Искупление

Неро поднимает эту тему снова, когда они уже почти расходятся: Ви нужно найти меч Спарды, а Неро — расчистить путь к Уризену. — Я не думаю, что этот придурок сдох. Ви лишь тяжело вздыхает в ответ. Губы медленно разъезжаются в вежливо-сочувствующей улыбке. Они ведь уже обсуждали это, всего пару часов назад. Все-таки Неро неисправимый оптимист, пусть сам охотник этого за собой никогда не признает. Весь происходящий вокруг ужас — олицетворение жажды Уризена убить Данте. Нет ни одной причины, по которой Данте может выскочить из-за угла, как бог из машины, чтобы в одно мгновение решить все их проблемы. Этим довольно очевидным заключением Ви и хочет поделиться, когда Неро неожиданно вырастает прямо перед ним, продолжая идти спиной вперед. Губы молодого охотника упрямо сжаты, а огонь в глазах как будто хочет испепелить Ви на месте. Мальчишка не на шутку завелся, ему хочется доказать себе и окружающим, что все не так паршиво, как выглядит, и Ви впервые задается вопросом о том, что же испытывает Неро, идя в одиночку на бой с монстром, который за один день лишил человечество трех сильнейших охотников на демонов. Наверно, ему страшно. Не за себя, так за других. Неро слишком ответственен, чтобы не переживать о людях. — Он мог затаиться где-нибудь! Тоска ласково сжимает сердце Ви в своих когтистых лапах. Не мог. У Ви было много времени обдумать все возможные исходы. Неро не виноват, что цепляется за спасательный круг из последних сил. Никто не любит терять дорогих ему людей. И все-таки Ви не удается затушить искры легкого раздражения в своем ответе. — Прошел месяц, Неро. Охотник резко тормозит, и от неожиданности Ви чуть не врезается в него. Настроение мгновенно смещается с уставшего раздражения в сторону откровенной злости. Импульсивный мальчишка! У них нет времени идти по второму кругу! Ви открывает рот, чтобы тут же оборвать себя на полуслове. Он не хочет говорить об этом. У них нет времени. Уризен не станет ждать, пока Ви выпустит пар. Нужно закончить этот бессмысленный спор как можно скорее. Вергилий довольно проводит по своим волосам вверх, приглаживая выбившийся локон. Приятная усталость вынуждает остановиться в метре от агентства, подождать, пока колени не перестанут подгибаться. Сегодняшняя вылазка была восхитительна! Аркхам сказал, что, чтобы поднять Темен-ни-Гру, нужно подчинить всех Хранителей печатей. Сегодня Вергилий одолел третьего. И это был незабываемый бой! В какой-то момент Вергилий даже подумал, что погибнет, но вот он здесь, почти дома, в крови архидемона с головы до пят. Таких могущественных противников можно встретить только в глубинах Ада. Данте был бы в восторге от наконец-то сильного противника. Воодушевление слегка спадает, стоит вспомнить о близнеце. Жаль, его не было рядом. — Один раз прямо во время охоты этот кретин притворился мертвым, чтобы посмотреть, как я отреагирую, — Неро раздраженно ведет плечом здоровой руки. — У него вместо груди была огромная дыра. Я видел его остановившееся сердце. А потом он стебал меня час, что я ныл как девчонка! Почему-то Ви не удивлен. Выходка достойная Данте, хотя «выходка» — не самое точное определение. Скорее, тест на реакцию. Вергилий в свое время его не прошел. — Ты не думал, что он мог регенерировать все это время и, когда тело пришло в норму, пошел тебе помогать? — Он не пошел! — голос охотника взволнованно повышается, и Неро приходится сделать паузу, чтобы продолжить спокойнее. — Я понял, что все в порядке, только когда дополз до него и увидел целую грудную клетку и высунутый язык. Ответ Ви перебивает сдавленное хихиканье Грифона. — Хи-хи-хи! Вот умора! Все бы отдал, чтобы увидеть твое лицо в этот момент! А-ха-ха-ха! Ой! Эй! Пара выстрелов из пистолета быстро охлаждает пыл нарезающей в воздухе круги птицы. Возможно, такая же реакция была у Неро, когда Данте смеялся над ним. Ви готов спорить на что угодно, что Данте смеялся и очень долго. Неро недовольно убирает пистолет в кобуру и снова разворачивается к нему. — Мы уже нашли Леди. Может, он и Данте подчинил. Зерно логики в его словах есть топливо, дающее надежду, которую у Ви нет ни сил, ни желания гасить. Незачем деморализовать Неро перед боем. Намного проще согласиться с отрицающим все мальчишкой, хотя Ви не может его осуждать — Данте в напарниках у любого вызовет подозрения в бессмертии. Если подумать, Данте редко был серьезным, когда дело касалось боя с кем-либо. Как показала практика, он и Вергилию проигрывал ровно до того момента, когда поражение несло больше последствий, чем просто проигрыш брату. — Тогда мы обречены еще до встречи с Уризеном. Звучит совсем не оптимистично, но Неро довольно кивает головой и наконец отходит, освобождая личное пространство Ви. Насмешливый взгляд Грифона заставляет настороженно остановиться, упустить из виду бодро шагающего впереди охотника. — Что? — Ты слышал, Ви, еще рано плакать. — Ты думаешь, он жив? Ворон только закатывает янтарные глаза, приземляясь на подставленное плечо. — Конечно, нет. Я просто не хочу подтирать твои сопли. Ви робко