Даже дьявол когда-то ангелом был...

Проснувшись утром сама, я даже немного удивилась. На часах только одиннадцать с половиной утра. Громика рядом не было, но его место всё ещё было теплым, поэтому, недолго думая, обнимаю его подушку и перекатываюсь на его место. Он работать уехал? Так кто ж теперь меня развлекать будет? Нежась в теплой кроватке, сильнее прижимаю подушку Лена к груди. В квартире так тихо… Пойду что ли в ванную, личико надо бы вымыть и сходить по маленькому… Надев футболку Владленки, что достигает середины бедра и шортики от атласной пижамки направляюсь в ванну. Отворив дверь ведущую в ванную комнату немного удивляюсь. — Думала, ты свалил куда, а меня одну оставил… — подхожу ближе к мужчине с полотенцем на бёдрах, который бреется. — Мы же по магазинам… — напомнил мне мужчина, поднимая голову и наклоняя её немного в бок, сбривая щетину с второго подбородка. Ладно, шучу, у него нет второго подбородка. — Ты тако-о-ой хороший… — улыбочка как у котиков и обнимаю мужчину за торс. — А под полотенчиком есть что? — с интересом оглаживаю его бедро медленно поднимая полотенце выше, задумывая нечистое. Перехватив мои руки одной рукой, которой до этого опирался о раковину, посмотрел на меня так грозно и серьёзно, отпустил, и вернулся к смыванию пены с лица. — Если не остановишься, мы никуда не поедем. Ванна в твоём расположении. Какой он бука! Нервный и отстранённый какой-то… Так не надо мне этого! У нас только взаимоотношения наладились. — Владленушка-а-а-а — обвиваю руки вокруг него, прижимаюсь щёчкой к его спине. Такой тёплый… (конечно теплый, он же живой) — Эё, да подумаешь... не буду же я обвинять тебя в том, в чём виновата сама? Я, между прочим, очень часто честная и справедливая. Да и ты хороший, слово держишь, обо мне заботишься. Ну, а так, если что мы всё равно успеем. — Ты в этом так уверена? — с насмешкой спросил он, и я не скажу точно, что он имеет в виду, то что я честная, то что мы успеем или то, что он хороший. — Нум… а если после? — ухмыляюсь хитренько прищурившись, — Потом я могу заглянуть под полотенчико? — снова приподнимаю тряпочку на бёдрах моего мужчины. — Если не прекратишь, никуда не пойдём. — жестко осадил меня он, однако стоял и не пытался уйти или вырваться. — Оно тебе надо? Бака! — Может и надо — обиженно фыркаю, и отстраняюсь. Закрыв дверь в ванную на замочек, иду умывать мой наипрекраснейший еблет.

***

Выйдя из ванной направляюсь на кухню. Чай хочу. И завтрак. За плитой застаю Владлена готовящего овсянку. Ясно. Завтрак отменяется. Хочу чай с корицей. Наливаю в чайник воду и ставлю нагреваться, в этот момент меня обвивают тентакли ужасного монстра и прижимают вплотную к, не буду этого отрицать, восхитительно подкаченному телу. — Отстань. — шиплю я пытаясь вывернуться. Я обиделась. Ясна тебе? Доигрался. — Почему я должен? — перехватив мои руки поворачивает лицом к своему еблету, а спиной к столу, на который и сажает. — Потому, что я так хочу. — говорю с надменностью, и задираю голову смотря на него волком. Глаза в глаза. Смотрю, в эти прекрасные голубые глаза, чуть нахмурю бровки, и сейчас я точно не похожа на кокетку. Смотрю со злобой, раздражением и обидой. Мальчик, я овен, если меня разозлить или обидеть, то я буду агрессивной и злой. Очень злой. Что даже любой злодей позавидует моему злу. Со мной лучше не связываться. Ясна теперь?! За яица то я тебя схватила, но не боишься ли ты, сладенький, что я тебе их и оторву? Как же тебе причинить боль? да так, что б побольнее… ударить куда? или может в междуножье дать, а может лучше соски тебе вывернуть? или всё же пнуть в живот? Главное только чтобы меня не пнули… Вот оно! Мне никогда не нравилось, что когда я мёрзну, у меня сосочки твердеют, так вот, отплатят мне за это твои, они вот, торчат во всей готовности. Медленно провожу рукой, еле касаясь, от кубиков, которым покрыт его живот, до груди, так что бы было приятно и по телу прошли приятные муражки, поджав губки в хитрой лисьей ухмылочке резко переместив руки на предмет страданья и делаю то, что задумала. Мгновенно отстранившись, Владлен смотрел на меня как крестьянин на ведьмака, будто впервые видит мутанта. — Я сказала. Не.