Глава 1
31 марта 2019 г., 16:32
Этот серый дождливый день не несёт в себе ничего хорошего, пасмурное небо сдавливает мои виски так сильно, что уже поблёскивают маленькие слезинки в уголках глаз — до такой степени болит моя голова, но и это ещё полбеды. Я бреду по скудным улицам, медленно перебираю ногами, моё сознание расплывчато, и я не чувствую совсем ничего. Лёгкий ветер грубо касается моего лица, мелкий дождь почти моросит, вместе с ветром бьётся об кожу.
Держа в руках последнюю надежду, я захожу в книжный магазин. Здесь, как всегда пахнет свежим папирусом, потёртыми страницами старых и новых книг и вперемешку с тем только что заваренным зелёным чаем, аромат его распространился по всей лавке. Хозяйку помещения приветствует мелодичный звон колокольчика. По полу проходится лёгкий сквозняк, после касается волос двух школьниц, переговаривающихся насчёт выбранной книги.
— Добро пожаловать, — нежный женский голос ласкает слух, я тут же поворачиваю голову: меня встречает милая, широко улыбающаяся дама.
Не теряя времени, я собираюсь с духом, беру всю свою волю в кулак вместе с немного помятым резюме и двигаюсь к стойке, а если быть точнее — к красиво украшенной кассе, под стеклом которой лежат аккуратно вырезанные цитаты из страниц старинных книг. Здесь я нахожусь уже не первый раз, и улыбка женщины так приятно знакома, греет душу и заставляет с головой окунуться в воспоминания, где я на месте тех девчушек перелистываю страницу за страницей, увлечённо читая литературное произведение любимого автора. И всё-таки время пролетело быстро, слишком незаметно в отличие от появившихся морщинок на лице улыбчивой женщины, узнаёт ли она меня?
— Здравствуйте, — я коротко кланяюсь и кладу документы прямо перед её лицом, — не требуются ли вам…
— Мики? — перебивает женщина, немного нагинаясь вниз, чтобы разглядеть моё лицо получше.
Я застываю от внезапности. Глубокие глаза выражают лёгкий шок и даже удивление. Зеркала души блестят, покрываясь тонкой пеленой подступивших слёз. А я чувствую прилив тёплых эмоций, глаза немного щиплет от влаги, я с трудом себя сдерживаю, чтобы не разреветься перед единственной не родной, но всё же тётушкой; перед той, кто меня приютил, воспитал и обогрел.
— Девочка моя, — моё тело сжимают изящные, мягкие руки.
Я глубоко вдыхаю ландышевый запах, исходящий от одежды, зарываясь носом в тёплый вязаный свитер. Чувствую, как грудь женщины содрогается, её руки заботливо перебирают мои волосы. Она берёт моё лицо в свои ладони, целует каждый участок побледневшей кожи — я совсем ей не родная, но любовь её слишко искренняя, чтобы по-настоящему ощутить в своём сердце.
— Твои глаза, — пальцем проводит по моей щёке, — такие красивые, такая взрослая стала.
— Простите меня, Сон Ми, — честно сожалею о том, что покинула город, не известив об этом женщину, на тот момент ей было почти тридцать.
Разъясняя ситуацию с моим отъездом, после чего прибытие в новом городе составило шесть с лишним лет, я всё-таки посвящаю дальнейший разговор жизни в Пусане. В поисках работы я перебралась обратно на родину, туда, где начиналась моя жизнь, в небольшой городок под названием Чеджу.
И вот я сижу здесь, как в старые, добрые времена, болтаю с тётушкой и медленно попиваю ромашковый отвар. Головная боль практически отошла, лечебные свойства напитка делают своё дело.
