Там,где плачут бабочки.

      Прошло пару месяцев, на улице заметно похолодало. Но люди всё также шныряли из стороны в сторону, погрузившись в свои проблемы, дела, жизнь в конце-концов, поэтому хобби Чуи сохранилось.Эскизы естественно тоже никуда не исчезли. Неизменным ночные разговоры в кабинете главврача и вот один из них, что изменил, пожалуй, все что только можно было изменить в тот момент: — Дазай, Дазай, а пойдём призраков ловить. — как-то чересчур наигранно, но с какой-то скукой в голосе сказал Чуя — Чу-тян, я конечно понимаю, что ты отлично играешь роль пациента психбольницы, но знаешь, сейчас ты немного переигрываешь — говорит Дазай, сидя на диване. — Хорошо сработано, док. Давно догадался? — Ну, думаю, что недели через две — три, после нашего знакомства. — Да? Ну тут одно из двух, либо я отвратительный актёр, либо ты восхитительный психиатр. — Скорее мои подчинённые кретины… — Оу, Дазай, ты наконец-то это понял! — радостно говорит Чуя, садясь на стол. — Чуя, с каким диагнозом ты здесь? — с каким-то хитрым видом говорит Осаму. — Расстройство личности. Нарциссизм. — предвкушая интереснейший рассказ, поспешно, но с видом знатока, говорит Накахара. — Я конечно могу загрузить тебя длинным и скучным рассказом, но не буду этого делать, а просто приведу два примера в сравнение человека с НРЛ и тебя. Во-первых, нарцисс не имеет своего собственного «я», у него — черная дыра, воронка, замкнутая на самом себе. Я бы сказал, такие люди чаще всего ничего из себя особенного не представляют. Не могу подобного сказать о тебе. Во-вторых, люди с  НРЛ* до скрежета зубов стыдливы. В тебе же, Чуя, стыд напрочь отсутствует. Вспомни хотя бы, тот раз когда в кабинет зашла Эйко, что ты сделал? Правильно… Но никакого стыда и в мыслях у тебя не было. Так что не знаю, кто тебя и как принимал на лечение, но это до безумия абсурдно. — Вот значит как… — чуть взволнованно заключает Накахара. — Я не знаю только одного… — Причину моего прибывания здесь! — договаривает Чуя. — Да, ты прав, Чу-тян. А тут начинается самое интересное… — Здоровому человеку действительно достаточно глупо лежать в псих-пансионате… Конечно только, если этот человек не скрывается от властей другой страны в психушке. — начинает своё не столь длинное повествование рыжий и Осаму немного недовольно смотрит на него. — Что ты так смотришь на меня, будто я кого-то убил. — Да кто ж теперь тебя знает. — без капли зла, но с какой-то насмешкой, почти с издевкой говорит Осаму, хотя сам знает, что рыжий на такое не способен. —  Да контрабандист я… Бывший правда, но всё же… И ювелир по совместительству. Провез партию бриллиантов, неприлично большую партию бриллиантов в Италию, не совсем настоящих… Кхм. Так, о чем это я? Ну так вот, док, это не очень понравилось властям  Италии и так я оказался в розыске. Пришлось три года тут проторчать, но черт возьми оно того стоило! А полгода назад, почему-то  они стали считать меня мёртвым, не могу сказать, что я расстроен или огорчен. Когда я узнал, что я больше не считаюсь преступником, я конечно был рад, но передо мной появилась новая проблема — теперь я не мог покинуть больницу…  Не подумай все мои чувства подлинные, я действительно тебя люблю, шпала моя ненаглядная, я почти придумал как сбежать не впутывая тебя, почти…- впервые Чуе было стыдно, ведь он со своей влюблённость совсем забылся… Он смотрел куда-то в угол, стараясь не пересекаться взглядом с Дазаем. — Да неужели? — вскидывая бровь, спрашивал шатен. — Ладно, хорошо, я вру… — Ничего, мы что-нибудь придумаем — говорит Дазай, нежно целуя коротышку в рыжую макушку. — Но думаю способ побега опять будет не от мира сего… — дополнил Чуя. — Конечно.