Трогай.Меня. — Соскальзываю со стола и высокомерно посмотрев на озадаченного мужчину, снимаю его футболку обнажая грудь и кидаю в него же. Не надо мне от него ничего. Прикрываю рукой грудь, махнув распущенными волосами и обиженно сопя направляюсь в спальню за своим топом или маечкой от шорт. Ходить сейчас так, довольно опасно и рискованно — заболеть можно. Вот же…накер. С самого утра настроение испортил. — Принцесса, — звучит угрожающе. — я понять не могу, какого хуя ты обиделась? — однако меня удивляет его спокойствие, которым, он возможно хочет успокоить меня, но злость в глазах за то, что я сделала, у него спрятать не получается. Недогадливый придурок-накер. — А ты как думаешь? — надевая маечку спросила я, немного запутавшись в лямочках. — Если бы знал, не стоял здесь. — облокотившись о стену смерил меня взглядом. — Ну кто виноват, что ты тугодум? — язвительно фыркнув, направляюсь на кухню, чай заваривать. — Чё ты за мной ходишь, как волколак за дичью? — Малая, — поймав меня за руки толкнул к стене, закрыв все пути к отступлению. — Нормально объясни, что не так? Я, блять, и так угождаю тебе во всех твоих тупых прихотях, будь добра отвечай взаимностью. Я, сука, и так взвинчен, не доводи. — Пф, я что, виновата, если у тебя настроение плохое? Чё ты на меня срываешься-то? — с вызовом воскликнула заглядывая ему в глаза и пытаясь выглядеть грозно, правда для этого мне пришлось вставать на цыпочки, потому что он, пиздец, высокий. — Да. Виновата только ты. Вот скажи мне, милая, нахуя тебе это ебаная прогулка? За каким, мать его хуем, тебе нужен этот блядский шоппинг, когда шмотки заказать можно?! — Первый раз слышу, как он кричит на меня, да и матерился он меньше… Чёрт… страшно… куда прятаться? Но я буду стоять на своём, ведь ты, козлоёб упрямый, задел мою гордость, а её задевать нельзя. — Надо мне, чего не ясно?! Я, мать твою, свободный человек, я хочу иногда выходить на улицу и покупать ненужную хуетень в магазинчиках! А ты… ты… лось кривоногоглазый, закрыл меня в четырёх стенах! — У тебя всё, сука, есть, сиди на жопе смирно, и наслаждайся. — Чё ты ко мне нагибаешься лупоглазый долбоглаз? — Ты тупой или глухой?! — возможно, опасно говорить это человеку, который больше тебя и выше, да и силушки богатырской у него явно больше… но он же не ударит девушку?.. — помниться, ты как-то мне сказал, что я не твоя пленница, однако, сейчас ты ведёшь себя так, будто всё наоборот. Поймав канарейку и заперев её в золотой клетке, ты хочешь, чтобы она сидела смирно на жёрдочке, и счастливо щебитала оды любви? Скажи спасибо, что я в полицию ещё не позвонила. Ты как-никак, совращаешь малолетних. — Сейчас бы пафосно уйти, но боль-печаль меня зажали. — Скажи «спасибо», что я тебе ни в чём не отказываю, и считаюсь с твоим грёбанным мнением. — повторив мой тон, на секунду Громов замер, а потом глубоко вздохнул и схватился за мои щёчки. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а изверг, отпусти святое!!! — Вот что было не так? Что ты там хотела? под полотенце заглянуть? Идём заглянешь, только полотенца уже увы нет, но ради тебя я готов вернуть его. — Э-э-э! Не надо мне уже. Не хочу! Ты всё настроение испортил! — кабан переросток! — Только попробуй! — прорычала я, но почти сразу меня заткнули грубым поцелуем. Да ты! И почему столь странная ситуация, так заводит? — Хорошо. — Что? Тебя так легко остановить? — Я только попробую. — Подняв меня над полом, он потащил меня в свою пещеру.

