”       “Придурок!”       “И я тебя люблю” ― отсылает Пак.       “Сейчас скину это ему, вот тогда и посмотрим, что с тобой будет!”       “Знаешь, я в этом наряде, как в броне. Скилл на возбуждение и защиту от мозгоёбства мод он!”       “Словно без наряда у тебя этого скилла нет. Три раза ха. Смотри, затрахает тебя до того, что ты ходить не сможешь, а у нас завтра практика”       “А кто сказал, что я буду снизу?” ― усмехается Чимин и выключает свет в комнате.       Он медленно открывает дверь, продолжая активно чатиться со своим лучшим другом.       “Ой, иди, просто иди. Я не хочу этого знать!”       “Кекекек”       В общаге тихо, словно никого нет, а потому Чимин сворачивает налево мимо стеллажа и улыбается, встретившись взглядом с Чонгуком. На его удивление он не видит ни раздражения, ни обиды, Чон действительно его ждал, возможно не меньше него самого ожидая всего этого.       ― Ну, привет, ― усмехается Чимин, проходя ближе к юноше, расположившемуся на узком матрасе.       Чонгук улыбается ему невинно и отзеркаливает:       ― Привет.       На коленях макне ноутбук, на котором он играл, коротая время. Он сидит, прижавшись спиной к черной стене и сверлит взглядом пришедшего, гадая, что же скрывается под халатом. Слишком уж очевидно Чимин прячется в нём, интригуя.       ― Я слышал, ты стонал, ― усмехается Чон, встречаясь взглядом с парнем.       ― Бывает, ― пожимает плечами в ответ Чимин, загадочно улыбаясь.       Иногда он ненавидел ужасную звукоизоляцию между их комнатами. Понятно, что по сути комната Куки была частью гостинной, которую вряд ли бы стали особенно звукоизолировать, но иногда это доставляло неудобства. Чонгук блуждает взглядом по его фигуре, совсем забыв о компьютере, словно завороженный, он даже не пытается разгадать загадку, он любуется, предвкушая.       Телефон Чимина пиликает, уведомляя о новом сообщении.       “Не смейте трахаться на моей кровати!” ― пришло от Хосока, заставив Пака прыснуть от смеха.       “Ни в коем случае, хён!”       Ему надо будет не забыть поблагодарить всех мемберов за понимание и такую возможность. Обязательно.       Отложив телефон на стеллаж, Чимин улыбается Чонгуку:       ― Отложишь ноут?       Чон о том, что у него на коленях стоит оный, уже и забыл. Он переводит на компьютер удивленный взгляд, резко захлопывает его и убирает на полку. Через сквозные квадраты стеллажа видно огромную серую штору, закрывающую панорамное окно, дверь в котором ведет в коридор основной части общаги.       ― Снимешь всё с себя? ― нежно улыбается Пак, наклонив голову на бок. Он смеется глазами, ловя каждое неловкое действие младшего, выдающее нетерпение и предвкушение.       Быстро выбраться из футболки и шорт кажется почти невозможным, Чонгук делает много лишних движений, пытаясь ускорить процесс. Чимину хочется подойти к нему, обнять и успокоить, уверяя, что торопиться некуда, но он придерживает край халата, не давая махровой ткани раньше времени раскрыть хотя бы часть сюрприза. Он не может не умиляться поведению младшего.       Когда в сторону летит последняя тряпка, Чон стоит напротив него абсолютно голый. Чимин жадно разглядывает его, отмечая и кубики пресса, и сильные рельефные руки, мощную шею, и сталкивается взглядом с выжидающим Чонгуком.       ― Ложись, ― приподнимая брови едва взмахивает головой старший.       Чонгук явно ожидал, что стоит ему раздеться - Чимин тоже снимет халат. Но нет. Не так быстро. Стоит кролику лечь на свою кровать, как Пак достаёт набор и садится рядом.       ― Что это? ― спрашивает Чон нетерпеливо, хмуря брови.       ― Маленький презент, ― усмехается Чимин, вытряхивая воротничок из наручников и пытаясь одной рукой расстегнуть замочек. Он дёргается, цепляется пальцами за ворот халата, потому, что когда садится на колени, пробка двигается внутри, разнося волну жара по телу.       Чонгук перехватывает ошейник, помогая.       ― Наденешь сам? ― спрашивает Пак.       Младший смотрит подозрительно, но расстегивает замок. Спрашивать “зачем” бессмысленно, хотя так и чешется. Как только нежный воротничок оказывается у Чонгука на шее, Чимин поджимает губы и улыбается, подавая манжеты. Цепочка довольно массивная, чтобы её не заметить. И тут Чон уже промолчать не может, охваченный предвкушающим трепетом и капельку возмущением:       ― Даже боюсь спрашивать.       ― И не надо. Просто надень их, ― усмехается Пак. У него стоит до боли, но он всё равно не в силах отвести взгляд от воплощения своей фантазии в жизнь. Насколько же Чонгук красивый! Потрясающий! Его.       ― Давай мы не будем тебя приковывать к тяжёлым объектам, с которых может что-то свалиться, ― предлагает Чимин, пока Чон закрепляет один из манжетов на своей руке. Макне автоматически проходит взглядом по комнате: везде, где было место хоть что-то поставить, стояли десятки вполне себе полезных вещей. Ну, не было у него таланта к систематизированию и расфасовке - небольшое упущение, по его мнению. ― Ты просто заведешь руки за голову и не будешь их опускать.       Чонгук хочет уточнить, но Чимин опережает, нежно поглаживая пальчиками свободной руки по краю воротничка.       ― Не трогать, ладно? ― просит он. ― Пожалуйста.       Воротничок так элегантно смотрелся на накаченной шее танцора, что Пак едва вспоминал дышать. Ему не терпелось прикоснуться к ней губами, почувствовать нежную ткань и бархат кожи, зацеловать - исклеймить невидимыми укусами, едва царапая зубами чувствительные окончания.       ― Почему? ― спрашивает Чонгук на выдохе.       ― Потому что тогда я не выдержу, ― едва слышно, буквально одними губами, шепчет Чимин, гипнотизируя.       По телу прокатывается волна жара.       Чон усмехается и застегивает вторую манжету, после чего закидывает руки за голову и опускается спиной на матрас. Он улыбается насмешливо, но при этом на его скулах играет румянец. Чимин много раз видел его голым, но это всё равно слегка смущает младшего. Смущает, с каким вожделением тот смотрит на него и каким заторможенно-соблазнительным выглядит сам. Чон ждёт чего-то ещё, но Пак словно завис, облизывая его взглядом. Чонгук позволяет ему это, улыбаясь уголками губ. Ему приятно видеть, насколько парня ведёт от него. Горячего, соблазнительного Пак Чимина крошит от одного взгляда на макне.       В центре комнаты едва слышно шуршит увлажнитель воздуха.       ― Ах, ладно, ― одергивает себя Пак. Он смотрит по сторонам, в поисках двух важных составляющих сегодняшнего вечера. ― Куда ты дел презервативы?       ― Вон, ― кивая головой на коробку, стоящую в нише стеллажа, отвечает Чонгук.       Пак усмехается ему и крепко придерживая края халата тянется через голову парня. Макне следит за его лицом и улыбается в ответ на шальную улыбку, а затем опускает взгляд на ворот халата, пытаясь угадать, что его ждет. Чимин облизывает губы и снимает крышку с коробки, откладывая её в сторону. У него кусочек кожи жжет неистово под взглядом Чона, Чимин следит за ним краем глаза, непозволительно больше нужного задерживаясь у стеллажа. Чонгук хочет его поцеловать, почти тянется, но вовремя вспоминает о том, что ему нельзя самовольничать.       ― Хочу поцеловать тебя, ― говорит он, взамен наслаждаясь смущением Пака. Тот смотрит на него, фыркает и возвращается на прежнее место.       ― Поцелуешь. Но чуть позже.       ― Почему? ― торгуется Чонгук, наблюдая за тем, как парень выкладывает на матрас связку из трех презервативов и бутылочку со смазкой.       Вместо ответа Пак встает с колен и отходит на шаг назад. Он сильно сомневается, что Чонгук останется лежать после такого, но всё же надеется, что он проявит должное упрямство, вняв просьбе. О том, насколько у Чонгука может сорвать крышу, Пак знает не понаслышке, разделяя не меньшее количество моментов, когда сам находился на грани от того, чтобы не потерять последние здравые мысли, и не поддаться искушению. Чаще всего помогали либо они сами друг другу: корча смешные рожицы или же сваливая с глаз куда подальше, либо остальные Бантаны, которым совсем уж не хотелось видеть проявление чужой любви прямо в людных местах. Впрочем, в общаге чигуки тоже старались соблюдать дистанцию. И только иногда они могли дорваться друг до друга, выплескивая накопившееся напряжение и утоляя жажду.       ― Лежать, ― напомнил на всякий случай Чимин, взявшись за края халата.       Чонгук возится, устраиваясь поудобнее, и предвкушающе облизывает губы. По тому, как налился его член, увеличиваясь в размерах, было и так ясно, насколько он заинтересован. Паку лишь хотелось понять, насколько же сильный будет эффект.       Очень медленно Чимин стянул с головы капюшон, приподнимая его, чтобы не уронить ушки. Макне на это лишь прищурился, догадываясь где-то там, на задворках сознания, о возможных комбинациях. Единственный котик калико на свете, как сам себя назвал старший для фанатов. Его русые волосы, слегка волнистые, так и не потерявшие эффект после последней завивки, шикарно смотрелись с пушистыми трёхцветными кошачьими ушками.       Пак улыбается и почти небрежно скидывает халат со своих плеч, позволяя ему упасть на пол ненужной тряпкой. Резкое движение на мгновение завораживает Чонгука, приняв на себя всё его внимание, но чуть позже он смотрит на Чимина и теряет всякую способность нормально дышать по меньшей мере на полминуты. Это был настолько сильный ступор, что пытаясь сглотнуть слюну, скопившуюся за это время, он чуть не захлебнулся.       Идеально натянутая по рельефному телу белоснежная рубашка, поддерживаемая подтяжками, которые плотно обхватывают мощные бедра Чимина. Черные ремни портупеи, облегающие талию, заставляющие буквально осязать хрупкость этого сильного выносливого тела. Ноги танцора, выточенные годами упорных практик. Милая привычка прятать кулачки в рукавах от стеснения. И хвост. О, этот блядский хвост! Чонгук снова пытается сглотнуть, но едва не задыхается в приступе кашля.       ― Жив? ― усмехается Чимин, стоит ему прокашляться. Чонгук прикрывает рукой рот и смотрит искоса, медленно разгибаясь обратно, чтобы лечь в прежнюю позу. Со связанными руками непривычно и неудобно, хотя цепочка, казалось бы, довольно длинная.       ― Ох, ― шумно выдыхает Чон. Он ловит на себе скользящий взгляд и видит, как Пак пялится на его тело, словно бы общаясь не с сознанием, а с психогенной реакцией. Да, у Чонгука встал. Очень даже. Этот образ мог бы даже заставить его кончить, если бы Пак чуть больше распалил бы интерес с самого начала. Но он рад, что тот так не сделал. Не хотелось бы спустить, даже не попробовав этот лакомый кусочек.       ― Лежать, помнишь? ― повторяет Чимин, видя, как Чонгук возится, устраиваясь поудобнее.       ― Он - не может, а я попробую, ― усмехается макне, заслуживая закатывание глаз в ответ и смешливое “пф”.       