улыбается. Вес фамильяра давит на ослабевшие ноги, но это приятная тяжесть. Кто-то однажды сказал, что все люди приходят в этот мир одни и одни из него уходят. В конце, каким бы он ни был, рядом с Ви будут его фамильяры. Он обязательно поблагодарит Грифона за помощь, когда подобные нежности будут приемлемы. — А ты стал бы? — Нет! Поэтому и не надо! Идем уже. — Как думаешь, если Данте не справился, у Неро есть шанс? Дорога внезапно обрывается. От высоты у Ви начинает кружиться голова, так что приходится остановиться — перевести дух. Несмотря на то, что количество демонов, павших от его руки только сегодня, исчисляется десятками, знакомая противная слабость все равно подкашивает ноги. — Ну, с мечом Спарды должен, иначе нам каюк. Э-э-э, Ви? Ноги отказывают, и Ви падает на землю. Время на исходе. Убитые демоны совсем не помогают. Хрупкая оболочка достигла своего предела. Он не переживет еще одного дня. Грифон в панике спрыгивает с плеча в воздух, больно отталкиваясь когтистыми лапами от Ви. — Эй-эй-эй, парень! Держись! За что мне это наказание?! Ворон подлетает ближе, обхватывает поднятую вверх руку и взлетает, направляясь в сторону Клипота. Может, все не так уж и плохо. Не все битвы можно выиграть. Кому как не Ви знать каково это — проигрывать снова и снова. Не успеть, не удержать, не спасти. Когда приятные головокружение и слабость проходят, Вергилий все-таки заходит в агентство. Первое, что он видит — съежившегося на диване Данте. — Кто она, Вергилий? Вопрос настолько нелепый, что Вергилий упускает нотки притворного веселья в этом вопросе. — Не понимаю, о чем ты. — Когда Дерек ушел от Памеллы после их ссоры, он завел интрижку с коллегой по работе, Марией. Поэтому я спрошу еще раз: кто она? На выданный поток логичного только для Данте бреда Вергилий лишь удивленно изгибает бровь. Он знает о Памелле, Дереке и какой-то Марии столько же, сколько о новом увлечении брата. — Ты смотришь сериалы? Давно? — Не уходи от темы. Ты пропадаешь неделями, возвращаешься весь вымотанный, в крови и ни черта не объясняешь! Что происходит, Вергилий? Вергилий кривится, словно от зубной боли. Данте резко поднимается с дивана и подлетает к Вергилию, который слишком устал, чтобы как-то защищаться. Да и незачем. Брат не причинит ему существенного вреда. — Месяц назад ты сделал точно так же, — холодно напоминает Вергилий об их последней ссоре, — и в итоге я нашел тебя вдрызг пьяным. Данте пропускает шпильку в свой адрес мимо ушей, взволнованно бегая глазами по близнецу, осматривая на предмет ранений. Год назад подобные жесты даже оскорбляли Вергилия, но со временем он научился понимать брата и не путать насмешку с волнением. — Мы снова успели поссориться? — недовольная складка на лбу Данте становится глубже от попыток вспомнить свой очередной прокол. — Успеем, если не прекратишь нести всякую чушь. Чего ты хочешь? — Поговорить. — Мы разговариваем. Данте тяжело вздыхает и, к сожалению Вергилия, отстраняется, чтобы поднять со стойки Мятежник. Вергилий с трудом удерживает себя от порыва пойти следом за близнецом. Хочется просто лечь на теплого Данте и уснуть. Сегодня ему почти оторвали голову, а регенерация шейных позвонков забирает слишком много времени и энергии. — Если я выиграю, ты все расскажешь, без увиливаний. Это нечестное условие. Вергилий слишком устал для полноценного боя, а Данте играть в поддавки не станет — Вергилий отучил надолго. К тому же нет смысла лгать, если можно сказать только часть правды. — Я проверял свои силы. Охотился на демонов в Аду. — Какого… Данте выглядит слишком удивленным для получившего ответ на свой вопрос, и Вергилий медленно подходит ближе, чтобы отвлечь брата поцелуем. Данте редко бывает настойчивым как клещ. Теперь скрываться будет намного сложнее. Брат не отвечает, и Вергилий мстительно прикусывает нижнюю губу близнеца, слегка оттягивая ее в немом укоре. — Считай, что ты победил в этом раунде. Забирай свой приз. Данте растерянно открывает и закрывает рот, как рыба, непонимающая, куда делся весь кислород. Он чувствует подвох и в то же время хочет поддаться, пойти на поводу у их общего желания. — Я хочу ходить на охоты с тобой, — выдыхает он в губы Вергилию, прижимая того за поясницу крепче к себе. Вергилию стоит больших усилий не расслабиться прямо в руках брата. Это было бы слишком. — Нет. — Я победил. — Тогда меньше слов, больше дела. Данте влажно проводит языком по соленой от крови шее, вызывая мурашки по коже. Прикосновения теплых шершавых ладоней под жилетом успокаивают. Короткими мазками язык Данте поднимается все выше и выше по крепкой шее, пока не обводит по кругу аккуратное ухо. Данте обожает вкус его крови. В подобные моменты он становится похож на кота, добравшегося до валерьянки. — Тебе нужно в душ или оставишь это на меня? — Данте кивает на кровавые разводы, скрывающие под собой уже восстановившуюся грудную клетку Вергилия. — Я согласен на диван. Кажется, до Данте наконец доходит, почему Вергилий отказался от драки, потому что он безропотно отводит брата за руку к дивану