Там,где плачут бабочки.

      Очередной четверг, это значит, что ничего нового не произойдет, ну по-крайней мере, по мнению многих людей, что каждый день сидят или приходят в это место, что зовется: «Психиатрический пансионат имени доктора Оно.» Ах нет, сегодня же приходят молодые девочки-практикантки, что скорее всего или мазохистки, или чокнутые. А еще Накахара должен опять придти в кабинет Осаму, ведь это уже традиция. Там лежит уже целая стопка эскизов, эпюров, туда же перекочевали и проволочные прототипы.       Например, на прошлой неделе Чуя закончил работу над шикарным серебряным кольцом с рубином, а до этого нежное девичье тонкое колечко с фианитами и гранатом. Ну, а когда Чуе совсем уж скучно, то он начинает домогается скелета, одиноко стоящего в самом углу этого темного кабинета. Осаму пытается же его остановить, правда тогда Чуя начинает домогаться Осаму.Вот так и веселятся.

***

       Так вот, по поводу практиканток, что пришли сегодня в гости, в сей замечательного место. Чуя сидел на своем подоконнике, считая мимо идущих людей, ну, а что еще можно делать в этом месте. — Двести тридцать восемь, двести тридцать девять, двести соро… — противно писклявый голос произнес: — Привет. — Двести сорок один. — Ну, что ты такой недружелюбный, — видимо до девчонки не дошло где она находится и она не знает, что докапывать до больных не стоит, вот Накахара и решил её проучить. Он резко откинул голову назад, показывая улыбку маниакального маньяка, прям как в «Сияние», а фраза: — Тебе осталось семь дней — добила несчастную окончательно, так что она с визгом унеслась куда-то в коридор.Правда потом вернулась, только уже не одна, а в компании вам уже знакомого Кобаяши-сана и Осаму.Но Дазай быстро спровадил санитара, сказав, что справится сам: — Двести сорок семь, двести сорок… — Господин Накахара, на вас тут уже жалуются, — говорит Дазай, пытаясь скрыть безудержный смех. — Кстати, где ваша смирительная рубашка. — Так понимаете, господин Осаму, крепостное право отменили, ой то есть, это, амнистия у меня. — Что вы сделали на этот раз? — Как, что? Глубокоуважаемый док, людей считал. — А потом? — А потом… — Накахара решил, что выход из этой ситуации только один и выглядит он вот так: — Пей до дна, Кури до фильтра, Ебись до СПИДа Живи до суицида. — для дополнения композиции он еще просвистел одну незамысловатую мелодию, мило улыбнулся и отвернулся к окну. Хотя он хотел еще и поцеловать Осаму в этот момент, но подумал, что девчонка бы тогда, точно ебнулась в обморок. Дазай повернулся к практикантке: — Безнадежно болен, ничем не могу помочь.

***

Обед: Чуя подслушал разговор между пришедшими сегодня девушками. — Знаете, их главврач такой душка. — Да, это точно. — А вот я хочу, влюбить его в себя и остаться здесь работать. — Кретинизм в квадрате.Этого человека «влюбить в себя» невозможно, ведь моего присутствия никто не отменял, «остаться здесь работать», да ты ж кукухой поедешь, дурында, — подумал Накахара, а потом крикнул: — Эй, Кобаяши- сан, там девушки покушаются на девственность нашего главврача. Санитар подавился чаем из термоса… Ну, а вечером Чуя будет разрабатывать план по проникновению в кабинет Осаму, потому что…