Чонгук глубоко дышит, пытаясь успокоиться, но Пак не дает ему этого. Он играючи поворачивается к нему спиной и наклоняется в идеальной складке за пультом, оставленным в кармане халата. Разумеется специально. И почти не удивляется, ощутив прикосновение сначала наглых ладоней к ягодицам, а потом и тёплых губ, ласково скользящих по внешней стороне бедра. Чонгук держит его двумя руками за ногу и облизывает вкусно пахнущую мылом кожу. Кайфуя. Блаженствуя от близости.       ― Я же сказал тебе, лежать, ― вскрикивает Пак слегка погодя. Всё же ощущать на себе его руки - это одно из долгожданных удовольствий.       ― Прости, ― шепчет Чон, продолжая рассыпать короткие прикосновения губ по чужой коже.       ― Ложись.       ― Не хочу.       ― Надо. Так надо. Пожалуйста.       Ему так отчаянно не хочется выпускать Чимина из рук, что он даже не готов соглашаться. Они все время около, но чтобы вот так вот дорваться до идеальных тел друг друга - им отчаянно не хватает возможности побыть вдвоём. Обычно, за вереницей дел, не замечаешь недостатка тактильных взаимодействий, но стоит только дорваться… аж больно, насколько это было необходимо.       ― Детка, ляг, ― просит Чимин, погладив младшего по темной шевелюре. Он слегка отталкивает его прочь. ― Иначе придется тебя всё же пристегнуть к чему-нибудь, что, вероятно, зашибет нас.       ― Не нужно, ― бурчит макне, с закрытыми глазами водя носом по бедру танцора. У него в паху так тяжело, что почти больно. Член, увитый венами от притока крови, почти бордовый. Подрагивает едва заметно, а на головке видна капелька предэякулята. Эмоции шквалом разносят сознание, не давая послушаться голоса разума. Он отрывает ладонь от внутренней стороны бедра и ведёт выше, осторожно кончиками пальцев касаясь мошонки, а следом и основания члена. У Чимина ведь тоже стоит, что и пытался узнать Чонгук. Взять в рот почти необходимость. Ему так хочется этого, но Пак зло цыкает над ним и толкает от себя, принуждая упасть обратно на матрас. Не смотря на миниатюрность, хён, на самом деле, очень сильный.       ― Ещё раз так сделаешь, я прикую тебя к столу, вон тому, где стоит твой комп! ― угрожает он, усаживаясь верхом.       У хвоста очень щекочущий синтетический мех, отмечает для себя Чонгук, а Чимин очень горячий. Пак двигается ближе, рукой убирает назад хвост и садится почти вплотную к члену Чона. Тот стонет от желания сейчас ощутить упругую задницу на нём, а не около, нервно ёрзающую по его бедрам. Он слегка приподнимает колени, заставляя Чимина съехать вниз, чтобы совсем столкнуть его с весьма заметной проблемой младшего.       Хён смеется и делает осторожные фрикции тазом, заставляя терять рассудок.       ― Руки, Чонгук. Убери их за голову, если не хочешь, чтобы мы разбили твой монитор, ― сладкий как патока голос несет в себе весьма жалящую угрозу.       И, ведь, реально же сделает так, как сказал. У Чонгука все внутри сжимается от одной только мысли, если из-за его попыток высвободиться что-то со стола упадет и не дай боги заденет Чимина. Нет-нет-нет, всё что угодно, но безопасно. Он не простит себе, если сделает старшему больно всего лишь потому, что перечил простой просьбе. Да и разве это будет не интересный опыт?       Чимин смотрит на него выжидающе, не позволяя себе ни провоцировать, ни действовать в сторону исполнения угрозы. Но Чон всё же выполняет просьбу, и потому старший может упереться рукой ему в грудь и сесть поудобнее. Собственный член потирается через ткань о чужой, распаляя пожар внутри. Чимин занавешивается челкой и кусает губы, чтобы только стоны не рвались раньше положенного. О, им обоим понадобится вся их выдержка! И Чонгук не делает лучше, подталкивая ненавязчиво коленями, заставляя вжиматься своей плотью в его. Слишком запредельно. Пак недовольно толкается задницей назад, требуя прекратить, но тем самым заставляет пробку внутри прилично шевельнуться. Глухой стон всё же срывается с его губ. Чонгук довольно улыбается.       ― Уф, ― вздыхает старший и слезает с его колен. Чонгук пугается не на шутку, думая, что стал причиной его отказа, однако когда Чимин подбирается к его согнутым ногам и раздвигает их, чтобы без проблем уместиться между - всё более менее становится понятно. Опомнился. ― Чонгук-и, ты же не растягивал себя, ― спрашивает Пак, рассматривая любовника там. Смущает, но боги, после всего того, что они творили, можно было бы и привыкнуть.       ― Нет. Ты не просил.       Чимин поднимает взгляд и осторожно уточняет:       ― Но ты готовился?       Младший только кивает в ответ.       Это немного не то, чего бы он хотел после того, как увидел свою ожившую эротическую фантазию в реальности. Ему куда больше хотелось увидеть Чимина, скачущего на нём, чем… Но тут уже всё решили за него и, быть может, оно того стоит? Как-никак Чимина он любит в любой позиции. Это же Чимин.       ― Ах, знаешь что. На! ― резко восклицает Пак и нагибается над ним, чтобы вложить в ладонь маленький пульт. От близости его лица у Чона мурашки по коже. Смертельно хочется ощутить поцелуй этих потрясающие пухлых губ, налитых кровью из-за неоднократных прикусований. И Чимин словно думает о том же, наклоняется близко-близко, что чувствуется чужое дыхание на коже, а затем медленно касается чужих губ своими. Кротко, блаженно. Прикасаясь и отстраняясь, играя с невинностью. А Чонгук ловит его губы, пытаясь втянуть в более глубокий поцелуй, насладиться. И у него почти теряется всякое терпение, он приподнимает голову, чтобы вытащить руку и просто схватить чужой затылок, когда Чимин всё же прижимается к его губам в полноценном горячем поцелуе. Их языки тотчас сплетаются друг с другом, без разбора на чьей территории они оказались. Хочется ласкать и пить-пить-пить чужое дыхание, ощущая, как ответная страсть отражается яркими вспышками в затылке, и как внизу всё скручивается от удовольствия.       ― Стой, ― шепчет Чимин, отстраняясь. Он тяжело дышит и выглядит так, словно вот-вот кончит. Горячий, покрасневший и такой взмокший. Его взгляд блуждает по торсу и ключицам Чонгука, позволяя прийти в себя. Увидеть эти манящие губы было бы подобно откровенному соблазну. ― Стой. Нам. Надо по-другому.       ― М?       Чимин поднимает голову и смотрит пристально на младшего. Решительно. Он кивает на пульт в чужой руке и садится прямо, вновь оказавшись между раздвинутых ног.       ― Можно я взгляну? ― просит младший, не совсем понимая, что ему такое подсунули.       Пак только кивает, ненадолго позволяя вытащить руки из под головы. Чонгук соображает быстро, правда боится собственных теорий до болезненного возбуждения. Он скрещивает руки у себя под головой, словно так и было, и только после этого пробует - нажимает на самую широкую кнопку.       Чимин вздрагивает и ведёт бедрами. Звук вибрации разносится по всей комнате стремительно. У старшего горят уши от осознания, насколько это хорошо слышно, но куда хуже то, что он ощущает внутри. Его колотит с непривычного ощущения, заставляя выгибаться и стонать. Он цепляется мертвой хваткой в колено Чонгука и едва размыкает губы, чтобы вместе со стоном просить выключить это. Чон слушается, внимательно наблюдая за тем, как расслабляется тело хёна после этого. Внизу на рубашке расплывается небольшое прозрачное пятно.       ― Держи руки при себе, ― собравшись с силами, говорит Пак, с трудом заставляя себя оторвать руку от чужой коленки.       