и, аккуратно надавливая на плечи, заставляет лечь на себя. Несмотря на свой статус победителя, Данте не берет его сразу. Брат предпочитает долго, вдумчиво целоваться, приятно оглаживая бока Вергилия под жилетом. И пусть самому Вергилию обычно не нравятся подобные нежности, сегодня он готов поддаться. — Верг? Лицо Данте так близко, что их дыхания смешиваются между собой. Рука брата ненавязчиво вплетается в волосы Вергилия, отчего мечнику хочется угрожающе зашипеть, но он лишь сощуривает глаза в беззвучном предупреждении. Данте не двигается слишком долго, это раздражает, потому что еще секунду назад Вергилию было так спокойно и хорошо, и он сдается первым: — Что? — Серьезно, не уходи без меня. Не могу тебя потом найти. Данте как будто чувствует, что Вергилий собирается покинуть агентство в ближайшее время. Ненадолго. Если Мундус поймет, кто собирает печати Темен-ни-Гру, след не должен привести его сюда. Но Данте просит остаться, а Вергилий никогда не дает обещаний, которые не собирается исполнять. Легкое замешательство мешает привычно закатить глаза и отмахнуться от очередной излишне драматичной просьбы. — Не можешь найти меня в кабаре своих женщин или в баре у друзей? — Вергилий не может убрать вызов из голоса, как ни старается. Звучит как нелепое обвинение в неверности, совсем как у Данте ранее, но правда в том, что брат не пропадет без него. Как Данте сам правильно когда-то заметил, как-то же он выживал до встречи с Вергилием. Рука близнеца мягко давит на затылок так, что они несильно сталкиваются лбами. — Не неси чушь. Я Минди и Джейн не видел неделю, наверное, а парней и того дольше, — лицо брата освещает завораживающе мягкая улыбка. — Боже, надеюсь, ребята там не померли от скуки без меня. С ним все будет хорошо, повторяет про себя Вергилий. Глаза безнадежно слипаются, тело становится легким, и Вергилий расслабляется, проваливаясь в спокойный сон под недовольное ворчание брата.

***

Поднять Грань Силы не получается ни с первой попытки, ни со второй. Недостаточно силен. Или достоин. Ви подавляет желание выругаться из последних сил и скалящийся над ним Грифон ситуации совсем не помогает.  — Эй-эй, ну, ты не обижайся. В конце концов, Ви — лишь часть наследника Спарды, человеческая часть. А единственный в зоне доступа потомок Темного рыцаря прямо сейчас идет на бой с сильнейшим демоном Ада. Пока Ви дотащит меч до Неро, Уризен успеет вырастить еще одно яблоко Клипота. Поскорее бы этот день закончился. Ви так устал. Он ненавидит свое слабое тело. Ненавидит Вергилия, который не может вовремя остановиться. Ненавидит Неро и его проклятый максимализм. Ненавидит Данте, который не смог выполнить всего одну просьбу, который оставил Ви, беспомощного, совсем одного. Наверно поэтому дышащий Данте, пусть и без сознания, валяющийся напротив, кажется какой-то извращенной издевкой, насмешкой судьбы. — Он живой, живехонький! Восторг ворона крепко переплетается со злостью, медленно закипающей в душе Ви. Данте просто спал. Целый месяц. Они уже могли встретиться и победить Уризена, но вместо этого Данте просто… спал. Сама мысль звучит в голове настолько нелепо, что Ви приходиться повторить ее про себя несколько раз, чтобы поверить. Данте спал, когда умирали люди, спал, когда они с Неро стирали ноги в кровь, убивая тварей от мала до велика, спал, когда Ви оплакивал его. Спал. А потом он стебал меня час, что я ныл как девчонка. Дерганная улыбка сменяется кровожадным оскалом, стоит только подойти ближе. Внезапный прилив энергии позволяет крепче сжать Грань Силы в руках. Ви не знает, что сказать Данте, если тот сейчас откроет глаза. Горло разрывает от громких обвинений, но Ви упрямо молчит, медленно приближаясь к источнику всех своих бед. Ведь, если подумать, это все началось из-за него. — Вот как можно быть таким везунчиком! — восхищенно восклицает Грифон неподалеку. Ви не может отвести взгляд от валяющегося на земле «везунчика». Из-за него Вергилий проиграл Мундусу. Рука отпускает больше ненужную трость и удобнее перехватывает меч, что не укрывается от внимания парящего фамильяра. — Э-э, Ви?.. Если бы Данте сразу отдал ему кулон, Вергилий не был бы ослаблен долгим боем и не попал бы в плен к Мундусу. Полудемону бы не пришлось разделяться, чтобы выжить. Ему бы не пришлось создавать Ви. — Не-не-не, ты, это, держи себя в руках! — Если бы только смог убить Уризена. Ви смог бы вернуться к Вергилию, как Данте этого и хотел. Или даже попробовал бы остаться. Сейчас же слишком поздно оставаться — сил на поддержание жизни в этом слабом сосуде почти нет. — Если бы…нет. Если бы ты не появился на свет… то я бы … Не существовал. В Ви не было бы нужды. Не нужно бы было снова проходить через все эти выматывающие душу испытания страхом, отчаянием, ненавистью, тоской всего из-за одного человека. Он ненавидит Данте искренне и самозабвенно. За слабость ли, за безответственность или за разбитое сердце — Ви и сам не может сказать, за что он ненавидит охотника больше. Поднять Грань Силы оказывается не так тяжело, если сильно захотеть. Данте это не