Вспоминаю о своём прошлом, когда я совсем одна, странствующая по многолюдному городку, сбежавший из детского дома ребёнок, бродила в поисках жилья, где будут любить, ждать и оберегать. Я бесцеремонно с открытым ртом заваливалась в чарующий книжный магазинчик. Здесь я впервые почувствовала настоящее тепло как снаружи, так и внутри себя, это было чувство чего-то родного и близкого, того, что до сих живёт во мне. И аккуратно перебирая пальцами корки источников знаний, с неким подозрением поглядывала на молодую женщину через щели стеллажей. Округлой формы глаза боязливо бегали по её лицу, Сон Ми частенько подзывала к себе, а после предлагала много всяких вкустностей, по-тихоньку задавая вопросы.
Эти же вопросы переросли в, казалось, вечные разговоры. Это был мой новый дом. Здесь я почувствовала себя членом скромного заведения, маленьким, но уже умелым работником, словно эльф, помогающий Санта Клаусу с составлением списка подарков. Так и завязалась наша любовь тугими узами. Именно здесь у тётушки Сон Ми впервые проснулся так называемый материнский инстинкт, а я, наконец, получила ту любовь, о которой так долго грезила.
Теперь я здесь, взрослая, однако не до конца состоявшаяся личность, расставляю книги по местам: по нужным жанрам, в порядке их новизны и популярности. Возможно, моя работа весьма скучная, не та, о которой я мечтала со времён средней школы, и о зарплате мне стоит промолчать, но, по крайней мере, мне хватает на то, чтобы спокойно себе жить и никого не трогать. Хотелось бы мне пожаловаться на свою неудавшуюся с рождения жизнь, но то пятнистое, пушистое чудо, что каждый день бродит под дверями книжной лавки, сипло выпрашивая еду, заставляет меня поменяться во мнении о своей «успешной» жизни.
— У меня больше ничего нет, — шепчу ему, хотя, скорее, самой себе: навряд ли он поймёт и уж точно по губам не прочитает.
Лохматое создание вызывает у меня чувство жалости, неодолимое желание позаботиться о бездомном существе. Котёнок ласково трётся о мою не успевшую износиться обувь и шумно мурлыкает. Не хочется его отпускать, но придётся.
— Сон Ми будет злиться, — всё так же тихо предупреждаю и в последний раз провожу рукой по длинной, серой шерстке.
Я возвращаюсь в тихое, скромное заведение, можно сказать — место моего временного проживания. Пока я не поднакоплю нужную сумму на хотя бы однокомнотную квартиру — никуда отсюда не денусь, на этом спасибо и тётушке, она, как и всегда, выручает. Дел здесь достаточно, поэтому женщине только на руку: пока её не будет, быстро приберусь и помогу с отложенными делами.
Очередной звон колокольчика раздаётся внутри помещения. Я снова пытаюсь натянуть привествующую улыбку, искренне надеясь на то, что выражение моего лица не оставляет желать лучшего — от усталости мои веки тяжелеют, а брови опускаются вниз, возможно, это заметно, но всеми силами пытаюсь этого не показывать. Да и сам факт того, что время близится к закрытию, а в книжном магазине до сих пор есть посетитель, немного напрягает.
Обычный парень лет двадцати трёх расхаживает вдоль высоких стеллажей, стремительно выискивая определённый вид литературного жанра. Шаги его тихие, почти незаметные, как и сам их обладатель.
— Добрый вечер, вам чем-то помочь? — я
наконец-то подаю голос, обращая на себя внимание потерянного брюнета.
— Э, да, у вас тут, кажется, перестановка? — молодой человек разводит руками, замечая некоторые изменения в положении книг и их жанров.
— Да, сегодня завезли новую партию, пришлось немного сместить стеллажи, вам подсказать что-то?
— Меня интересуют триллеры, знаете, что-то наподобие детективов…
— Пройдите со мной, — я двигаюсь вперёд по книжному лабиринту, совершенно не замечая позади себя шаги, звук тяжёлой обуви глухо отдаётся в помещении, поэтому время от времени приходится следить за тем, чтобы посетитель не забрёл туда, куда ему не надо.