Связанный по рукам, но с пультом управления вибро-пробкой, находящейся в заднице его “мучителя”. Чонгук сам чуть не застонал от осознания, насколько всё это потрясающе горячо.       В комнате было оглушительно тихо. Не было слышно ни Тэхёна за стенкой, ни кого бы то ещё во всей общаге. Это было прекрасное время для шалости. Для того, чтобы упиваться друг другом и осуществить парочку порочных желаний тщательно утрамбованных подальше, ради фанатской поддержки и всеобщего одобрения.       Шуршание упаковки с презервативами и звук откупоривания крышечки на флакончике со смазкой, полностью захватывают всеобщее внимание. Чонгук пристально наблюдает, а Чимин со спокойствием врача выливает себе на пальцы лубрикант и приподнимает ногу парня за колено, отводя в сторону, заставляя раскрыться. Затем проводит пальцами по промежности, давит на кольцо мышц и улыбается шумному выдоху младшего. Он хотел бы видеть лицо Чона в этот момент, но вместо этого он давит, проникая одним пальцем внутрь. Чонгук не сопротивляется, поэтому Чимин тянется к чужим губам и встречает их раньше ожидаемого.       Они целуются упоенно, местами втрахивая друг друга языками, в то время как Чимин медленно вводит палец всё глубже, проводит по кругу, ощущая упругость горячих мышц, затем вытаскивает под жалобный стон в поцелуе. Пак торопится вылить еще немного смазки - лишней точно не будет. Вводит вновь один палец, затем вытаскивает, и вот уже их два, медленно растягивающих. Самому хочется до безумия, член дергается неконтролируемо, а сознание подгоняет. Он пробует вставить третий палец, но Чонгук не вовремя напрягается, и Пак отрывается от его губ, чтобы заглянуть в глаза и увидеть, быть может, недовольствие или боль. Но ничего из этого нет, Чон тянется за очередным поцелуем даже не открывая глаз, полностью утонув в ощущениях. На этот раз третий входит. Медленно, неохотно, но не болезненно. В таких вещах самое главное не торопиться. Им завтра ещё репетировать, будет не круто, если Чонгук блеснёт скиллом “походка пьяной утки”. Во всяком случае, остальные точно не оценят.       Когда же Чимину кажется, что этого достаточно, он отодвигается от Куки и любуется им. У младшего ужасно красные губы, зацелованные, возможно, даже до боли. Потемневший шальной взгляд, застывший на нем с таким отрешением, что в груди расползается гордость за то, что довел до этого состояния. Пак ухмыляется и раскатывает по члену презерватив, чтобы сразу после приставить головку ко входу в чужое тело и медленно начать давить.       Чонгук вздрагивает всем телом и прогибается в спине, шире разводя накаченные ноги. Ему не больно, но ощущения… они странные. Они волнительные. Чимин проникает всё глубже и глубже, уже не помогая себе руками, напротив, теперь одна его рука медленно поглаживает член Чонгука раскрытой ладонью, а пацана гнёт от этого. Он стонет и именно в этот момент нажимает на большую кнопку.       Пак заваливается на него и утыкается носом в изгиб шеи, дышит отрывисто, каменеет весь и слегка дрожит от перенапряжения. Чонгук кривит губы в усмешке, но самому не легче. Он чувствует эту дрожь, может быть по воздуху, а может и через тело любовника. Но даже без этого ему уже хочется кончить просто от того, как реагирует сам носитель. Вибрация каждый раз застаёт Чимина врасплох, но к ней просто надо привыкнуть, тогда она не парализует полностью. Она подстегивает возбуждение, накаляет, но не переходит черту, не доводит до предела.       