убьет, но Ви очень хочет сделать его пробуждение как можно более болезненным. Разозлить, пристыдить — подойдет что угодно. Пузырь с накопленными обидами лопается слишком неожиданно, чтобы Ви мог сдержаться. Он и так терпел слишком долго. Грифон в панике поднимается в воздух, в попытке его остановить, но это не имеет значения, потому что в последнюю секунду Данте все же распахивает глаза. И время как будто замирает для Ви. Данте жив! Действительно жив! Ноги подкашиваются, и Ви направляет меч Спарды в сторону, чтобы тут же осесть на землю сломанной куклой. Ему нужен небольшой перерыв. Теперь, когда оба потомка Спарды готовы к бою, он может себе это позволить. Злость медленно отходит на задний план, уступая место долгожданному облегчению. Уризен не убил его. Данте живой. Полностью регенерировавший, готовый к бою. На новость, что прошел целый месяц, Данте лишь недовольно морщится, как будто узнал, что проспал любимую передачу. — Не впутывай сюда Неро. Столь желанное облегчение мгновенно стирается обидой. Ви чувствует себя очень нестабильным — радость и горечь сменяют друг друга слишком быстро, чтобы он успел одернуть себя, и вместо искреннего: «Я рад, что ты жив», выходит только достойное ребенка обвинение. — Если бы ты убил Уризена, мне бы и в голову не пришло использовать мальчишку, — Данте тихо хмыкает что-то себе под нос, и Ви спешит сразу же сгладить острые углы. — Но Уризен оказался слишком силен. Ви пытается сказать, что у него не было других вариантов. Ему было страшно. Он был совсем один. Он не справлялся. Ноги все еще отказываются держать, невидимыми гвоздями удерживая Ви на земле. Данте не помогает ему подняться и это задевает, пусть Ви и не собирается показывать свою обиду. Охотник громко потягивается, хрустя пальцами, и замирает. — Сколько успело погибнуть? Заготовленная речь про спасение горожан вылетает из головы, потому что заготовленные оправдания кажутся лишними и слишком жалкими. Ви не готов пасть так низко. — Половина гражданских плюс десяток взводов со стороны Правительства. Я не знаю точные цифры, — тихо отвечает, будто извиняясь, Ви. Данте не двигается пару секунд, а потом резко вскидывается, как будто стряхивая с себя оцепенение. — Ладно, передохнули и хватит! У Ви уходит пару секунд, чтобы вспомнить эти напускные беспечные интонации в голосе Данте. В конце концов, ты не Верг, чтоб на тебе все мгновенно заживало. Данте снова замкнулся в себе, чтобы уйти. Без него, понимает Ви, упираясь взглядом в удаляющуюся спину охотника. — Эй, постой! Охотник даже не замедляется, когда Ви окликает его. Данте обиделся? Злится? Нужно догнать охотника и спросить, но последние силы покидают Ви, и он снова падает на колени. Он был не прав. Он все исправит. «Просто помоги мне, — думает Ви, с трудом поднимаясь с земли, — я все исправлю. Я все исправлю, пожалуйста. Не бросай меня». В голове набатом бьет тревога. Данте оборачивается и оценивающе скользит взглядом по буквально осыпающемуся напарнику. — Так, отдохни пока. Если Ви не воссоединится с Уризеном в ближайшее время, он обречен. Данте знает об этом. И все равно уходит. Один. — Эм-м-м, Ви? — Грифон садится на землю рядом с Ви. — Разве мы не должны были убить Уризена вместе? — Планы изменились, — хрипит Ви, потерянно рассматривая свои трескающиеся ладони. Данте четко дал это понять. Знать бы только масштабы этих изменений. Солнце уже успевает закатиться, когда Вергилий открывает глаза. Данте мирно посапывает под ним, пуская слюни на синий плащ. Что ж, брат теперь так просто не отвяжется, так что уйти придется уже сегодня. Впрочем, чем раньше Вергилий исчезнет, тем меньше вероятность, что Мундус выйдет на это место. Подняться Вергилию не дает рука близнеца, крепко вцепившаяся в его ладонь. Глаза Данте все еще закрыты, поэтому Вергилий призывает на помощь самый успокаивающий голос в своем арсенале: — Мне нужно в душ. Тело под ним мгновенно расслабляется и разжавшаяся рука соскальзывает вниз по ладони, слегка щекоча пальцами кожу. Уходя, Вергилий не позволяет себе обернуться на диван. Это похоже на догонялки с ограничением по времени. Данте не смотрит в его сторону, открыто не мешая, но и не помогая идти к Уризену. А помощь Ви как раз сейчас бы не помешала. Кожа буквально отмирает, осыпаясь мелкой крошкой, и тут же восстанавливается за счет запасов демонической энергии. Скоро запас демонической энергии иссякнет, а Данте не хочет его даже слушать. Лишь изредка Ви успевает поймать отрешенный взгляд серых глаз, как раз за секунду до того, как Данте в очередной раз отворачивается от него, чтобы исчезнуть мутным красным пятном где-то далеко впереди. Охотник не хочет, чтобы он слился с Уризеном? Но Данте не мешает Ви идти дальше. Он хочет оставить Ви? Мало вероятно, тогда он хотя бы поговорил с Ви и не игнорировал бы его присутствие. Не вынуждай меня убивать тебя снова. Может, Данте просто не хочет марать об него руки? От Ви и так осталось очень мало. Он словно хрупкая статуэтка — один легкий толчок, и Ви разобьется на мелкие кусочки. Очередной приступ жалости к себе Ви душит через силу. Он все равно вернется! Мысли о скором слиянии с Уризеном мантрой заполняют голову, вытесняя собой тревоги и обиды. Ему не хватает совсем чуть-чуть. На месте татуировок появляются рваные шрамы, похожие на глубокие трещины на белой, как лист бумаги, коже. Колени подгибаются, но Ви упорно ползет вперед. Он должен успеть, иначе весь пройденный путь канет в Лету, станет бесполезным. И Вергилий так никогда и не узнает, что он потерял, отказавшись от слабой и жалкой человечности. Отказавшись от привязанности к брату. — Ви! Помощь приходит неожиданно — со стороны появившегося из ниоткуда Неро. Мальчишка практически несет его на себе из последних сил. «Хоть где-то его альтруизм пошел на пользу», — отстраненно замечает про себя Ви, стараясь сконцентрироваться на движении ослабевших конечностей. — Эй! Эй, Ви! Держись. Неро теплый. Возможно, это последнее тепло, к которому он прикасается в своей жизни, и Ви внезапно прорывает. Отчаяние толчками выливается изо рта в виде жалких признаний, но Ви не может молчать. Это несправедливо. — Я просто хотел быть любимым и защищенным. Он так старался сделать Данте счастливым. — Это обязательно? — неуверенно протягивает охотник. Видеть Данте в смятении, особенно после столь страстного секса, — в новинку для Ви, но он все равно настойчиво-ласково прижимается губами к небритой щеке охотника в намеке на поцелуй и продолжает: — У тебя есть уникальная возможность потренироваться. Ну же, смелее, — и, не понимая ничего из невнятного бубнежа охотника, Ви добавляет. — Воспринимай это как финальную репетицию перед премьерой. — Премьерой! — забавно морщится Данте. — Тоже мне. Окей. Ладно. Я… — многообещающее начало тут же стопорится о непробиваемую стену стеснения. — Это же Верг! Он заткнет меня Ямато, не успею я закончить фразу. Мне проще тебе сказать, а ты там передашь ему… как-нибудь, не знаю. Только успокоившаяся кровь вновь ускоряет свой бег, учащая пульс Ви. Это больше, чем он рассчитывал. Вергилий может быть более желанным для Данте, но самое важное Ви услышит первым. — Тогда скажи мне, — взволнованно соглашается он, не в силах отвести взгляд от открывающегося, словно в замедленной съемке, рта охотника. Он извинялся, любил, переживал, боялся и ждал. Но не был Вергилием. — Но я был совсем один. Мне оставалось только выживать. Верно, все, что он может сейчас, это добраться до Уризена раньше Данте, иначе все станет бессмысленным. Неро растерянно молчит в ответ, разве что сопеть начинает громче, но тишина пугает, напоминая о приближающемся конце, и Ви начинает рассказывать о двух братьях, только чтобы заглушить белый шум в своей голове. Под конец рассказа хватка на его талии становится крепче и Неро заметно ускоряет шаг, буквально таща Ви за собой. — Тогда мы должны остановить Данте. — Остановить… кого? Мальчишка не перестает его удивлять, и Ви непонимающе поднимает голову. Он совсем не ожидал разжалобить охотника своим рассказом, просто чертова тишина давит на уши слишком сильно, и неожиданный союзник в лице правильного Неро, который все это время горел идеей отомстить за оторванную конечность, отрезвляющей пощечиной бьет по измученному разуму. — Почему? Неро упрямо мотает головой в поисках дальнейшего пути. Проклятая развилка, нарисовавшаяся после очередного поворота, может их сильно задержать. — Направо, — напряженно подсказывает Ви, указывая свободной рукой в сторону мощнейшего всплеска энергии. — Кажется, они уже дерутся. — Должен быть другой путь, — Ви хочется заверить, что путь верный, но Неро продолжает. — Он его семья. Когда Кредо погиб, Кирие месяцы оплакивала его, пусть он и связался с плохими ребятами. Она и сейчас оплакивает его, просто реже. Ви закусывает губу от волнения. Это невозможно. Неро, кажется, забыл, о ком они говорят. — Он стольких убил, он заслуживает смерти. — Он заслуживает наказания, — поправляет охотник, крепче обхватывая талию вконец обессилевшего Ви. — Я не оправдываю этого урода, но, если он умрет, Данте останется жить с этим. Мы можем, не знаю, заточить его там где-нибудь или еще что. Это уже будет проблема Данте. Семью не выбирают. О, парень даже не представляет насколько он прав в этот момент. Данте был бы в восторге. Но Ви лишь собирается с мыслями и просит Неро поторопиться. Это будет чудом, если они успеют вовремя. И чудо действительно происходит. Данте где-то совсем рядом, но это уже не имеет никакого значения, потому что Ви справился. Спасибо, Неро. Радость и предвкушение окрыляют, побуждая глубже вонзить трость в поверженного Уризена. Он в итоге так и не сказал Данте. Я хочу быть с тобой до конца своих дней. Ви хочет обернуться. Как же сильно он хочет обернуться и посмотреть. Наверно, нужно попрощаться, но ему уже пора уходить. — Ви, не надо! Время вышло. Опустошенная оболочка все-таки рассыпается, но теперь ему совсем не страшно. Ощущения скорее напоминают, как если бы он надолго, до горящих легких, задержал дыхание и, наконец, вздохнул полной грудью. Ни с чем несравнимое удовольствие. — Вергилий! Легкая