И вот, я стою напротив книг нужного жанра, вежливо наблюдаю за тем, как незнакомец внимательно изучает страницы новых изданий. Уже шестую по счёту книгу он кладёт на место — достаёт новую, а я незаметно для него тяжко вздыхаю. От нечего делать беру в руки первый попавшийся ужастик, до меня его брал загадочный брюнет, наверное, поэтому замечаю недоверчивый, косой взгляд тёмно-карих глаз на себе. Первая страница о многом не говорит: обращение автора к читателям, а также благодарность за какие-то достижения.
— Любите ужасы? — точно гром среди ясного неба раздаётся надо мной пронизанный холодом спокойный голос.
— Не особо, — я переворачиваю книгу, открывая себе взор на описание, — предпочитаю любовные романы.
В удивлении и с небольшим интересом я открываю содержание книги. Картина, что я вижу в описании, честно признаться, производит на меня немалое впечатление; было бы интересно попробовать что-то новое, тем более, что сюжет обещает быть захватывающим: рассказ ведётся от лица молодого работника местной забегаловки, который каждый день наблюдает за взаимотношениями влюблённых пар. Некогда разбитое сердце больше не терпит поражений, а некий Сэм Уолтер убеждает себя в том, что мир к нему несправедлив, пора вершить правосудие и путь к нему только один, расправляться с посетителями парень решает не самым лучшим способом.
— Как же это в вашем духе, — усмехается парень, — вы, девушки, только такое и любите.
— А вот и неправда, — в ту же минуту выдаю я, насмешки с его стороны кажутся очень глупыми, ведь это вкусы каждого, никто не виноват, что у женской половины населения они совпадают, на то они и женщины, — я также люблю классику.
— Рад за вас, но я говорю про девушек в целом. — он шумно захлопывает перед своим носом книгу, а я невольно дёргаюсь от неожиданности, — Я выбрал.
Брюнет вручает мне источник знаний и через пару минут мы оказываемся на кассе. Остальное время мы проводим в мёртвой тишине. Обычно мне не бывает так неуютно с посетителями, но этот заставляет меня волноваться. Я делаю всё быстро: пробиваю книгу, называю цену, отрываю чек, а после кладу всё в фирменный пакет этого заведения и протягиваю незнакомцу. Во время моих махинаций он так же косо на меня поглядывал, иногда вздыхал и отводил взгляд, а после снова косил. Наконец-то, парень вытаскивает из куртки бумажник и достаёт оттуда несколько купюр, кладёт в монетницу и с благодарностью выходит из магазина, напоследок получив от меня пожелания о приятном чтении.
* * *
С тех пор прошла неделя моего обитания в уютной, освещённой тусклым жёлтым светом лавке. Денег накопилось не много, но чаевые прибавляют успеха и близят к достижению скромной цели. Тётушка Сон Ми время от времени помогает мне с работой, иногда приезжает на смену и привозит что-нибудь вкусное, обычно это закуска из забегаловки; по окончанию смены, бывало, и я туда заходила, именно там и проходил мой ужин. Работник её мне напомнил персонажа той книги, что я недавно дочитала, по этой причине отпало желание появляться в круглосуточном заведении; частенько молодой человек брал у меня заказ, никто из его коллег не подходил, лишь только он. Улыбка официанта пугала, в этом я ему признаться ни за что не посмела, один взгляд в его сторону, и лоб покрывался холодным потом, поэтому который раз я готовлю в маленькой каморке книжной лавки. В этот самый день выпал первый снег, снежные хлопья продолжают медленно приземляются на землю и не спешат таять, губы невольно расплываются в мечтательной улыбке: хотелось бы мне попасть в счастливое детство, где я, точно в сказке, с улыбкой до самых ушей выбегаю на улицу и тут же плюхаюсь в неполноценный сугроб, который за ночь так и не успел сформироваться; однажды