***

— Теперь, я могу узнать причину истерики и ссоры? — лёжа под одеялом и прижимая довольную донельзя меня, но не показывающую этого, к себе, спросил он. — Просто ты дурак... и возможно где-то была не права и я... — слушая быстрое биение его сердца я рисовала пальчиками на его груди и обводила очертания кубиков. — Да ты что? — зарывшись своей лапищей мне в волосы, он массировал мою головку. Мр-р-р-р как приятно… — Не, ну, а чё ты утром вёл себя как мразь? — откатываюсь от него и вытягиваюсь слушая как хрустят позвонки, и сразу же выгибаюсь как кошечка. — И как же? — улёгся на бок и подпёр голову рукой с лёгким интересом глядя на мою маленькую зарядку. — Ты был плохим. Грубым, холодным и отстраненным. А я между прочим и так пытаюсь наладить отношения, однако, ты не налаживаешься и портишь уже выстроенное мной. Я же стараюсь! — смотрю на него нахмурив бровки и говорю тише, — думаешь мне легко всё это? моя жизнь, после встречи с тобой поменялась на целых пятьсот сорок градусов… — Может на сто восемьдесят? — Нет. На пятьсот сорок. сначала крутанулась вокруг своей оси, а потом ещё добавила полукруг. Кхм… так о чём я? Ах да, ты же даже не представляешь, как тяжело терпеть когда ты постоянно тискаешь меня. Я не привыкла к этому. В детстве целовали, обнимали сестру, а я так… не привыкла я таким образом эмоции выражать… И… Я люблю одиночество и тишину и никаких касаний, но для тебя я сделала исключение. Радуйся. А ты… ведёшь себя как та ещё мразота.- посмотрев на его ухмылочку и закатанные глаза, мне захотелось ебануть ему с ноги. Сев к нему спиной делаю потягушки вправо-влево. — Я в душ. — Ты, да и перешагиваешь через себя? — Да, и это между прочим рискованно. Я и так маленькая, а вдруг вообще не вырасту? И знаешь сладкий, мне не нравится твоя насмешка в голосе. — Отстань. — обиженно бросаю через плечо. — Даже меня с собой не позовёшь? — повторяя мои действия, Громилка подходит вплотную. — Я тебе спинку потру. — мурлычет в ушко медленно заключая меня в объятья. Нет, ну он похоже всё же тупой. Я ему одно, а он " меня не позовёшь?» Тупорылый придурок. перевожу взгляд на часы. Мда… и правда пошляться по магазинчикам мы не успеем… они закроются через часов пять, минимум час в дороге и то, если пробок не будет и на сборы тоже около часа… Эх… Но в парк… — Если, мы отправимся на прогулку в парк, то я не против. Примем ванну вместе. Я недавно бомбочки заказала, они пришли, можно бы ещё полежать в масочках с бокальчиками… сока… — Саша. — предупреждающе рычит он, проводя носом по изгибу моей короткой шейке. — Ну ты же сам сказал, что не отказываешь мне ни в чём! Ну что тебе стоит-то а? — Подхватив меня на руки понёс в ванную комнату. Я уже говорила что он ведёт себя как дикарь? — Походишь рядом, посмотришь как я поиграю в снегу. Конец ноября, а я за все эти месяцы только раза два на улицу выходила и то, в сопровождении, либо тебя, либо твоей охраны. Ну три, если считать попытку уйти… Поставив меня рядом с ванной включил воду и заткнул слив. Обвязал вокруг меня полотенцем побольше, а вокруг своих бёдер поменьше, потрогал воду, что уже чу-чуть набралась и прибавил теплоты. — Саша, нет. — Строго сказал мне Владлен. Что за имя такое дурацкое? Владлен? Дурацкий Владлен, нельзя говорить мне нет. Запомни это раз и навсегда. Делаем до нельзя грустное личико, и заставляем глазки слезится. С безнадёгой пустыми глазами пялим в стену, резко выдыхая, будто получив удар под дых Смотрю на Громова, представляя самые грустные картины и на глазах появляются слёзы. О да детка! Он в смятении. Когда глаза блестят от наполнявшихся «слёз» отворачиваюсь. Типа не хочу показывать слабость и ля-ля тополя, луга, тюльпаны. — Ну и ладно. — голос лишённый всякой надежды. Быстро стираю сложно вызываемые слёзы. — Ма…малышонок… принцесса моя. ты чего… — Ха! Так и знала. Даже ты не устаишь перед моей грустной моськой и глазами полных слёз и лишённой надежды. Голос у Владленки потерян, выглядит он слегка напуганным и вроде хочет прижать и успокоить, но боится вызвать новую истерику. — Ничего… — Ладно. — Раздражённо рявкает он, но так осторожно, будто боится спугнуть и прижимается мощной грудью к моей спинке. — Только не плачь. — Правда? — с «надеждой» в голосе спрашиваю повернувшись к нему лицом и радостно смотрю на него, чувствуя пьянящий вкус ещё одной победы. Прижимаюсь к его ладони, что легла мне на щёку и с благодарностью смотрю на него. — Да. — Поджав губы, он на секунду закрыл глаза и будто сорвавшись с цепи впился в мои губки властно и грубо, будто пытаясь показать, что это он так решил и он главный.

