Там,где плачут бабочки.

      Для разработки и реализации плана нужно время. Конечно, можно просто выписать Чую и дело с концом, но дело в том, что это почти не возможно, если судить по тем данным, что числятся в карте «больного». Исходя из них Накахара должен ещё как минимум год-полтора провести здесь. От одной этой мысли коротышки становиться дурно. Он уже почти забыл, что такое вкусная еда и свобода выбора под конец. О какой свободе выбора может идти речь, если тебя с утра до ночи пичкают цветастыми таблетками с отвратительным запахом, называемым теперь уже пугающим словом — витамины, что ты благополучно выкидываешь через пять после ухода сестры.       Соленое, сладкое, острое, кислое, пряное… Все это здесь заменяется одним, даже на ощупь гадким словом — пресное. Хотя это во всяком случае лучше, чем гнить в камере 2×2, где при каждом удобном случае тебе могут вскрыть черепушку. Но не будем о грустном.

***

— И каковы же наши планы, Осаму? — говорил Чуя, сидя на подлокотник дивана, дергая рукой скелета и пиная смирительную рубашку ногой. Да, ему опять подарили такую замечательную вещь, как смирительная рубашка, теперь уже за то, что не пил тех самых витаминов. Поэтому теперь этими витаминами его кормит лично Осаму, ну хорошо не этими, а просто пустышками, но это во всяком случае лучше, чем жрать не пойми что, после приёма которого будишь ловить галюны. — Ну для начала, как минимум,не привлекать  внимания — сказал Осаму, глядя в окно. — Что как по мне, у тебя отлично выходит, потому что… — Потому что я опять накосячил? — Да, Чуя. — согласился Дазай. — Тем более, что может сделать человек, что о побеге никогда и не думал, да и к тому же смиренно расхаживающий по больничке в такой замечательной, синей смирительной рубашке. — Это сейчас комплект моему внешнему виду был? М-да… Мне не понравилось, но ничего мы над этим ещё поработаем! — говорил Чуя, закидывая ногу на ногу. — А вы привереда, господин Накахара…

***

      Даже если главврач псих пансионата и его пациент придумывают план побега, это еще не значит, что не произойдет ничего из ряда вон выходящего. Знаете, черт его знает за чем, но в больницу вернулись практикантки, это категорически не удовлетворяет Чую. Поэтому поздно вечером он собирался зайти в процедурную, а затем навестить Осаму и узнать их дальнейшие действия. Но вот когда Чуя открыл дверь и та отозвалась противным писком, он прошел к стеллажу зубами вытащил чистый формат, руки-то заняты, повернулся к кушетке и увидел благополучно сидящую на ней практикантку, что читала мангу. В этот момент она оторвала свой взор от печатного изделия и посмотрела на Накахару: — Прошу прощения… — в шоке сказал коротышка,держа в зубах бумагу, и пулей вылетел из помещения.       Он всё ещё в смирительной рубашке, руки заняты, ничего, разве это остановит рыжего? Ага, щас, не дождетесь. Открыть дверь кабинета Осаму с ноги, чуть не снеся её с петель, при это прекрасно зная, что за нею сидит Дазай,вот это по-нашему: — Ебано в рот, Дазай, какого хуя в  процедурой, в моей процедурой сидит какая-то баба? Так мало того ещё и увидела меня, точнее я её. На такие случаи у Осаму был план, нет, скорее инструкция по спасению рыжей аристократичной морды: Находим пострадавшую и дарим ей конфетки- всё молчит, как рыбка. В прицепе с нынешними барышнями это 100% сработает.

***

— Знаете, милая леди, не могли бы вы никому не говорить, что видели нашего дорогого пациента здесь — всовывая упаковку конфет в руки практикантки, говорил Осаму. На что она лишь соглашалась, кивая головой. — Кушай-не обляпайся. — съязвил недовольный Чуя. — Накахара… — Не переживайте, он не кусается. — обратился Дазай к девушке. — Ну, это когда как. — Чуя, я тебя вые… — Ты? Меня? Я не против…