Даже дьявол когда-то ангелом был...

Проснулась я на заднем сидении от громких звуков. Одна. Поворачиваю голову в сторону водителя. Громов вёл машину. Он гнал петляя из стороны в сторону, из-за чего на поворотах нас часто заносило. Это заставляло волноваться, а вот звуки выстрелов — впадать в панику. — Владлен? — голос предательски дрогнул, когда я приподнималась на руках. В ответ последовало раздражённое «Блять», что говорило о том, что проснулась я в не самый подходящий момент. — я не блять, я Саша… Въезжая в город мужчина выглядел очень напряжённым, а меня слегка пугала машина, что ехала за нами, иногда пытаясь попасть, возможно, по колёсам… Завернув в один из дворов, Владлен не думал останавливаться или что-то типа того, наоборот, теперь он петлял из одного двора в другой, пытаясь сбросить хвост… В автомобиле стояла гнетущая тишина, как тогда, когда оказалось, что он всё то время сидел, а точнее дремал на заднем сидении. На вопросы не отвечал. Иномарка резко затормозила и мой мужчина, наконец, повернулся ко мне. Выглядел он пугающе и ужасно серьёзно. Всунув в мои руки кошелёк из чистой кожи, он начал говорить, давая понять, что мы в полной ж… — Пин-код ты знаешь, — сглотнув, я перевела взгляд с его кошелька, на серьёзного него, — я найду тебя позже. Беги. Из-за страха, что оставлял внутри груди неприятный налёт, как хурма, в глазах появлялись тёмные пятна. Страх не за себя, нет. Но даже сейчас, когда мои руки дрожат, как у чёртова алкоголика со стажем, я отказываюсь, делать так, как он говорит. Возможно из-за моей мании сделать всё не так, и наоборот, а может всё же из-за того, что я не хочу оставлять его одного со всем этим дерьмом… — Нет. Я поеду с тобой, — прилагаю все усилия, что бы мой голос не дрожал и казался таким же как и у него — решительным и серьёзным. — Саша. — обычно по имени он меня зовёт, когда он зол, когда он в ярости, когда он пытается быть нежным и не напугать, и когда он в отчаянье. — Я понимаю, ты хочешь меня от всего защитить и всё такое… но неужели в каждый такой раз, я должна буду отсиживается? Если это так, то я отказываюсь воспринимать твои слова, о том что я дополняю тебя, так же как и ты то, что я уже не ребёнок и в случае чего, на меня можно положиться. — Саша, ты ещё слишком… — Раздражён он больше, чем обычно, особенно, когда ссоримся, но я перебиваю его, потому, что я чертовски зла! — Мала для такого? Для того чтобы трахать меня день за днём, я не мала, я же созревшая, да, а вот что бы делиться со мной своими переживаниями и не отвергать мою помощь, это я конечно маленькая, глупый ребёнок, не понимает проблем взрослого. — Саша, это блять опасно! — не выдержав выкрикнул он, отворачиваясь, давая понять, что бы нафиг свалила, и вообще разговор окончен. — Владлен, я привыкла к этому с детства! Да меня, блять, похитители, стрелять и драться учили! А сколько смертей я видела? Пусть часто я и веду себя как ребёнок, выражаюсь или даже думаю, но сознание у меня давно взрослое. И прежде чем ты скажешь, что-то ещё, думая, что это повлияет на то, что я испугаюсь, и убегу поджав хвост, — перевожу дыхание, стараясь собрать убегающие мысли и предотвратить превращение их в полную кашу, ведь тогда я просто буду на пределе и выпущу гнев, в следствии чего, наговорю много лишнего, — Я хочу быть с тобой в такие моменты. Потому что, чёрт тебя дери, волнуюсь. Не отнимай у меня иллюзию того, что я контролирую ситуацию! Какое-то время в салоне автомобиля была тишина, которая давила и не давала нормально вздохнуть. Закрыв глаза, Громов откинулся на спинку сидения, обдумывая мои слова. — В кармане переднего сидения, должна лежать кобура, — наконец, разрушив гнетущую тишину, Владлен тяжело вздохнул, — одень её. Делаю так, как он сказал. Креплю её к ремню. Владлен лезет в бардачок и через мгновение передаёт мне пистолет. Пистолет лёг в руку как родимый, так будто я никогда его из рук и не выпускала. — Только обещай, что бы ни случилось, ты не побежишь в самый эпицентр, жаждя