я мечтала играть в снежки с друзьями, лепить снеговиков и делать снежного ангела, но не всем мечтам суждено сбыться. От одной лишь этой мысли захотелось отвернуться от окна и продолжить заполнять журнал купленными товарами или же наоборот — выбежать на улицу и осуществить эти самые мечты. Уже как второй час за окном стоит вечер, в мгновение ока темнеет, город зажигает свои огни. Скоро начнётся людская спешка, суета в преддверии новогодних праздников, а я, наконец, пойду на прибыль, и, может быть, в следующем году сниму квартиру где-нибудь поблизости. Дверь магазина открывается и внутрь заваливается мужская туша. Мужчина снимает капюшон тёплой куртки и у входа шумно стряхивает с ботинок липкий снег. Розовощёкий брюнет разворачивается ко мне передом и тут же я его узнаю — любитель расшатывать нервы и убивать свою психику хоррор историями. — И снова здравствуйте, — я искренне улыбаюсь, теперь же его присутствие не даёт скучать, однако веет предупреждением. — Вечер добрый, — парень двигается уже в знакомом ему направлении, его память просто превосходна, лично мне приходилось несколько раз забретать не туда, а потом с трудом выискивать выход, в его же случае всё иначе, и зачем-то я отправляюсь следом. — Вы быстро ориентируетесь. — Знаешь, я думаю, здесь сложно заблудиться, жанры ведь расставлены по алфавиту, — незаметно для меня брюнет переходит на ты, уже после второго обращения, я успеваю это понять, — ты дочитала ту книгу? — Да, и она показалась мне странноватой, главный герой довольно рассудительный, но я с ним не согласна, то, как он поступал с людьми — это вовсе не справедливость. — Я бы поспорил, с теологической точки зрения он абсолютно прав, — мужчина принялся защищать отрицательного персонажа, что меня отчасти завело в тупик. Герой произведения безжалостно расправлялся с людьми, он, словно потрошитель, разбивал людские сердца в самом прямом смысле того слова. С любой точки зрения такой поступок является бесчеловечным — нет преступления ужаснее, чем покушение на чью-то жизнь и отрицать этого нельзя. — У вас странные представления о справедливости. — Прости, но сколько тебе лет? — неожиданный вопрос сбивает меня с толку, и, немного растерявшись, я всё-таки отвечаю: — Двадцать. — Я не на много старше тебя, поэтому, думаю, можно на ты, — брюнет улыбается краем губ, а после снова отвлекается на книгу, — мне двадцать пять, — отвечает на так и не заданный мною вопрос. И вновь неловкое молчание, по крайней мере, для меня: брюнет без единого признака на неудобство листает потёртые страницы, я лишь покорно чего-то жду, тихонько беру вновь первопопавшееся издание и без особого интереса кладу на место, немного притоптывая ногой и частенько вздыхая. — Если хочешь, могу посоветовать что-нибудь поскоромнее того, что ты читала, — посетитель вдруг нарушает тишину, а я невольно киваю, не успев понять его предложение. Длинные мужские пальцы проходятся вдоль стеллажа, парень стремительно выискивает знакомую корку книги. Глаза бегают из стороны в сторону и в одно мгновение застывают на месте. Он достаёт с верхней полки издание в твёрдом переплёте и убеждается в том, что это именно то, что он искал. — Держи, — протягивает, — постарайся прочитать до пятницы, мне интересно твоё мнение. Кстати, — немного подаётся вперёд, — так же, как и твоё имя. — Кан Мики. — Чон Чонгук, — я тут же ощущаю касание грубых рук на своей ладони, брюнет заключает рукопажатие и спустя секунду суёт руку в карман тёмной куртки, — будем знакомы. И ещё… Ты здесь недавно, да? Я помню только женщину. — Да, — произношу на выдохе. Я не собиралась рассказывать ему, с каких пор я здесь и почему. Впрочем, о своей личной жизни я мало кому говорила — просто-напросто некому, да и не горю желанием, и всё же парень меня вынудил. Не знаю, зачем ему это нужно, но я согласилась на встречу в городском ресторане.* * *