эйфория постепенно смазывается, смешивается с чужим разочарованием, но Вергилий не может не признать, что запыхавшийся, таращащийся на него широко распахнутыми глазами Данте — зрелище, безусловно, стоящее свеч. Если они начнут драться сейчас, он однозначно победит, потому что от силы, переполняющей Вергилия, разве что воздух не искрится. Уничтожь его. Помнится, брат хотел убить Вергилия, не дать ему вернуться. Опереди. Закончи начатое. И все же Вергилий не спешит обнажать клинок, даже когда Данте несется ему навстречу на всей скорости. Теперь у них есть все время мира, чтобы выяснить, кто же из них достойнее наследия Спарды. Вот только сам Данте так не считает. Если мальчишка стоит в стороне, не путаясь под ногами, то Данте разве что не трясет от происходящего. Каждый его выпад нацелен закончить битву в одно движение, но усталость берет свое, и Вергилий с легкостью парирует смертельные удары, отталкивая близнеца от себя ножнами Ямато. Если в тебе действительно есть что-то человеческое, ты не оттолкнешь меня сейчас. Непонятное чувство, которому Вергилий затрудняется дать название, удерживает его от контрудара, когда их клинки снова скрещиваются. Это явно не жалость, но в тоже время что-то близкое к ней. Возможно, сожаление. О чем — непонятно, ведь он явно сильнее брата, и все же смятение уже пустило свои корни где-то глубоко внутри Вергилия. — Победа над тобой в таком состоянии не имеет смысла. — Давай же, Вергилий, дерись! Отчаяние в глазах брата умоляет остаться. Данте устал — Вергилий подмечает осунувшееся бледное лицо близнеца, болезненно блестящие глаза, видит быстро сокращающуюся жилку на шее. Еще немного — и брат не выдержит напора, и тогда Вергилий сможет вспороть грудину, вырвать сердце близнеца и раздавить его. Потому что он может. Но Вергилий никогда не хотел заканчивать все так. Ему нужно уйти. Сейчас. Отступление больше смахивает на побег, но мечник не задерживается на этой мысли. Разочарование в груди растет с каждым шагом в сторону открытого портала. Брат прямо здесь, перед ним, уставший и уязвимый. Он обещал, что никогда больше не бросит Данте. Вергилий хочет остаться с братом. Который бросил его. Оставил умирать. Другого шанса одолеть близнеца быстро больше не предвидится. Он должен остаться! И только когда портал за ним закрывается, оставляя злого брата где-то далеко внизу Клипота, Вергилий выдыхает с облегчением. Ему нужно многое обдумать. Воспоминания каруселью перемешивают мысли, оставляя после себя лишь размытые образы, быстро сменяющие друг друга. Кто сказал, что я хочу его вернуть? Пообещай, что ты останешься после. Не вынуждай меня убивать тебя снова. Слишком много экспрессии. Вергилий не может сдержать легкой улыбки. Брат, оказывается, та еще королева драмы. Что ж, как минимум Данте определился со своими желаниями и наглядно продемонстрировал свои намерения. Если снова погибнут люди, мне придется… Вергилий задумчиво смотрит вниз на почти полностью уничтоженный город, погребенный под корнями Клипота. Пусть Уризен проиграл Данте, сейчас Вергилий непобедим, а брат достаточно мотивирован сражаться без поддавков. Сегодня закончится их противостояние длиной во множество лет. Вот только вместо ожидаемого возбуждения в преддверии битвы в голове мечника расцветает сомнение. Вергилий не знает, что ему делать после победы над братом. Без Данте ему больше не с кем будет сражаться — не осталось никого равного по силе. Ведь Мундуса больше нет. Наслаждайся победой, дьяволенок. Теперь это твоя единственная радость. Он полжизни отдал, чтобы стать сильнее: сначала, чтобы выжить, потом, чтобы победить брата, чтобы отомстить убийце их матери, чтобы снова выжить, чтобы победить брата. У Вергилия нет ни малейшего понятия, что делать после. Где-то далеко внизу раздается грохот. Судьба посмеялась над ними, поставив близнецов на развилку, чтобы сталкивать их друг с другом снова и снова. Предназначением Данте всегда было спасать людей. Вергилий даже не пытается вспомнить, скольких он погубил. Неудивительно, что брат хочет его убить. Проблема скорее в том, что Вергилий теперь тот, кто не уверен в своих желаниях. — Эй, Вергилий! Теплое чувство от одного только голоса близнеца вызывает улыбку. Наверно, он все-таки рад видеть Данте. В конце концов, без брата в Аду было невыносимо скучно. Знакомое предвкушение овладевает Вергилием, сворачивается в груди, словно змея для броска. В голове блаженно пусто. Это последний бой, от которого зависит, напрасно Вергилий проделал весь этот путь к брату, сюда, на вершину Клипота, или нет. Решающий поединок, рокочет демон внутри него. — Отдай Ямато! Смешное требование — лишь бесполезная попытка отсрочить неизбежное. Данте не отпустит его так просто. Когда ты снова станешь собой, я вмажу тебе со всей силы по твоей новой морде. Со всей силы. Что ж, да будет так. Только Вергилий не из тех, кто покорно подставит щеку. — Если хочешь его получить, придется применить силу. Но тебе это и так известно. Данте измученно улыбается ему в ответ и тепло в груди плавно перетекает в