Пока смерть не разлучит нас

*два часа до возращения Шерлока домой* Когда-то он думал, что нет ничего хуже души, заточённой в темницу бессмертного тела. Вновь и вновь выныривать из тихого омута забвения, продолжая бесконечную цепочку жизней, видеть, как люди, к которым ты невольно привязываешься, угасают у тебя на глазах, а ты — живой, дышащий, бессмертный, не в силах отдать им часть бесценного дара вечной жизни. Дара, ставшего проклятием. В его ситуации смерть выглядела долгожданным подарком. Но теперь, на пороге Бетлемской королевской больницы — нынешнего пристанища Гарриет Ватсон, мысль о заключённом внутри смертного и хрупкого тела разуме ужасала его ещё больше. Прожить жизнь в порождаемом играми подсознания мире, будучи полностью оторванным от реальности, было немногим лучше бессмертия. С этими мыслями Шерлок разглядывал клинику, тонувшую в быстро густеющих сумерках. Невысокое здание тёмного кирпича, узкие белые оконные рамы, маленькая башенка с часами над красной крышей — образчик британского благолепия, увитый плющом и окружённый аккуратными клумбами. Хотя одно радовало — по крайней мере, ещё с ХІХ века это место славилось тем, что душевнобольных здесь больше не морили голодом и не заковывали в цепи. Сдерживая волнение, Шерлок толкнул двери, ведущие в широкий холл. Старший брат следовал за ним шаг в шаг. В вечерней тишине больничного коридора их шаги отдавались гулким эхом. Пройдя длинную вереницу безликих дверей, братья остановились у последней. Шерлок замер: волнение и страх буквально раздирали его на части. Что, если их поиски окажутся тщетными, и они не получат ответа на свои вопросы?... Что, если они всё-таки их получат?... Что будет дальше?... В маленькое застеклённое оконце можно было увидеть аскетичную кровать и сгорбленную фигуру Гарри, безучастно смотрящую в стену. Шерлок почувствовал, как его локтя коснулась рука брата — от этой тёплой молчаливой поддержки тиски, сдавившие грудь, ослабили свою хватку. Что ж, чему быть — того не миновать. Шерлок открыл дверь. Женщина даже не пошевелилась, чтобы посмотреть на визитеров. Когда звенящую от напряжения тишину прервал негромкий голос Старшего: «Добрый вечер, мисс Ватсон», она вздрогнула и медленно повернулась к ним - глаза, до этого безразличные и глядящие в пустоту, блеснули недобрым огнем. - Кто бы мог подумать… явились… оба, - яд сарказма сочился с ее тонких губ, отравляя все вокруг, как испарения из расщелины в храме Аполлона, где по легенде был заперт дракон, побежденный богом Солнца. - Мы пришли с миром, - произнёс Старший. Пифия не удержалась от сдавленного смешка. - Ещё бы. Будьте как дома, - она преувеличенно гостеприимно махнула рукой вокруг себя, показав на серые стены и редкую колченогую мебель. Шерлок дёрнулся вперёд, чтобы ответить на колкость, но брат остановил его, проявляя дипломатичность: - Нам хотелось бы узнать... - мягко начал он, но был грубо прерван Гарриет: - ...как снять проклятие? Да, я знаю, зачем вы пришли, - женщина устало прикрыла глаза и продолжила, помолчав. - Что, неужели так надоело воскресать? Ответом ей было только напряжённое молчание. Гарри внимательно вгляделась в их серьёзные лица: - Вижу, - протянула она, - надоело. Я тоже устала проходить раз за разом по спирали времени. - Ты тоже воскресаешь? - удивился Младший. - Не так как вы. Для меня это – реинкарнация один раз в тысячу лет. Наши с братом души возвращают для того, чтобы дать вам шанс на спасение. От этих слов братья потеряли дар речи. Старший побледнел и оглянулся в поисках стула — присев, он вытащил из кармана кипенно-белый платок и промокнул выступившую на лбу испарину. Младший же потрясённо заметался по палате, натыкаясь на немногочисленную мебель, пока не упёрся в стену, по которой он изо всех сил ударил кулаками. Выместив первый порыв злости на ни в чем не повинной стене, он повернулся к пифии, которая сверлила его взглядом. - Почему мы об этом не знали? – спросил он свистящим шепотом, наступая на женщину. Она с интересом наблюдала за изменениями в его состоянии, явно наслаждаясь увиденным зрелищем. - А ты уверен, что заслужил прощение? Что вы оба полностью искупили свои грехи? Что достойны получить покой? – Гарриет заводилась все больше и больше, стискивая дрожащими пальцами покрывало на кровати, глаза её блестели лихорадочным блеском. Майкрофт вовремя пришёл в себя, буквально оттащив разъярённого брата от душевнобольной — как он понял, тактика запугиваний здесь была бесполезна. - Мы ничего не требуем, вы нас не правильно поняли, - мягкий голос Майкрофта Холмса убаюкивал, успокаивал, благотворно действуя на нервную женщину. – Сядь, - прошипел он брату, силой усаживая того на больничный стул. Младший нехотя подчинился, скрестив руки на груди в знак протеста, но готовый в любую минуту вернуться к более радикальным методам добычи информации. - Вы сказали, что раз в тысячу лет ваши души возвращаются, чтобы дать нам шанс, - продолжил Старший. - Значит ли это, что, если вы здесь – у нас есть возможность… получить прощение? – он замер, с волнением ожидая ответа. Гарри, запрокинув голову, внимательно посмотрела на возвышающегося над ней мужчину. Буквально впившись в него взглядом, она принялась