***

— Подожди! Ван секунд, емаё. Я ща телефон возьму! — Крикнула я впрыгивая в спальню на одной ноге потому, что снимать уже одетый башмачок было лень. Допрыгиваю до столика на котором и лежал Ричард, кушая зарядку. — Зачем? — в ответ крикнул мужчина, обувая ботинки на шнуровке. — Фоточки новые хочу. Снег есть, а значит и фоточки должны быть. — снимаю Ричарда с зарядки проверяя почту. У-у-у-у как тут всё запущено… от Гришки восемьдесят, от братика Жадины десять, сестричка Зависть и от остальных… эх… Остановившись перед зеркалом, стряхиваю частицы пыли с хлопковых чёрных джинс и слышу как открывается входная дверь. Э-эё, ты ждать должен! Куда без меня?! Выбегаю из спальни и… застываю на месте… Какого… Тёлочка Алина скинув плащ на пол, оставшись в одном нижнем белье, говорила о том, как сложно пережить расставание и, что она ему поможет. — Эм-м-м… — застыв в дверях спальни, я чуть не уронила телефон. Ну ни дура ли? Ей же сказали два дня…сегодня только второй, она завтра должна была придти и получить отворот-поворот. Вот сука… все планы подпортила. — Что ты здесь делаешь?! Ты уже взяла деньги! Проваливай отсюда! Или ты его ещё не бросила… — Знаешь, я не могу бросить того, кто держит меня как заложника. Это просто напросто невозможно, — А если попытаюсь, боюсь он оденет на меня ошейник и посадит возле батареи. Опираюсь о косяк глядя высокомерно на сучку и грустно жалуюсь, — Я его еле уламала-то, просто погулять, а ты… бросить… — Саша, свет очей моих, не хочешь объяснить мне, что ты сделала? — как-то он спокоен. Лучше к нему близко не подходить. Судя по внешнему спокойствию, внутри Громова рвёт бешенство, которое, если присмотреться, можно увидеть в глазах. И в них не смотреть, вдруг в камень превратит… Но несмотря на всё это поднимаю взгляд и осторожно заглядываю ему в его прекрасные очи… Правило номер десять. Никогда. НИКОГДА, не смотреть разгневанному монстру в глаза. Невольно отхожу назад, но стена не даёт мне отступать дальше. — А-а-а… — прохрипев, прокашляла прочистив горло. Он не обидит. Так ведь? — Ну понимаешь... мне просто сунули в руки, сказали что делать и убежали. Только один нюанс… Мы расстаёмся… наверное… — ведь официального предложения о начале отношений я не получала. — ну… я пошла… Проходя мимо него, как я и думала, он поймал меня за капюшон его толстовки, заставив выдохнуть и подавиться. — Далеко собралась? — теперь голос соответствует ярости в глазах. Страшно… — Да не очень, незваную гостью надо бы выпроводить. И чё ты на меня так смотришь? — Сколько? — он про сумму? Ок. — Лям. Но это только первый взнос, они мне ещё два должны. Не смотри на меня так, конечно не рубли. Евро. Наблюдаю за тем как он пытается успокоиться слишком шумно дыша, но у него видимо не получается. Наверно опасно находиться сейчас так рядом. Надо бы свалить. Но сначала, сниму-ка я башмачок, что-то мне подсказывает, что мы вряд ли куда пойдём… — Живо в спальню и, закрой ушки. — Нет. — Отличный шанс свалить, но мне надо повредничать. Поэтому, скрестив руки под грудью, потому что на груди не получается, с вызовом смотрю на него сморщив моську в лисьем оскале. И пусто в моих поступках не было логики, я не умею жить по другому... — Неужели канарейка, хочет лишиться не только свободы, но и крыльев? — сжав зубы бросил он. Без лишних слов, лишь кинув на него злобный взгляд, иду в спальню. — Закрой дверь. Ещё чего! Что-то же должно быть по-моему! Я её прикрою. Облокотившись плечом о стену рядом с дверью, начинаю подслушивать.