Там,где плачут бабочки.

      Конфеты — это несомненно потрясающе, тем более шоколадные, но Накахара знает, что приносит удовольствие в тысячу раз лучше сладостей …

***

      Чуя проходится кончиком языка по зубам, а потом заводит его за щеку, чувствуя шоколадный привкус с отдушиной ликера. Вскоре их языки переплетаются, разум обоих словно окутан густым туманом, сквозь который можно увидеть лишь чужие прекрасные глаза.        Рыжий, как всегда, все делает по-хозяйски. В каждом его движение читается одно: «Отдайся мне.» Дазай же, кажется, совсем не против, а лишь за.       Стоны Осаму заводят Накахару, а то что их могут увидеть, спалить, обнаружить, рассекретить, лишь сильнее подстегивает на совершение каких-либо «непристойностей». А эти поцелуи скоро могут заменить конфеты.       Кожа Дазая нежная, почти сахарная, да пусть это и так, но в планах рыжика испортить столь милого, но до чертиков харизматичного парня укусами и засосами… Хотя знает сам, что и его тело не останется нетронутым.       Здесь, в процедурной всегда прохладно, но сейчас… Не нужно объяснений. Багровые пятна есть у каждого из них и завтра Дазаю придется оправдываться перед сотрудниками, придумывая нелепые отговорки, ведь работа как-никак — общение с людьми и кто-нибудь да поинтересуется. Осаму на это скажет, мол жена, которой никогда не было, не удержалась, или сестрица перестаралась, хотя все знают, что главврач холост, а отмазка с сестрой звучит ну уж слишком подозрительна. Чуя тоже не останется завтра без внимания, ведь все его ухо, от мочки до хряща украшают следы чужих зубов. К тому же оно теперь ярко-багровым пятном выделяется на фоне бледности Накахаровского тела.

***

Действительно, у Чуи и Эйко на следующее утро случился небольшой диалог: — Накахара-сан, что это у вас с ухом? — Ой, Эйко, с ухом? Ну… С…С…Собака покусала! — Накахара-сан, вы в больнице, где и какая собака могла вас покусать? — дрожащим от ужаса голосом спросила девушка. — Во сне, бешеная, имя у неё на Д начинается, мучаем друг друга каждую ночь… — отвечает Чуя, провожая всё прекрасно слышащего Дазая взглядом.

***

      После этой ночи их отношения стали еще теплее, хотя " афишировать " их они не могу по понятным причинам. Поэтому будут оставлять друг другу записки и пользоваться азбукой Морзе. Отличная схема, как по мне.

***

— Чуя? — говорит Осаму, лежащий на диване. — М-м-м?.. — не отрываясь от изготовления комплексного чертежа, Накахара подает знак, что прекрасно слышит собеседника. — Знаешь… Я тебя люблю. — после этой фразы Чуя откладывает карандаш в сторону, встает с кресла главного врача сия «рая». После чего усаживается на Дазая, опираясь локтями на грудь Осаму и укладывая свой подбородок на своеобразную подставку. — Конечно знаю, Дазай. — улыбаясь говорит рыжий, после чего зарывается руками в мягкие волосы и смотрит в кофейные глаза. — Я чертовски хочу уже покинуть это место… — с долей грусти в голосе выдает Накахара через минуту. — А потом, что? — внезапно спросил Дазай, интересуясь тем, что будет после того как его выпишут. — В смысле, что? По велению прабабки буду и дальше ебашить кольца и ебать тебе мозг! — Вот как значит. — с усмешкой говорит Дазай. — Но не волнуйся fare l'amore* я буду не только с твоим мозгом. — Вы сегодня так щедры, господин Накахара…