Пак входит всё глубже, пока не оказывается в Чонгуке полностью. Вибрация совсем мозги вышибает, поэтому всё, что Чимин делает, он делает по наитию, а не по логике. Он закидывает ногу Чонгука себе на плечо, принуждая развернуться чуть в сторону и поменять положение таза. Чимин гладит идеальные кубики пресса, рукой чувствуя, как они напряжены. Чон прекрасен в такой раскрытой позе, вот-вот готовый кончить. И, ведь правда, ему хватает лишь пары пробных движений Чимина, чтобы излиться себе на живот, забрызгав даже подбородок.       ― Не останавливайся, ― едва слышно шепчет Чон, млея от сильнейшего оргазма в своей жизни, а Чимин и не думает. Он втрахивает младшего в матрац, крепко прижимая его бедро к своей груди и дуреет. Умирает от ощущений и возрождается снова и снова, от каждого нового размашистого толчка, от каждой сильной фрикции, прокатывающейся по нервам каждый раз по-разному из-за движений тазом. Дурацкий хвостик щекочет ноги, рубашка липнет к потному телу, а ободок от ушек уже порядком давит на голову, но всё это такие мелочи по сравнению с расходящимися волнами удовольствия, кроющими с головой, словно мини-цунами. Чимин вколачивается остервенело, пока не доходит до своего пика. У него немеют ноги, а перед глазами всё плывёт, когда он вжимается в Чонгука до предела и изливается в презерватив.              Чимин не видит и не может знать, что Чонгук расцепляет тем временем цепочку между манжетами, что он от каждого нового движения внутри твердеет всё больше. Младший выжидает, зная, что стоит немного подождать, прежде чем нападать. Пак исполнил его самые дерзкие мечты, собрав воедино сразу несколько. О, с такой амуницией они ещё долго могут играть во взрослые игры, пока никого нет. Чон обязательно выпроводит всех как-нибудь, желательно поскорее, чтобы повторить всё это, только нацепив уже манжеты и ошейник на его котика, единственного калико мужского рода. Он даже готов разгрести стол, чтобы приковать его без ущерба, а после… а после будет долгая ночь. Чонгук улыбается своим мыслям и смотрит, как отходит от оргазма его любимый.       Его пальцы жмут кнопку, чтобы вибратор прекратил работать.       Пак облизывает сухие губы и собирается с силами, чтобы выйти из Чонгука. Он неохотно и как-то вяло снимает презерватив и чутка пошатываясь перебирается через младшего, дотягиваясь до мусорки. Ну, не зря же она здесь стоит! Его дыхание почти восстанавливается после такого подвига, и он тянется уже снять ободок, потому что и правда давит, но чувствует, как мокрую от пота рубашку осторожно начинают расстегивать. Чонгук, лежа под ним, пуговка за пуговкой медленно открывает себе доступ к разгоряченному телу, пахнущему свежим потом и сексом. И этот запах, пожалуй, будет покруче всякого там аромата мыла.       ― Ты снял цепочку? ― доходит до Чимина.       ― Угу, ― отзывается Чон и прежде чем старший успеет что-то ещё сказать, впивается поцелуем в его сосок. Всасывает и лижет маленькую бусину, аж причмокивая от удовольствия. Он крепко держит округлые бедра обеими руками и тянется к Паку всем телом, застыв в не самой удобной, по сути, позе. Но плевать. Искренне.       ― Что… ты, ― едва дышит старший, выгибаясь в его руках.       О, Чонгук объяснит. Правда не словами. Он терзает его грудь поцелуями, заставляя выгибаться и стонать навстречу, крепко удерживает руками его бедра, впиваясь в нежную кожу, и медленно приподнимается вместе с Чимином, чтобы завалить его на спину и устроиться меж разведенных ног, дурманя голову старшего крышесносными поцелуями. Чимин мягкий, Чимин послушный, такой заботливый ласковый хён. Чонгук ныряет рукой между его ягодиц, вытаскивает хвостик из его задницы, расслабляет пальцы, из-за чего тот падает на матрац куда-то в ноги Чимину, и неторопливо вводит сразу два пальца ощущая, как сокращаются мышцы. Чимин расслаблен, не сопротивляется даже когда младший резковато разводит их ножницами, только вздрагивает немного, поэтому Чон решает, что он более чем готов. Плевать на презервативы! Он лучше помоет всю комнату, но он хочет ощущать его максимально близко. Чувствовать всё безо всяких преград. Чонгук потирается членом о чужую мошонку, направляет рукой и нетерпеливо входит, поражаясь тому, насколько пробка разработала старшего под него. О, это определённо его новая любимая игрушка!       