Это конечно некрасиво и если бы здесь были мои родители, мама бы начала читать нотации и кинула в меня грёбаную книгу этикета, а папа закурил. Мда… У дочери аллергия на табак, а родному отцу похуй, он бросить не может. Вот жила я у тёти, она ради меня не только курить бросила, хоть для неё это и было сложно, но и любила будто я родная. Было время, когда я её мамой называла, но когда об этом узнали родители забрали меня. Нагостилась блять. У тёти я жила с четырёх, как родилась младшая сестра, до восьми, а после очередного похищения в десять, когда меня пытались изнасиловать, я закатила истерику и отправилась к тёте иногда посещая какие-то приёмы, что устраивали родители и обязывали меня быть. Правда, после моего шестнадцатого дня рождения, они решили вновь вернуть «блудную» дочь. У тёти не было детей, да и мужа тоже, поэтому я хочу жить как она. сначала, насладиться жизнью, а потом можно будет и ребёнка завести, не обязательно своего. Она — Мой Идеал. Но тупой Громов! Он разрушил все мои мечты на прекрасное будущее, где я одна. Всё моё детство проведено с моей любимой тётей и её город стал мне роднее родного. Пацаны с которыми я гоняла во дворе, с которыми я часто выпрашивали пирожки у тёти Тани, иногда нам перепадали чебуреки и курники. А ещё то, как мы по гаражам в соседнем районе бегали, играли в зомби, и доставали местных бомжей, от которых убегали смеясь… Ах… прекрасные воспоминания… — Слушай сюда, безмозглая сука, — Ого… Вот это тон… голос холодный и веет мраком и неизбежностью… у меня даже мурашки побежали, а ноги немножко подкасились. Мне здесь-то не по себе, а она там перед ним стоит. Страшно. Но деньги мои. Никому не отдам. — Мне откровенно поебать о чём вы договаривались. Она навсегда останется рядом со мной — Не угрожай мне!  — Не по своей воле, не по чьей-либо ещё, она не уйдёт. Она моя, — И на этой чудесной ноте, дверь резко и громко захлопывается. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Прижимаюсь головой к двери, но слов не разобрать, хот и идёт там диалог на повышенных тонах... Ъуъ! Ну кто так делает? пытаюсь осторожно приоткрыть дверь, но она не дается! Чёртов Громов! Запер меня и, уверена, подпирает дверь с той стороны! Топнув от досады ногой, с ненавистью смотрю на дверь. Возмущенно сажусь на кровать, чуть ли не задыхаясь от негодования. — Выйди, — цедит мужчина, распахнув дверь. Знаешь, я так подумала... мне и здесь вполне хорошо... — Саша! — не понимаю, и как она вообще смотрела в эти глаза, где полыхает холодная ярость? Не знаю, что заставило его сменить тон, мои глаза, излучавшие страх или то, что я начала отступать назад к кровати, с которой встала, с опаской глядя на него. — Саша, — как он вообще может говорить так ласково сейчас, если секунды ранее, он готов был убить меня? — подойди ко мне. — качаю головой. Ещё чего? Я не самоубийца, а ты явно хочешь снести мою бедную головушку. — Быстро. Ладно, ладно. Только не злись ещё больше. Медленно подхожу к нему со всей серьёзностью смотря на него. Интересно если я снова обвиню во всём его, он задушит меня? — Да? — встав рядом осторожно спрашиваю, — Знаешь... не ты ни я не виноваты... это просто обстоятельства... — выжидающе наблюдаю за его реакцией. — Конечно, конечно, — канючня, ёмаё, — нас, Александра, ждёт серьёзный разговор. В кабинет. Живо. — смотрит на Алину и голосом от которых по мне убегают мурашки, как крысы с тонущего корабля, говорит — А ты, выметайся. Выставив из квартиры полураздетую девушку, а после и кинув в неё её же плащик он грозно посмотрел на меня. ЯсноПонятно, идём в кабинет. Но ты не думай, что единственный и неповторимый, я тоже умею быть грозной. Зайдя в кабинет, усаживаюсь на его место удобно расположившись. — Насильно мил не будешь! — фыркаю, когда меня сгоняют с насиженного места и указывают, на кресло напротив. — Стерпится слюбится, — типа крутой? поговорки он знает. — Нам дворцов заманчивые своды, не заменят никогда свобо-о-оды, — Ясна теперь! А как тебе такое? — А деньги я честно-нечестным путём, но всё же заработала… — Не по любви, так по любому будешь ты со мной, запомни это, глупый птенчик, Саша, я очень зол и расстроен, не доводи, просто объясни мне, зачем? Почему просто не попросить у меня? — откинувшись на спинку, мужчина тяжело вздохнул и улыбнулся. — почему с тобой всегда было так сложно? Что в детстве, что сейчас… — Меня очень поражает его… обращение? При Алине он был словно раздраконенный волк, а сейчас при мне, словно ленивый познавший жизнь манул, который кажется, вообще не агрессивным и не против по ластится и поиграть со мной. — В детстве… — то есть что? смысле? какой, василиск его дери, детстве? нет и не было тебя в моём детстве. Не ври. — Не было тебя в моём детстве. Были разборки с пацанами другого района, защита наших территорий, иногда драки и расследования по разным делам.