В этом тёмно-бордовом платье я чувствую себя не совсем уютно, тем более, что его ещё ни разу не надевала — купила в каком-то недорогом бутике на свой день рождения, а в итоге провела его в университетском общежитии с температурой и микстурой в руках вместо белого игристого и шоколада. В заведение я пришла раньше назначенного времени: всегда боялась опоздать на какую-либо встречу. На часах только шесть, хотя время встречи на сорок минут позже. У меня жутко болит живот, скорее всего, это из-за волнения, такое часто бывает. Ладони вспотели, изредка я постукиваю пальцами по столу и прокручиваю в голове наш дальнейший разговор. Причина моего волненя ясна даже мне: всё-таки он симпатичный парень, к тому же воспитанный, а эта встреча, как масло в огонь для меня — внутри бушует ураган из неизвестных мне чувств. Я плохо его знаю, как человека, поэтому сужу пока только по внешности, наверное, как и любая другая девушка в наше-то время. Парней в моей жизни было мало, точнее всего один, и то с сюрпризом: любил приврать, плюс преукрасить, а об изменах я узнала только через полгода наших недоотношений. Время, как назло, идёт медленно, словно длится дольше, чем какая-то вечность. Я снова поворачиваю голову в окно и на горизонте кажется высокий брюнет, его тело подтянуто — это видно по подчёркивающим мыщцы джинсам; черты лица настоящего мужчины. В руках букет красных роз — смешно, ведь он не знает, что люблю другие. Чонгук открывает дверь ресторана и без затруднений находит уже занятый мной столик. — Надо же, ты уже на месте, — усмехается, сегодня он по-особенному красив. Парень снимает пальто и вешает на крючок четырёхсторонней вешалки. Чёрную рубашку уверенно расстёгивает на две пуговицы и, двигая из красного дерева стул, садится напротив. Перед этим парень вручает букет алых роз, заставляя меня покрыться естественным румянцем. — Ты тоже вовремя, — мельком смотрю на часы и убеждаюсь в своих словах. — Я никогда не опаздываю, — словно галочкой отмечает в моих же мысленных заметках, — меню не приносили? — он внимательным взглядом проходится по столу, а я мотаю головой. — Нет. — Тогда, — прочищает горло и встаёт из-за стола, — подождёшь меня? Я быстро, помою руки и попрошу его принести. — Конечно. В чёрном смокинге официант подаёт мне меню, и я не медля открываю его первую страницу. Следующие минуты я провожу в смятении, ведь цены выше моего существования, и, оперевшись подбородком на тыльную сторону руки, принимаюсь выискивать всё то, что кажется мне не таким уж и дорогим. — А вот и я, — Чонгук занимает своё место и берёт в руки чёрную книжку; я тут же кидаю на него внимательный взгляд: парень абсолютно спокоен, листает страницы и даже делает на них закладки пальцами, — выбрала что-нибудь? — Вроде бы, — я ещё раз прохожусь по страницам меню и уверенно озвучиваю выбор, — кимпаб. Чон выжидающе смотрит на меня, словно я что-то сделала не так или, может быть, что-то забыла? И, кажется, я даже знаю что, этого ведь слишком мало, но всё остальное просить неудобно, совсем недёшево обойдётся моё удовольствие, поэтому опустив свой взгляд, я лишь дополняю заказ фруктовым смузи. — Как-то скромно, — усмехается, — и по-детски, мы же не в уличное кафе пришли, правда? — Я не очень-то и проголодалась, — конечно же, вру, ещё как есть хочу, я ведь не знала, что так дорого будет, поэтому и не обедала, а в случае чего денег у меня с собой немного; от таких неудобств мои коленки задрожали так быстро, что готовы об стол удариться. — Ты уверена? — настораживается, его тёмные глаза