У твоей улыбки вкус шоколада

      На самом деле до гордого звания «Мать Тереза» мне было как до Луны ползком. Особой сердобольностью я никогда не отличался. Осиротевшие детки меня откровенно раздражали, бездомные лохматые собачки превращали это самое раздражение в тихую ненависть, а попрошайки у станций метро и вовсе доводили до белого каления. На лечение смертельно больных я никогда не скидывал и пары фунтов, а внезапные порывы отдать старую одежду в дома престарелых никогда не посещали меня. В общем, титул «Король благотворительности» мне явно не светил в этой жизни. Да и в следующих, наверное, тоже.       Только вот почему-то в один прекрасный — или ужасный, тут уж с какой стороны посмотреть, — день я не смог просто пройти мимо одного-единственного человека. Не смог отвернуться, не смог переключиться, не смог справиться с каким-то странным чувством, поселившимся ровнехонько меж ребер. Чувством, будто совершу большую, почти роковую ошибку, если пройду мимо. Осознание этого вспыхнуло в мозгах так внезапно, что я аж воздухом поперхнулся. Остановился. Прислушался к себе и понял, что это неясное ощущение расползается по всему телу, от макушки до кончиков пальцев. Даже дышать стало как-то труднее. И совсем не в фигуральном смысле.       Передо мной, метрах в двадцати, шел парнишка. Аккуратно так, почти не отрывая ног от тротуара и с неприсущей для его возраста скованностью в движениях. Шел неспешно и совершенно один, и от этого выделялся еще больше на фоне суетящихся прохожих. Он был красивым, насколько я могу судить. Не болезненно худой, а изящно сложенный. Не с вороньим гнездом на голове, а с уложенными в творческом беспорядке волосами. Не в обтягивающей, а по фигуре сидящей одежде. Красивый, в общем. Красивый и, я уверен на все двести, совершенно слепой. Бельма на полуприкрытых глазах видны даже с нескольких метров. Ироничное «красота требует жертв» проносится на периферии сознания само собой, заставив внутренне поежиться. Чувство Роковой Ошибки теперь сменяется Чувством Неправильности. Несправедливости. И мне впервые захотелось помочь кому-то. Без корысти, без пресловутого «должен», а просто потому, что искренне хочу этого.       Он почти поравнялся со мной. Если вдохнуть глубже, то явственно ощущается запах сладостей. В руке у него пакет, из которого выглядывают заварные пирожные и шоколадные кексы. Сладкоежка. Умиляюсь, и от нелепости ситуации пробивает на смех. Тут же оборачивается. Мажет взглядом, пытаясь понять, где я стою. Угадывает спустя несколько секунд. Смотрит, слегка запрокинув голову. Чертыхаюсь, понимая, что мой внезапный нервоз может быть истолкован неправильно. — У тебя просто губы испачканы, — медленно говорю. Просто, чтобы сказать хоть что-то. Рассеять окутавшую тяжелым одеялом неловкость. Почти сам готов достать платок и оттереть его верхнюю. Почти, потому что он недоверчиво вскидывает руку и пару раз с силой проводит по губам. Облизывается. Отрывисто кивает и намеревается прошаркать дальше. И я, как собачка на привязи, иду за ним. Ноги несут меня сами собой, отчего смеяться хочется еще сильнее. — У вас все хорошо? — вдруг поворачивается ко мне и с опаской интересуется. Вопрос честно заставляет задуматься. — Вроде да, — после недолгого раздумья выдаю, отмахиваясь от назойливых мыслей свалить куда подальше. Косится. Хмурится. Не ускоряет шаг. Отчаянно хочется спросить, что он тут делает и почему один. — Как тебя зовут? Теперь воздухом давится уже он. На бледном лице появляется возмущение, затем — подозрение. — Вам скучно? — грубо спрашивает, снова останавливаясь. — Если хотите посмеяться, то цирк в другой стороне. — Я Себастьян, — продолжаю, игнорируя выпад. Чувствую себя даже хуже, чем просто глупо. Да только вот оставлять его не хочется от слова «совсем». В мозгу начинают появляться странные догадки. — Отлично, теперь я знаю, что странного человека-прилипалу, который смеется не пойми над чем, зовут Себастьян, — ехидно проговаривает, слегка улыбаясь. Что-то прикидывает в уме и, выдохнув, неохотно добавляет, — Сиэль.       Думаю о том, что ему подходит. Красивому парню романтичное имя. — И зачем вы идете за мной?       Вопрос честно заставляет устроить мозговой штурм во второй раз. Всерьез раздумываю над тем, чтобы рассказать ему про Чувство Роковой Ошибки. Уже начинаю подбирать слова, как слуха касается громкий возглас. Успеваю подхватить собравшегося чертить носом землю Сиэля прежде, чем это случится.       Все произошло как-то очень быстро. Вот он в моих руках. Не жмется больше, чем нужно. Шарит в пакете, проверяя содержимое, и облегченно выдыхает. Неужто переживал за сладости больше, чем за себя? Вот он говорит: «Спасибо». А вот и странное тепло, расходящееся от места нашего соприкосновения. Нехило бьет током по нервам, кувалдой по черепушке и заставляет кровь циркулировать быстрее. Сердце начинает биться гулко. Чувствую, что мигрень, не отпускавшая меня последние дня три, исчезла. Совсем. Даже отголоска не поймать. Странные догадки превращаются в стальную уверенность. Сиэль судорожно начинает цепляться за меня, быстро озираясь по сторонам. Беспомощно и с неверием. Умиляюсь вдвойне. Теперь хочется не только помочь, но и защитить. — Все в порядке, — тяну ближе, практически вжимая в себя. Чувствую его учащенный пульс под подушечками пальцев. Мягкость темных растрепанных волос и запах шоколада, исходящий от них, тоже. Сжимаю в объятиях, а его ощутимо так потряхивает. Моя футболка становится влажной. Должно быть, яркий свет слишком сильно бьет по глазам привыкшего к темноте Сиэля.       Кивает пару раз, будто соглашаясь. Успокоившись, чуть отстраняется. Теперь вполне осознанно смотрит на меня. Его радужка, не перекрытая лунного цвета налетом, оказалось насыщеннее неба над головой. Вот уж действительно, его имя неимоверно подходит ему. — Теперь можешь не объяснять, зачем шел за мной, — вроде как со смехом говорит. Беззаботно, с радостью в голосе. Только вот его холодные пальцы все еще до боли впиваются в мое предплечье. Жмурится, опустив голову. — Слишком ярко, — сдавленно шепчет, укрываясь руками.       Стаскиваю с себя плотный шарф и накидываю на макушку Сиэля. Закутываю, опуская ткань на лицо, и он в ответ с благодарностью улыбается. Выдыхает облегченно. Хватает меня за руку. Крепко, совсем как несколькими минутами ранее. И мне неожиданно нравится ощущать его узкую холодную ладонь в своей. — Я тут кофейней владею неподалеку. Он понял мой намек сразу: — Разрешу себя отвести, только если там есть горячий шоколад, — нагло заявляет в ультимативной форме. Готов поклясться, он откровенно наслаждается ситуацией. — Лично тебе его приготовлю, — невозмутимо подыгрываю, тихонько потянув на себя. Теперь уже он семенит за мной. Доверчиво. — Ловлю на слове.