Ну и тупые сборища которые устраивали мои родители со всеми этими петухами и курвами… Если только… — меня накрыла шокирующая гипотеза, — Ты маньяк-педофил, который спланировал это давно? И наступила тишина. Минута. Мы сидели и смотрели друг на друга, пока он не начал смеяться. — Возможно… но сейчас не об этом. — прячет улыбку, но через мгновение становиться серьёзным. — Я жду пояснений. — Я тоже. — скрестив руки гляжу ему в глаза чуть нахмурив брови, чтобы казаться грозной. Смотрит на меня так, будто, было бы неплохо сейчас отшлёпать меня и отыметь на своём рабочем столе. Хм… а я не против, го попробуем. Но через мгновение он вновь улыбается. — Я первый сказал. — И я выпала. Это типа с волками жить, по волчьи выть? или, когда ты в Риме, поступай как римлян? Чёрт. И не поспоришь. — Хорошо — недовольно бурчу забираясь на кресло с ногами. Оно большое. Мне неудобно. — А потом ты рассказываешь мне, почему пудрил мне мозги, с тем, что я мертва. — Откуда ты… — нахмурив брови, растерявшись, но не потерявшись спрашивает мужчина. — Подсказки вселенной, — хмыкаю я, опустив глаза к полу. Мне пока не по силам выдерживать его взгляд, но буду с этим работать. — Я жду правды. Пусть и горькой, невкусной, но правды. Встав с кресла, он открыл мини-бар и достал красивую бутылочку с янтарной жидкостью, чем-то напоминающую чай и плеснул в граненный стакан. Возвращается ко мне и аккуратно гладит мою щёку, поглаживая большим пальцем мои не очень-то и пухлые, ну как не пухлые… верхняя тонкая, а нижняя чуть пухлая, но маленькие губки. — Хорошо. — тихий шёпот будоражит, однако он возвращается на своё место и разваливается в кресле. — Только не злись. — прошу я, кулаком почесав свой лоб, и получив в ответ кивок, начинаю начинать рассказывать, а точнее пересказывать. — Она подсела ко мне, когда ты возил меня на ужин вместе со Свечняковыми. Когда ты вышел, я не знаю кто её впустил, но её впустили. Подсела она такая ко мне и говорит " говоришь, что вы расстаетесь, и всё это твоё", а расстаться и сказать об этом, это две разные вещи. Ну, а я такая почему нет, деньги я люблю, и делая выбор, я точно знала, что ты меня не отпустишь. — активно жестикулирую руками, точнее пальчиками переводя их в разные стороны, как стрелки на часах. — Да и по сути, тебя иметь лучше чем какой-то там миллион. У тебя же денег больше чем один лям, а это… как сказать… — замешкавшись, пытаюсь быстрее придумать. — Дорогой мой, ты же сам должен занть какая я алчная. Даже если я не буду их использовать, надо что бы они просто были… Но кто ж знал, что эта…чувырла попрётся к тебе сегодня? А тот злосчастный чемоданчик лежит у нас под кроватью, — протараторила я на одном дыхании и только сейчас сделала полный вдох. — Хорошо. — кивает он и отпивает немного из стакана. — Знаю. —Ну вот… Значит ты должен понимать… К тому же, мне не очень нравиться, что везде рассчитываешься ты, а я можно сказать, как содержанка… Идти и хоть как-то зарабатывать я не могу, потому что ты меня из дома не выпускаешь, и… — пожала плечами. Чёрт! Да я так гениально изворотлива! — Мне… показалось это нечестным, ты действительно делаешь для меня многое и я правда ценю это, ты тратишь свои деньги на меня, а зачем? Ты возишься со мной всё время и вот… — Как я идеально с темы съехала, прям как в прошлом году, когда мы с Гришкой на санках катались и съехали со снега на лёд, а потом… и под лёд… Подойдя ко мне он снова стянул меня с моего нагретого места, и потащил на диван. Сначала уселся сам, потом усадил меня на себя. Эх, вот что значит быть слабым… ты не только бутылку с чёртовой водой открыть не можешь, но и сопротивляться этому… Эх… — Ты хотела, отплатить за заботу? — откидывается на спинку кожаного дивана, но так как я была уложена на его грудь, я откидываюсь тоже. Мне так нравится его голос, полный нежности… Мр-р-р… неторопливо киваю. — Даже не вериться… Ты, да и заметила… Как это? Я же во всём виноват? — Отстань. — отвечаю, поняв то, что