твердую решимость. Как бы ни закончилась их битва, он больше не уйдет. Ты больше не будешь одинок, Данте. Уж это обещание Вергилий сможет выполнить. Драться с отдохнувшим, полным сил братом одно удовольствие: Вергилий ни на секунду не позволяет себе отвлечься. Они дерутся на равных, и мысль об этом не вызывает в Вергилии ожидаемой обиды, скорее, азарт. Они оба сейчас на пике сил: в одном фонтаном бьется чистая энергия Спарды, во втором течет кровавый сок Клипота, — и теперь исход поединка зависит лишь от них самих. Это не может не волновать. Демоническая форма срывает все тормоза, плотоядно щелкая переключателями в голове Вергилия. Образ поверженного Данте — единственное, что держало Вергилия на ногах все эти годы. Сколько раз он просыпался в испарине, раз за разом прокручивая в голове их поединок, снова и снова. Вергилий не может сдержать торжествующего рыка и срывается с места. Весь мир сужается до яркой вспышки алого пламени, несущейся прямо на него, чтобы спалить их обоих дотла. Эйфория наполняет легкие, мешая дыханию, но это совсем неважно. Есть только они. И никого больше. Ни врагов, ни друзей. Ради такого стоило сражаться. Когда в их бой вмешивается третья сторона, Вергилий не сразу понимает, кто посмел в прямом смысле встать между ними. Нужно обладать немалой силой, чтобы остановить обоих потомков Спарды прямо в разгар битвы. Вергилий не знает никого, кто мог бы противостоять им с братом. Особенно, одновременно. — Неро? — удивлению в голосе Данте нет предела. Мальчишка с такой легкостью бьет Данте, что Вергилию остается только недоуменно проводить взглядом пропахавшего носом пол близнеца. — Я не позволю вам убить друг друга! Неро смотрит прямо Вергилию в глаза, говорит что-то о конце братского соперничества, но все слова тонут в тяжелом дыхании Данте позади него. Судя по хлюпающим звукам, у него сломана челюсть. Разрушительная ярость заставляет Вергилия подняться с колен, крепче сжав в руке Ямато. Он шел к этому моменту столько лет! Самонадеянный юнец! Неужели он думает, что их родство что-то… Мысль не успевает окончательно оформиться в голове, когда Вергилий замечает преинтереснейшую деталь. Неро стоит в аккурат между ним и поверженным братом, закрывая собой близнеца от него. Даже так. Подобная забота по-своему забавляет. Трогает. — Данте сегодня не умрет, и ты тоже, — вызов в глазах пронзает насквозь, как бы говоря: «Проверь, если хочешь», и Вергилию на секунду хочется поверить охотнику. И все же, он не может остановиться сейчас. Это обесценит весь пройденный путь. Ворчащий на фоне Данте вырывает Вергилия из оцепенения. Несносного мальчишку нужно наказать, чтобы больше неповадно было влезать в дела взрослых. А к Данте вернуться он всегда успеет.

***

Надо признаться, Вергилий восхищен. Каким бы недалеким Неро ни казался, бойцом он вырос отличным. Возможно, когда-нибудь он даже превзойдет их с Данте. Почему-то Вергилия переполняет гордость, но он не позволяет себе отвлечься. И все равно отвлекается на глухой смешок брата. — Ох, братец. Ты оторвал своему сыну руку, чтобы набраться силенок, и все равно продул. Вергилий слышит скрытый подтекст. Ну что, оно того стоило? Как слышит его, когда Данте предлагает закрыть портал в Ад вместе. Продолжим не здесь. Что-то внутри него умоляет согласиться с Данте, уйти, решить их дело без свидетелей, но Вергилий на чистом упрямстве выдыхает: — Я все еще могу сражаться, — чтобы тут же уступить, Данте ли, Неро или самому себе, Вергилий сам не знает. — Но если эти корни расползутся по всему городу, то это сильно нам помешает. На самом деле, сейчас им больше мешает Неро, но почему-то Вергилий сразу цепляется за возможность уничтожить чертово дерево раз и навсегда. Прежде чем они закончат, он должен исправить хотя бы часть последствий своих действий. — В жизни от тебя ничего умнее не слышал. Сомнительный комплимент брата не оставляет воображения в трактовке. Спасибо. — Мы с тобой еще ничего не закончили, — добавляет очевидное уточнение Данте. Это ничего не меняет. — Разумеется, — кивает Вергилий, не оглядываясь на застывшего позади них Неро. Мальчишка явно не понимает, о чем идет речь. Его прощание с Данте выглядит скомканным и жалким, как и любое другое расставание перед неизвестностью. Подобные драмы раздражали и раньше, поэтому Вергилий оборачивается и коротко просит охотника поторопиться. Данте послушно разворачивается к порталу и не видит, каким взглядом провожает его Неро. Мальчишка как никогда похож на брошенного щенка. Видимо, у них это все-таки семейное, как бы Вергилию ни хотелось все отрицать. В каком-то смысле мечнику даже немного его жаль — только обретший семью в виде Данте, Неро тут же ее теряет. И все из-за «злобного» близнеца. Пусть дядей Данте и был наверняка ужасным, но охотников явно связывает крепкая дружба, и Вергилий недолго думая кидает мальчишке знакомый фолиант. На хранение. Один из них вернется. Остается только верить, что мальчишка понял посыл, потому что уточнять у Вергилия попросту нет времени. Данте наверняка его уже заждался.

