Там,где плачут бабочки.

      Они все еще сидят под столом, звенящая тишина противно режет слух.Осаму отводит смущенный взгляд куда-то в угол, но больше похоже, что он смотрит в пустоту или пытается пробурить взглядом дырку в стене. Накахара, только продолжает прожигать его своим взором. — Накахара, а поцелуй меня еще раз. — как-то неожиданно, даже для самого себя выдает Дазай, с какой-то наигранной опаской, глядя на рыжика. — Я уже думал, что ты и не попросишь, док. — Что? — Что? — Чуя делает вид, будто не понимает о чем говорит Осаму. Чуя не умеет аккуратно целовать, поэтому поцелуй получается грубоватый, Накахара всё делает по-хозяйски, жадно покусывая чужую губу.

***

      Сегодня Накахара весь день довольно улыбался, да-да весь, без перерыва. Один из санитаров, даже был немного заинтересован и каплю возмущен: — Эй, Накахара, чего это ты такой довольный сегодня? — Ох, господин Кобаяши, вас действительно это интересует? Да ничего, просто крыша сказала, что жизнь — это движение и поехала. — Окончательно поехала, значит… — Ну, что вы, что вы… Не переживайте, я её остановлю.

***

      Вообще-то довольным он был не просто так, такому проявлению счастья и неудержимой радости предшествовал этот разговор: — Как же я хочу нормально сделать, нормальный эскиз, на хорошей, качественной бумаге, деревянным карандашом, от которого пахнет лесом… — взорвался Чуя, сидя в кабинете Осаму. — Чуечка, не возмущайся, вот, возьми — как-то пытается успокоить Дазай, взбунтовавшегося рыжика, протягивая самый дешевый карандаш. Чуя смотрит на предлагаемый предмет, хлопая длинными ресницами. — Дазай, ты что, сдурел что ли? — немного расстроено сказал пациент. Да, Накахара совсем потерял свой образ «безумного шляпника из местной психушки», выдавая всю страсть к интересующему его делу. — Эй ювелир, говори, что тебе нужно, я завтра принесу. — Правда? — совсем по-детски интересуется коротышка. — Да. — отвечает шатен, потрепав рыжую макушку. — Ну значит, записывай: Бумага для черчения формат А4,бумага акварельная, двести, нет лучше триста граммов. Карандаши B, BH, H… Акварель, линейка, ластик…- перечислял поистине довольный Накахара, пока крутился на кресле Осаму.       В общем список был, не то что бы прям такой длинный, но…

***

Осаму стоит в магазине канцтоваров: — Мамочки, где ж ты заканчиваешься?

***

      Чуя с особым трудом и тщательным, почти прилежным старанием занимался разработкой, Дазай же лишь наблюдал и понимал, что совсем он не больной и до пациента психиатрической больницы ему, как до луны пешком, но шатен пока даже не и заикнется об этом. Он удивляется многогранности этой личности, ведь пятнадцать минут назад было вот это: — Чу-тян, забирай, все что просил. — говорит Осаму, когда Чуя заходит в кабинет — Правда? — Правда. — Накахара визжит, словно дитя. — Ч-ш-ш-ш… Тише — говорит Дазай. На что Чуя пытается как-нибудь понежнее поцеловать шатена в щеку. Осаму только подается вперед, чтобы коротышка выполнил задуманное, хотя в голове у них одна мысль на двоих: — Черт, я кажется влюбился…