было до этого, такое глупое. Но самое главное, он не злиться. Ну что я теряю отдавая себя во власть этого прекрасного, ласкового монстра? Разве что, каплю гордости и злопамятности. — Знаешь, я вообще-то всегда замечаю подобное, но не всегда хочу это видеть. А сейчас… я ещё точно не могу сказать, но похоже, ты мне наверно всё-таки не безразличен. — как же трудно оказывается говорить все эти милости… Ужас… Для меня всегда было проблематично выражать настоящие чувства, а тут ещё и это… — А когда… так, естественно ты и видишь, и замечаешь…  — Смущенно поджав губы неловко отстраняюсь, но серьёзно гляжу мимо него, потому что на него  стыдно. — Моя ж ты принцесса, что ж ты со мной делаешь... что я с тобой делаю... - выдохнули мне на ушко, потеревшись о мою щёку. — Теперь ты. Сейчас мелкие детали не важны, обрисуй объективно. Но так чтобы с самого начала. Ты однажды сказал, что мы встречались раньше, но, хоть убей, не помню… сейчас ты говоришь про моё детство… но… Вскройся, мать твою. Пожалуйста… — Никогда не слышала от себя такого отчаянья… Мужчина посмотрел на меня, думая рассказывать мне это или лучше как и раньше — скрыть. Прикрыл глаза на несколько мгновений, возможно стараясь собраться с мыслями и выдал, не смотря на меня. — Ты была предназначена мне с самого детства, когда тебе было шесть и ты с дворовыми пацанами крапиву палками била, наши родители, решили объединить бизнес нашим союзом. — Ч…что… меня без меня женили… Но про крапиву мило. Вспоминаю игры в мушкетёров, а после и в пятнадцать в ведьмака, где я била своих дебилов… хах, весёлые и безмятежные времена… но… между нами восемь лет разница, когда мне было шесть, ему было четырнадцать… Я разочарована в родителях ещё больше. —  Договорные браки для нашего социального статуса - обыденность. Сначала я просто наблюдал за тобой издалека. Мне не особо нравилась эта идея, однако, так сказал отец, и я не мог с этим спорить. Я пытался привыкнуть к тебе и изучить, что бы в будущем было легче. Когда тебе было восемь, твои родители устраивали чаепитие от твоего имени, когда я подошёл, что бы познакомиться, ты встретила меня недовольным взглядом и со словами " коль мне будешь не по нраву в чай налью тебе отраву», сунула свою чашку, после, встретив всех гостей ты пропала. — Я уединилась, никогда не нравились все эти… лицемерные ублюдки, — в защиту фыркнула я напрягая память, но его в памяти не было, да я помню это тупое чаепитие, помню эту фразу, но его… Будто пустота… огромный пробел… В детстве по отношению к окружающим я была злюкой и врединой. Но… это получается… значит он не врёт. — ближе к сути, «товарищ» Громов — Договор создан давно, я к тебе привык, ты начала мне нравиться, я влюбился… — Чего! Э-э-э… Так не надо так… куда деть взгляд… А чё ты это так буднично говоришь, а?! — Ты, что об этом ещё не догадалась? — с интересом разглядывая меня спросил он, подтягивая меня ближе. Насмешливо фыркнув продолжает — Но… года три назад мои родители попали в аварию. Тогда твои родители предложили изменить контракт. Мне в принципе всё равно, но некоторые пункты были именины. Например то, что тебе не обязательно должно быть восемнадцать, дата свадьбы выбирается нами, большое приданое, разрешение управлять компанией или другая работа и ещё четыре таких пункта, которые бы не усложняли тебе жизнь. Однако несмотря на всё это… Для большинства ты была лишь разменной монетой, — недовольно хмурясь мужчина продолжил, поймав мою руку, поднося её к своим губам и целуя, — Большинство упрекали тебя в том, что ты недостаточно идеальна, а мне сочувствовали, — сжав мою руку, недовольно продолжил, — каждая считала, что подойдёт мне лучше, чем ты. Они упрекали тебя в том, чего сами не умели, но продолжали. Меня это так раздражало. Ведь ты у меня идеальна, и я безмерно счастлив, что ты моя и я могу прикасаться к тебе и целовать. Отрешённо замерев, уставилась в стену. Меня продали… Вот просто так… Как какую-то вещь… Как какого-то экзотического зверька… Вот так взять и… родную дочь… Обида разливается в груди. Лёгкие будто сдавило, и делать глубокие вздохи было больно, по