приключений, — выдохнул и устало потёр переносицу, — Боже… не верю, что всё же беру тебя… — Хорошо, тогда ты пообещай, что останешься живым… и не попадёшь в больницу… *** Остановились мы недалеко от какого-то заброшенного… завода? Склада? Я не уверена что это… Но здание, несмотря на свою заброшенность, было внушительно большим… К запасному выходу/входу мы прокрались незаметно. Мне это напомнило школьные будни, когда мы с бабами прогуливали лыжи. Мы так же по школе шараёбились, пытаясь быть незаметными… только в руках, у нас тогда были пистолеты из рук, а не настоящие… План мне Владлен рассказал по пути сюда, поэтому как себя вести и что делать я знаю. Когда мы уже оказались внутри, сказав как пройти, Владлен головой указал направление, предупредив, где меня встретит нужный человек, и собирался уже идти и занимать своё место, как я отдёрнула его за рукав. — Постарайся на счёт меня не волноваться, у меня уже были подобные «миссии». Я справлюсь со своей ролью… и я не хотела говорить это в такой обстановке, да и момент в принципе совсем не тот, но… Я люблю тебя… и знаю, что в итоге именно ты… — Но договорить мне не дал мужчина, заткнув меня горьким, но не менее нежным поцелуем. — Давай ты мне всё это повторишь, когда мы будем дома, — чмокнув меня в носик, он отправился занимать своё место. Не издавая лишнего шума, осторожно поднималась по лестнице на то место, что предстояло мне занять. Проверив коридор на наличие камер и не увидев оных, спокойно выдохнула. Стоило мне подойти к пристройке, на меня направили дуло пистолета. Одними губами, не произнося не слова прошептала «свои». Не думаю, что мужчина мне поверил, оставаясь напряженным он вернулся к происходящему внизу. Незаметно устроилась рядом, пытаясь разузнать обстановку. А вот и моя цель. Сначала может показаться, что он один, но это не так. Нутром чую, жди от него подлянки. Да и слишком уверенно он себя ведёт… Этот человек, вызывает шквал отвратительных эмоций, что сосут под ложечкой… Так, будто встречались мы не раз… и встречи были явно не дружеские. но… Вспомнила! Тот сон… или воспоминание… Это был он! Он! Только место было другое… И я… была другая… Ублюдок! Фривольно разговаривая с Громовым, мужчина вёл себя так, будто делал ему одолжение. О! Он несомненно уверен в своей победе. Так, будто уже заполучил желаемое и просто дурит Лена. — Жаль. Наша общая знакомая не сможет присоединиться к нам, — голос этого человека, противно резанул по ушам. Громов сжал зубы. Холодок пробежался по спине, заставляя меня передёрнуть плечами, ощущая пробежавшие по всему телу липкое неприятное ощущение, — хотя оно и к лучшему. — не нравится мне его тон, — Мне она нужна живая. Гоняюсь за ней уже три года, а нужной информации получить не могу. Предлагаю в последний раз. У девчонки есть то, что нужно мне. Отдашь её мне, я отступлюсь, — гнусно посмеиваясь предложил мужчина. Как ни посмотришь, а все-то меня знают, все со мной знакомы, я одна такая, не помню никого… интересно, что такого есть у меня, что меня ищут уже третий год? — Насколько мне помнится, — Громов, будто и не слушал, лишь внимательно обводил взглядом помещение, видимо зная больше меня, голубоглазик насмешливо фыркнул. — Я отклонил твоё предложение ещё два года назад. Изменилось только то, что мы с ней стали ближе. Не думаешь же ты, что я тебе её вот так отдам? Да и не честно получается, учитывая то, что из-за тебя с ней это и случилось. — Не подумал бы, что такой человек как ты, вдруг вспомнит про честность, — насмехаясь, мерзкий тип сделал шаг ближе. Отлично пупсик. Сделай ещё парочку и тогда мамочка застрелит тебя, как простую дичь, — Продав нелегальный бизнес, вдруг стал святошей? — сделав ещё два шага, к гордо стоящему Громову мужчина рассмеялся. Осторожно покосилась на снайпера рядом со мной, что наблюдал за мной. Подмигнув ему направила пушку на ублюдка. Внутри зарождалось чувство убить эту мразь лопатой. Но лопаты и близко не было. Зато в руках ствол. Давай! Еще чу-чуть! — Ты же помнишь