слишком глубоко смотрят, кто-то учил меня не отводить взгляд, но я еле сдерживаюсь, чтобы этого не сделать и быстро киваю, — А я нет. После того, как Чон подзывает к нашему столику официанта, он озвучивает заказ. Мои глаза чуть на лоб не лезут от его выбора, видимо, парень любит покушать, главное, чтоб слюнки мои не потекли прямо ему в тарелку. Я неслышно сглатываю и выдыхаю. Чонгук завершает заказ и посмотрит в мою сторону, приподнимая края влажных губ. — Ты же понимаешь, что один я всё это не съем? — от его слов я мигом поднимаю голову и вопросительно таращусь в лицо напротив, неужели он собирается затолкать в меня хотя бы половину того, что взял? — Ты сегодня немногословна. — Да… Просто… — Не волнуйся, мы просто поужинаем вместе да разойдёмся. — Нет-нет, — я быстро размахиваю руками, отгоняя у парня ненужные мысли, — всё хорошо, просто я немного волнуюсь, меня никто ещё по ресторанам не водил. — Так дело в этом? Чудная, — ухмыляется, — в кафе же ходила? Считай, что то же самое. — Всё равно непривычно как-то. — А парней у тебя не было? — неожиданный вопрос застаёт меня врасплох, именно поэтому, заметив моё помрачневшее лицо, брюнет спешит с извинениями. — Был один, но недолго. — Он, наверное, разбил тебе сердце, — как-то с особой жалостью произносит, он жалеет меня или смеётся? Странно всё это, ведь его тон перестаёт мне нравиться. — Да не особо, — хмыкаю, но не успеваю получить ответную фразу, которую Чон уже готов был выдать, официант подаёт блюда. — Пока не съешь, из-за стола не выйдешь, — предупреждает, кивая на традиционное кимчи. Чонгук разливает по бокалам шампанское, даже не посмотрев на то, что подле меня стоит смузи: его я так и не успела попробовать — тихий звон бокалов раздаётся в помещении, перед этим брюнет озвучивает небольшой тост об успехе в работе и прочих начинаниях. — Читала то, что я советовал? — Да, но мне сложно представлять те вещи, что там происходят, слишком мерзко и не для моей фанатазии, — я немного корчусь от одних лишь воспоминаниях о том, что я успела прочитать, — а ты, видимо, с ней хорошо дружишь. — Мы с ней лучшие друзья, — подмечает, а по телу моему пробегают мурашки, его улыбка теперь не внушает доверия: красивая, но в то же время скрытная и непроглядная, совсем как сегодняшний вечер.* * *
В очередном произведении, а точнее триллере, описывается деяние неблагодарных жизни людей, тьма преследует их, а желание сжечь всё вокруг вытекает в реальность. Секта преступников поджигает чужие дома, где жильцы их — главные грешники, живут засчёт выгоды, боли и страданий других. Главный герой является только вступившим участником в секту, но сжигать жилые дома не намерен, в его планах стоят иные цели, одна из них — подобраться к врагу, обладателю одного из таких жилищ. Пытка для него выбрана одна из самых жестоких: в первую очередь, сжечь заживо, а во вторую — дом, да и это ещё полдела. Молодой герой пробрался в здание так, как делают сектанты клуба отчаянных в жизни людей — через непрочное основание крыши, где один лишь мощный удар ногой проломит насквозь до огромной прощелены как внутри, так и снаружи. Спустя время перед ним на коленях молил о пощаде его ровесник — бывший одноклассник, вечно ставящий над парнем опыты, он заслужил особую участь и прямо сейчас расплатится за все свои грехи по отношению к когда-то беспомощному кареглазому шатену. Мученик без признаков на жизнь смачно приземлился лицом в пол, совершенно без глаз и языка, с вырезанным сердцем, весь облитый вонючим маслом. Чиркнув спичкой по коробку, шатен даже глазом не повёл, бросил на холодное, успевшее побледнеть мёртвое тело. Без капли сожаления спалил и сам дом, куда через полчаса вернётся нагулявшаяся в парке любящая семья: жена и двое уже повзрослевших детей.* * *