что-то шептать, но слов было не разобрать. - Вы изменились, я это вижу, - произнесла она тоном маленькой девочки, и Старший непроизвольно вздрогнул, увидев в ее глазах огонек безумия. - Он изменился, - повторила она, поднимаясь с кровати, - изменился, слышишь, - глумливо пропела она, обращаясь к Младшему. - Это безнадежно, - прошептал он, глядя, как женщина сделала нескольких танцевальных движений, нелепо взмахивая руками. В какой-то момент она покачнулась, теряя равновесие, и очутилась в объятиях младшего брата, который вскочил со стула, чтобы поддержать ее. Гарри уткнулась лицом в грудь Младшему, исступленно шепча: - Он искал, он так искал тебя… - Кто? – задыхаясь от волнения спросил Младший, уже догадываясь о ком идет речь. - Мой брат, - хватая Младшего за лацканы пальто, она тряхнула его, заговорила скороговоркой, будто боялась, что ее могут остановить. - Мы родились в семье мелкопоместного дворянина, брат служил своему сюзерену оруженосцем, когда нас настигли воспоминания о прошлой жизни. Он чуть с ума не сошел, проживая все это заново: любовь, боль, разлуку, отчаяние, смерть. В тот раз он стал сильнее – воин, но куда было деть мысли, которые вгрызались в его сознание, разрушая его, разъедая изнутри. Он почти нашел тебя, когда узнал, что один из вас умер, а второй отправился в Крестовый поход. Раздувая непомерное честолюбие графа, брат подбил его покрыть славой родовой герб и тоже отправится на Восток. Там твои следы затерялись, говорили – попал в плен. Гарри разжала побелевшие от напряжения пальцы, выпустила темную ткань пальто и, сделав пару шагов, устало опустилась на кровать. Она смотрела перед собой невидящим взором, а из ее глаз потекли крупные слёзы, моментально впитываясь в ткань больничной пижамы. - Он не вернулся, не вернулся... Мой младший братец сложил голову под стенами Константинополя, успев написать домой только одно письмо. Младший встал на колени перед женщиной и спросил прерывающимся от волнения голосом: - Почему Джон ничего не помнит? Женщина моргнула и попыталась сфокусировать взгляд на его лице. - Он так страдал, так мучился в прошлых жизнях, что ему даровали забвение. Посмотрите на меня, - захохотала она каким-то русалочьим смехом, - посмотрите! Врачи говорят, что у меня шизофрения. Да что они могут знать об этом, - она вновь начала сердиться, - когда в твоей голове столько мыслей, столько образов и голосов, и все это здесь, здесь… - она обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону. - Скажите, - вновь вступил в разговор Старший, - есть способ прекратить действие проклятия? - Способ? – переспросила пифия, - Способ? Да! – обрадовалась она. – Есть способ, конечно, есть! Братья переглянулись, не веря в свою удачу. - Есть, способ есть, конечно, он есть, - повторяла, как заведенная, Гарриет. Её тело сотрясалось от крупной нервной дрожи. - Какой? – не выдержал Младший. - Омфал! – воскликнула женщина. - Окропить своей кровью омфал в день Парада планет. - Это… это будет…, - закусывая губу от волнения, прошептал Младший, погружаясь в вычисления, - через девятнадцать месяцев. Что для этого нужно? Мы, омфал, точное время, что еще? - Я. - Мы заберем вас, - пообещал Старший, - а сейчас вам лучше отдохнуть, вы устали. - Да… - забормотала Гарри, кивая головой, - я устала, отдохнуть, - добавила она, касаясь головой подушки, - я хочу спать. - Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, - Старший накрыл женщину одеялом, и они повернулись в сторону двери. - Нож, - прозвучало им в спину. - Что? - Нужен нож для жертвоприношений, каким пользовались в храме Аполлона, - добавила Гарри и в ту же секунду отключилась, проваливаясь в сон. - Ну вот, теперь придется еще и музеи грабить, - прошептал Старший, закрывая дверь в палату. Они вышли на улицу в полном молчании. Выдыхая клубы белёсого пара, они стояли, глядя в бездонное звёздное небо. - Как странно, - вслух произнес Младший, не отрывая глаз от небесных светил, - бесцельно ждать две тысячи лет и узнать, что осталось два неполных года, чтобы снова стать смертными. - Я до сих пор не могу этого осознать, - признался Старший. – Именно сейчас, когда нам есть ради кого жить… Мы можем состариться вместе и больше не скорбеть об утратах. Я хочу видеть изменения в зеркале - как появляются новые морщины, как седеют волосы, хочу знать, что не придется больше оплакивать смерть дорогого мне человека. Мы сможем вместе с ним уйти в небытие. - Я... я хотел бы сказать сегодня Джону, что он для меня значит, и…боюсь. Посмотри на Гарри, ее разум не в силах справиться с осознанием, кем она была раньше. Я не желаю такой участи Джону. - В одной жизни, - усмехнулся Старший, - он был лекарем, в другой – воином. Сейчас он совместил все это. Ты сравниваешь их? - Для меня это один и тот же человек. Только возмужавший. Я не стану на него давить, сделаю всё что угодно, лишь бы не допустить прошлых ошибок. Майкрофт с грустной улыбкой посмотрел на брата, который, широко распахнув глаза, вглядывался в россыпь мерцающих звёзд. - Возможно, он сильнее, чем тебе кажется? Ответа он не дождался — сейчас все мысли Шерлока занимал исключительно Джон Ватсон. Высоко над Лондоном матово светился тонкий серп луны.