кодекс? — насмешливо спросил Владлен, отходя от темы нелегального бизнеса, выглядя так, будто ему самому не интересно то, что он сейчас скажет. Это так отличается от того, что было несколько минут назад… Окей, беру свои слова назад, он первоклассный актёр, — Пункт о неприкосновенности семей… — Конечно помню, — мужчина понимающе кивнул, — Из-за этого я не убил тебя и твою мать, когда у меня была возможность, — раздражённо гаркнув, продолжил, — Какое это отношение имеет сейчас? Подождите… Стоп… Мать? Получается…понимание накрыло меня волной из-за чего вырвался вздох. Значит… Отец Громова… Сам Громов… Оу… Я ведь никогда прежде и не интересовалась ничем, что связанно с моим мужчиной. — Саша, — только и сказал Владлен, заставляя меня потерять смысл их разговора, я-то тут каким боком? Коварно ухмыляясь Громов пугал, а холод, что исходил от него чувствовался даже здесь, заставляя меня поежиться… — Что? Когда? — это было слишком истерично. Однако…. Опять весь кипишь из-за меня? Чёрт, ну это уже не круто. Как я могу попасть в неприятности, о которых я даже и не знаю? — Ты блефуешь! Жёлтая пресса писала бы только об этом. — Для этого не всегда нужны пышные банкеты и огласка всему миру. Хватит лишь подписей. — В каком смысле подписей? Банкеты? Огласка? Типа крупных покупок? Или объединения компаний? Ублюдок, почти приблизился к… моему, кажется, самому родному человеку. Я затаила дыхание, указывая головой снайперу, что всё случится через пару секунд, он лишь кивнул, боковым зрением продолжая наблюдать. На какое-то время повисло молчание, а в воздухе висело напряжение — Но… если она станет вдовой… — из-за спины ловким движением, мужчина вытащил пушку, направляя её Владлену в грудь. Нет. Нет. Нет. Не в мою смену. Закусила губу. Сально ухмыляясь ублюдок медленно снимает предохранитель, будто играясь. СЕЙЧАС. Стреляем практически одновременно, с разницей в две-три секунды. Отдача бьет по руке. А вот ублюдок выстрелить не успевает. Обернуться — да. А вот выстрелить нет. Тело падает в полной тишине и слышен лишь предсмертный стон. Громов даёт отмашку, когда почти пустынное огромное помещение наполняется людьми Громова, слышаться выстрелы. Акт второй, сцена третья. На «сцене» появляются новые лица, что отстреливаются. Без сомнений — Люди ублюдка. Снайпер, изучающе смотрит на меня, и улыбается. Указывая на поле битвы указывает на еще трёх людей. — В этих попасть сможешь? — Обижаешь, — ухмыляюсь, направляя прицел. Лезть в самый эпицентр мне запретили, значит убирать мусор будем отсюда. Первый. Эм-м-м… зато смерть быстрая. Второй. Чёрт! Промазала! ТЫ! Да ты! Ну-ка не шевелись! Дай мне прицелиться! Третий. Оу-у… Я не туда хотела… но трупу же не нужно будет размножаться… — А ты не плоха. Не думал, что Громов так во мне сомневается… — Он и не сомневался. Я сама напросилась. Я та, о ком идет речь. Или шла… Не важно… — И он притащил ТЕБЯ, ту что ждал шесть лет в это место, в это время? Не верю… — заткнувшись, начал прислушиваться. Напряженно глядя в сторону лестницы, я кивнула на неё. Он кивнул. Встав по обе стороны, мы напряженно всматривались в темноту. Присев на корточки, осторожно достаю брелок-фонарик, что стащила у похитителей в виде сувенира. Как говориться, что плохо охраняется, то сувенир. Показав его мужчине, жду его кивка. Включив фонарик резко кидаю через плечо, туда, где предположительно последний раз слышался шорох. Сразу слышится два выстрела. Встав перезаряжаю магазин. Этот заряжен полностью. Двенадцать пуль. Осмотревшись еще раз, мужчина подзывает меня рукой. Пригнувшись, быстро преодолеваю это расстояние. — Хорошо ориентируешься в подобных ситуациях… Санчело, — недовольно хмыкаю. — Большую часть детства провела в подобных ситуациях. Оружие в руках с десяти лет, убила первого своего уебана в одиннадцать-двенадцать. Больше ничего примечательного не было, капитан. — Подняв руку к голове, отдала честь. — Скажите, а вы случайно не знакомы с девушкой по имени Дарина? — Нет, а что? — Тогда я вас