коже прошёл холодок… Вот так вот просто… я просто не понимаю… Как? Да… ко мне никогда не проявляли какой-то нежности и заботы… но… Вот так избавиться от ненавистного ребёнка? А я… Я же просто хотела… что бы они мной гордились... меня любили… хоть раз… ОДНОГО ЕБУЧЕГО РАЗА ХВАТИЛО БЫ! А сейчас… будто удар с солнечное сплетение, а потом по почкам… будто удар в спину… А я ведь… любила их… Если бы не любила… не было бы так больно… Блядское воспитание кнута и пряника! При том… что пряника нет… и никогда не было… Мелко задрожав, я выдохнула прикрыв рукой глаза. Глупые мечты глупой девочки о семье… НЕТ У МЕНЯ СЕМЬИ И НИКОГДА НЕ БЫЛО… Для них я была просто товаром… Никем… Закусив нижнюю губу, пропускаю холод что заволакивает всю душу и тело, на глазах выступают слёзы обиды, но я быстро их стираю. — Интересно… почему я не удивлена? — я… привыкла наверное… интересно… почему я чувствую огромную обиду, то как она встала поперёк горла, — Я… — прокашливаюсь, чтобы не хрипеть — хочу побыть одна… — Хмурю брови понимая, что он кое-что мне не рассказал — Погоди… почему ты… — Принцесса, я не хотел, что бы ты ненавидела их ещё больше чем тогда, лучше ты будешь ненавидеть меня, чем родителей. Я готов стать для тебя злодеем, лишь бы ты не теряла надежду и свою очаровательную гордость. Тебя нелегко сломить. Твоя стойкость вдохновляет, после того, что ты прошла, ты осталась собой. — Но… это всё было не обязательно… я… не умею ненавидеть… я никогда не испытывала это чувство, даже к тому чумазому уродцу-педафилу, который пытался меня изнасиловать шесть лет назад. Даже тебя, после того как ты меня изнасиловал… Ведь несмотря на свою злопамятность, я довольно быстро отхожу. Что бы я кого-то действительно возненавидела, это как нужно разрушить мои планы или сломать то, что я долго выстраивала… Я не ненавижу, я лишь меняю мнение о людях… К тому же, я легко отпуская людей, эмоции и какие-то неприятные моменты. Кстати, ты прощён за это. — Я тебя не изнасиловал! А взял своё по праву, к тому же, ты была не так уж и против, так что попрошу. — Согласия не было и я была против. — сморщив носик фыркнула я. — Ты не оказывала сопротивления. Да и я должен был стать для тебя злодеем, отсюда и следующие действия. К тому же, маленькая, я вообще-то мужчина. Уже несолько лет, единственная кого я желал, это ты. — У меня был приступ. Всё отстань… Закрыли тему, я не хочу говорить об этом. И всё же… он… такой милый… пододвигаюсь ближе, осторожно целуя. Я смотрела девушки мотора, ща практиковать знания буду. Поцелуй вышел с лёгким неприятно-горьким вкусом… Такова правда на вкус? — Один из нас явно безумен, а второй, — шепчет на ухо и многозначительный взгляд на меня, прижимают меня сильнее, — причина этого безумия… — осторожно прижимает меня к своей груди. Значит… всё это время он любил меня… дама о которой он грезит шесть лет… это я… нет, ну были догадки… но разве это могло быть правдой? Такое только в сериалах и фильмах бывает… Стоп! Это же получается… Если он любит меня уже шесть лет… Из шестнадцати отнимаем шесть… десять? Фигасе, он же самый педофильный педофил из всех педофилов… — Я походу тоже… — обняв его шею руками утыкаюсь в изгиб шеи медленно водя носиком в разные стороны. — Что? — Вставая вместе со мной, он пошёл в гостиную, и у входа остановился. — Сейчас это пока неважно… — бормочу, не совсем поняв смысл сказанных мной слов и закрываю глаза, когда он усевшись на мягкую софу ложиться на неё. Ленивый медляк хы-хы-хы… — Я запрещаю тебе быть сейчас одной… — предвидя моё желание неподчинения всем его приказам, целует и смотрит нежно-нежно, — если хочешь забыться, я в твоём распоряжении. Весь. Только твой. — Значит я так и сделаю, — улыбаюсь уголками губ, отвечая на поцелуи, которые покрывают уже всё лицо. — Через три дня в четыре у нас самолёт, — Что? Резко отрываю от него голову и встречаюсь с его спокойным, обожающим и умиротворённым взглядом. — Мы полетим к моему старшему двоюродному брату, по одному новому проекту. Снова? — Недолюбили тебя в детстве, — целуя меня в носик прошептал мужчина, — Значит, муж долюбливать будет...