Пак распластался под ним не в силах проявить активность, но Чонгуку кажется пофиг на это. Он любуется им, таким вялым, обессиленным и покладистым. Русые волосы рассыпались по матрацу, взгляд шальной, мутный, а кожа мокрая. Куки ласкает его, дорвавшись, трогает всюду, гладит, забираясь пальцами под тонкие кожаные ремешки, а Чимин может только стонать от каждого движения или глубокого поцелуя. Это так… Волшебно!       Чонгук вдалбливается в него с каждым разом всё сильнее и глубже, с характерными шлепками, перекрываемыми шальными стонами. Второй раз сдерживаться проще. Чон подхватывает бедра хёна повыше и тянет на себя, заставляя изогнуться. Рельефные мышцы перекатываются под черными ремешками портупеи, сводя с ума окончательно. Чимин уже стонет в полный голос, не думая, а просто получая крышесносное удовольствие, и Чонгук рад его дарить, сам находясь уже на грани.       Они впервые кончают вместе, выстанывая в унисон. Получается идеальная синхронизация голосов.       Обессиленные, они лежат в обнимку и приходят в себя. Чимин сам не понял, когда начал медленно гладить пальцами затылок мелкого, но чем чище становилось сознание, тем чётче становились и мысли.       ― А ты не хотел, ― поддевает он младшего, усмехаясь.       Чонгук устраивается поудобнее у него на груди и тихо отвечает:       ― Прости, что вспылил тогда. Я…       ― Ты просто устал, ― улыбается Пак, наслаждаясь их близостью. ― Ничего страшного, Куки. Но теперь мы жутко обязаны остальным ребятам, особенно Тэхёну.       ― Да, ― выдыхает младший и сжимает Чимина в объятиях, едва ли не задушив, тот жалобно стонет под ним, но попыток вырваться не предпринимает. Ему лениво двигаться, а ещё так хорошо.       ― Я бы хотел, чтобы наш год начался вот так, ― рассуждает он.       Чонгук усмехается, потираясь носом и напоминает:       ― Как встретишь Новый год - так его и проведешь? Я бы не выпускал тебя из постели, если бы это было возможно.       ― Ой, первым бы убежал за банановым молоком, рассказывай мне тут, ― смеется Пак в ответ.       Макне обижается немного, но подкол засчитывает.       ― Я бы не выпускал тебя, про себя я ничего не говорил, ― хмыкает он в ответ, пакостливо улыбаясь.       ― И ты бы оставил меня одного?       В этом вопросе слишком много двойного смысла, того призрачного возбуждающего подтекста, от которого все внутренности скручивает узлом.       Чонгук улыбается и приподнимается, чтобы коснуться губами чужой скулы, а затем розового ушка.       ― Я оставил бы тебя с включенным хвостиком, прикованным к кровати, чтобы вернувшись, услышать мольбу вперемешку со стонами.       Чимин судорожно выталкивает воздух через губы и ощущает, как сдавливает грудь под тяжестью этого выдоха. У него мурашки бегут по всему телу, заставляя вздрогнуть. Чон двусмысленно двигает бедром по чужому возбуждению, приподнимается на локтях и предельно нежно убирает волосы со лба возлюбленного.       У Чимина глаза горят, он выглядит напуганным, но не потому что испугался слов, скорее из-за той жажды, что испытал от обычной фантазии. Чонгук любуется. И ему определённо нравится то, что он видит.       Ох если бы только у них было больше свободного времени друг на друга!