познакомлю, — весело хмыкаю, когда меня пропускают вперёд и прикрывают дверь. — Зачем? — Она тоже звала меня Санчело… — Отстреливайся от сюда. Мне стоит доделать кое-что. Оставшись одна, долго всматриваюсь в темноту комнаты и прислушиваюсь. Вдох-выдох. Прикрыв глаза настраиваюсь. Тихие, еле слышные шаги. Выглядываю в открытую щель. Незнакомый мужчина стоит прямо передо мной. Мой новый знакомый прицеливается в кого-то на «поле боя». Чужак один. Ощущаю это каким-то шестым чувством, которого у меня отродясь не было. Зажав мужчине рот рукой, приставляю дуло пистолета к его спине, прямо напротив сердца. — Шах и Мат, хочется сказать мне вашему главарю, но думаю он уже это понял, когда сдыхал на грязных прогнивших досках. Раздается выстрел. Я крепко держу своего заложника, холодным взглядом отслеживая за моим напарником. Ещё выстрел. И ещё. Ещё, ещё, ещё, ещё. — Нам нужны заложники? — тихо спрашиваю, когда звуки выстрелов замолкают. — Я так не думаю, — оценивая сначала меня и мою добычу, а потом место побоища. — Был пацан и нет пацана, — грустно вздыхаю я, нажимая на курок. «Моя не дрогнет рука, курок спуская без колебаний, выстрелом воспламеняя мир!» — Можем спустится, — кивнул мужчина, — Степан, — тянет мне руку, я её пожимаю без лишней мысли. Фонарик, всё ещё лежит включённым на пролёте лестницы, освещая два трупа. Какие точные попадания. Респект. Спускаемся вниз, держа пушки наготове. Но все тихо. Как только увидела Громова, облегченно выдохнула. С ним всё в порядке, какое счастье. Он стоит спокойно, поправляя закатанные рукава и раздаёт распоряжения. Стоит мой Свет души посреди множества трупов и луж крови. Не обращая на это никакого внимания, стремительно приближаюсь к мужчине. Как я рада, что он не пострадал… Всё происходит будто в дежа вю, за исключением эмоций. Раньше они были пропитаны страхом, паникой, истерикой, ужасам, а теперь… всё разительно отличается. На мгновение в голове вспыхивает боль, заставляя поморщиться, словно вспышка бенгальского огня, и также быстро гаснет. Убрав оружие в кобуру, налетаю на Громова крепко его обнимая. Он испытывал то же самое? Сейчас и только сейчас в полной мере понимаю, как же я его люблю! Он для меня такой родной! Мой единственный! Без него и жизнь не жизнь! Так и хочется показать ему всё что твориться у меня сейчас внутри, то что моя душа желает лишь его… Слышится выстрел, но я лишь сильнее прижимаюсь к… любимому, Боже, как это странно звучит, любимый… Если нужно будет отдать свою жизнь на его, я соглашусь не думая. Мужчина пытается меня оттолкнуть. Но у него ничего не выйдет я знаю. Потому что я не позволю даже ранить тебя. Правый бок пронзает острая боль, что мгновенно разливается по всему телу, заставляя жалобно всхлипнуть и отпустить руки к животу, пытаясь хоть немного усмирить боль… То, что я бы упала, если Громов не успел меня подхватить, сейчас совсем не волновало… В ушах звенело, на глаза от боли выступили слёзы и начали появляться тёмные круги и точки, что медленно обволакивали моё сознание. Начинаю задыхаться. Но это лишь реакция тела и моей расшатанной психики. Послышались приглушённые выстрелы, но звон в ушах, кажется поглощал всё. Теряюсь в прострации, а реальность происходящего ускользает от меня, подобно песку сквозь пальцы. Меня подхватили на руки. Не могу ни на чём сосредоточится, кроме боли, что исходит от простреленного бока разливаясь по всему корпусу тела, но слышу едва уловимый голос. Смотрю на свою руку, когда убираю от пульсирующего ранения. А раньше мне думалось, что крови будет меньше, а вот боль будет сильнее… Делаю вдох, но воздух будто не попадает в лёгкие, их начинает печь и жечь. Выдох, тоже, сделать получается плохо. Я как рыба выброшенная на берег. Плохо… плохо, когда ты не можешь контролировать ситуацию… И больно… и всё темнеет… ненавижу свой низкий болевой порог, он заставляет меня бояться боли… и отключается раньше времени… Однако, когда ты находишься один на один с темнотой, о многом можно подумать и узнать…