— Знаешь, это даже хорошо, твой внутренний мир, должно быть, богат. — Не то слово, — брюнет проводит языком по губам и откидывается на спинку стула, совершенно спокойно и без стыда принимается меня разглядывать, подобного рода действия приводят меня в ступор, поэтому я тут же откладываю вилку в сторону и свожу брови. — Кем ты работаешь? — А на кого похож? Как думаешь, почему меня интересуют подобные жанры книг? — я молчу, не стала озвучивать свои догадки о возмножной профессии полицейского, а, может быть, и психиатра в клинике для душевнобольных. — Я этим живу, всё это помогает мне сосредоточиться на работе; криминалистика — вот, чем я занимаюсь. — Никогда бы не подумала, что ты сотрудник полиции. — Если надо будет — обращайся, всегда помогу, везде устрою, — и всё-таки здесь он меня даже приободрил, я не собираюсь пользоваться его статусом, но в крайнем случае, почему бы и не обратиться за помощью, если разрешено. Так устроено, что зачастую человек способен выкарабкаться из собственных проблем только благодаря чьей-то помощи и собственной выгоде, а здесь это как раз-таки присутствует. В данный момент Чонгук — моя правая рука по трудоустройству и приобретению нового жилья. — Спасибо, но, думаю, пока что мне ничего не надо. — Ты же не просто так работаешь в этом книжном магазине? Готов поспорить, зарплата твоя так себе, так что же тебя там держит? — Это единственное место, куда в конечном счёте я смогла устроиться, — нет никакого желания говорить на данную тему, надо бы её перевести, но брюнет, как назло, продолжает испывать моё терпение. — Что у тебя с образованием? — Послушай, я не хочу говорить об этом, в жизни моей всякое случалось и вспоминать об этом лишний раз тоже не хочется, — я снова беру прибор в руки и принимаюсь за еду, Чон следует за мной. Буду только рада, если он не продолжит мне портить настроение за столом. — Мне было бы интересно тебя послушать, но если ты так не горишь желанием, то я всё понял, больше не буду. За его словами следует молчание, но длится оно недолго. Брюнету снова что-то на ум приходит, видимо, есть молча он не умеет, ну или в принципе молчания не выносит. Что касается меня, я не привыкла много разговаривать, наверное, потому что общество, в котором я находилась и училась все эти годы, не было дружелюбно со мной; всё, что я делала — давала отпор, за который, кстати говоря, и была отчислена из университета. — Где ты живёшь? Всё-таки я должен проводить тебя. — Там же, где и работаю, — слишком стыдно было это говорить, чувствую себя бедной брошенкой без жилья и работы, даже несмотря на то, что всё это у меня имеется. — Поблизости? — видно, до него плохо доходит вся прямота и серьёзность моих слов, поэтому я спешу уточнить: — Нет, в прямом смысле, — аппетит совсем пропадает, не знаю, что для этого делает Чонгук, но рядом с ним я чувствую себя запертой в клетке пташкой без возможности даже воздух вдохнуть. Брюнет мнётся, откладывает столовые приборы и с точной дерзостью поднимает карие глаза. В горле пересыхает, я тут же делаю небольшой глоток недопитого шампанского. — Я мог бы тебе помочь… — Меня всё устраивает, — перебиваю, ведь этому парню я никто, как и он мне, да и ни о каком доверии или помощи речи идти не может, я понимаю — это всё не чистосердечно, что ему с этого будет? Ничего. Разве что слова благодарности получит. Фальшивая и никому не нужная забота всё больше настораживает меня. Если всё это — попытки привлечь внимание, то я пас. Душа моя к нему не лежит, ибо подобные чувства мне чужды. Боязнь и недоверие — не признаки симпатии, а удостоверение полицейского — не показатель честности и справедливости.