***

Едва они срезают последний корень адского дерева, как Данте начинает бой снова, рубящим ударом снизу обрывая их и без того хрупкое перемирие. Вергилий с радостью принимает приглашение, материализуя за спиной брата призрачные клинки, от которых охотник ловко уклоняется в сторону. — Что? За двадцать лет не мог выучить парочку новеньких трюков, Верг? Ярость в глазах Данте больше не обжигает, теперь она напоминает тлеющие угли — ни намека на адское пламя, сжигающее все на своем пути. Не страшно, огня Вергилия хватит на них двоих. Внутренний демон Вергилия изголодался по хорошей драке, и знакомая жажда застилает глаза. — Предпочитаю оставаться верным классике, Данте. Верный Ямато поет в руках, предчувствуя сладкую кровь, и Вергилий отпускает себя. Жребий брошен. Их движения стремительны как ураган, но Данте сомневается. Вместо своей столь любимой непрерывной атаки брат уходит в глухую защиту и уклонения, как будто нарочно дразня своей недосягаемостью. Ублюдок. Из горла Вергилия вырывается яростный крик. Он достанет Данте и вырежет ему сердце, с удовольствием наблюдая, как жизнь медленно и мучительно покинет мутные глаза брата. Вергилий сильнее. Быстрее. Выносливее. Рот наполняется слюной. Победитель получает все, и Вергилий намерен забрать брата себе без остатка: он заберет последний вздох Данте, выпьет всю кровь, сожрет его сердце. Поглотит сильнейшего, чтобы стать могущественнее. А потом настанет черед мальчишки. Воспоминание о бое с Неро пробирает Вергилия предвкушением от кончиков пальцев ног до макушки. О, он вернется, и лучше бы охотнику уже совладать со своей демонической силой, потому что Вергилий не будет больше ждать. Его терпение кончилось сегодня на Данте. — Аргх! Вергилий удивленно смотрит на Демонический клинок в своей груди, как будто видит его впервые. Он снова отвлекся. Снова встал на те же грабли, что и в Темен-ни-Гру. Широкое лезвие проходит через всю грудь, вспарывая решетку ребер, как нож консервную банку. Кровь стремительно наполняет легкие, короткими толчками поднимается вверх по горлу, слабой струйкой вытекает из уголка крепко сжатых губ. Данте не дает ему опомниться, тут же отпуская летящий с Вергилием в землю меч, чтобы достать из кобуры пистолеты, и делает точный выстрел в лоб. Ну, вот и все. Демон внутри рычит от злости, но Вергилий покорно расслабляется, обессиленно скользя вниз по лезвию меча. За секунду до окончательного падения горячие руки Данте удерживают его от приземления на холодный камень. Полноценным объятьям мешает меч, проходящий через судорожно сокращающуюся грудную клетку, но Вергилий чувствует неизвестное доселе смирение. Ему больше незачем сражаться. В смерти Данте смысла не больше, чем в жизни Вергилия. Он проиграл уже очень давно. Окончательно и бесповоротно. Глаза напротив плачут без слез, и Вергилий зажмуривается от внезапно упавшего как снег на голову чувства вины. Данте не должен из-за него плакать. Данте вообще не должен плакать. Близнец неуверенно треплет волосы Вергилия, портя и без того сбитую прическу. — Мы теперь совсем не похожи, — голос брата звучит слишком жалко для человека, который наконец победил. Вергилий перехватывает его руку и крепко сжимает, насколько хватает сил, утекающих из пальцев с каждым ударом замедляющегося сердца. Кажется, Данте все же задел сердце — каждый вздох причиняет невероятную боль, и Вергилий судорожно старается не шевелиться лишний раз. Он не хочет умереть раньше, чем Данте решит его судьбу. Пусть наслаждается победой. — Мы никогда не были похожими, Данте… И это неплохо. Потому что Данте стал намного лучше него. Та же сила, но у Данте есть дом, друзья, он никогда не терял себя, всегда оставался самим собой. Вергилий не сожалеет о пройденном пути. Разве что чуть-чуть. Возможно, будь с ним рядом Данте, все пошло бы немного по-другому. Наверно, Вергилию все-таки жаль, что так вышло. Он умрет, а Данте останется жить с этим. Но Данте справится. Они так долго были порознь, что Вергилий уверен, Данте найдет в себе силы жить дальше. У него есть, к кому возвращаться. Не вынуждай меня убивать тебя снова. Что ж, Вергилий никогда не обещал того, что не сможет выполнить. — Я не смогу. Верг, Я… — Данте быстро сглатывает, тараторя еще быстрей. — Я так ждал этого момента. Когда смогу увидеть тебя. Я сделал все, чтобы ты вернулся. Все… Сантименты сбивают Вергилия с толку и серые глаза распахиваются в растерянности. Данте прижимается к нему ближе, как замерзший путник жмется к загоревшемуся костру. Брат слишком долго зяб в одиночестве. Он должен согреть Данте хотя бы раз. — Я тоже скучал, — перебивает Вергилий, сплевывая в сторону кровь. — Только мысли о тебе давали мне сил подняться, когда все было плохо. — Так почему ты не поднимаешься сейчас? — тихо спрашивает Данте, смотря куда-то в сторону. Регенерация все еще работает, так что все тело неприятно колотит. Если Данте хочет окончательно победить, ему следует поторопиться. — Я устал. Давай покончим с этим. Уголок губ Данте дергается вниз. Вергилий снова закрывает глаза. Теперь, когда все слова сказаны, он готов к наказанию. Вергилий слишком устал. Рана в груди уже начала регенерировать, новая плоть медленно обрастает вокруг меча, и, если Данте не поторопится, второго шанса нормально попрощаться у них уже не будет. Рука брата с шеи ощутимо перемещается на грудь, ложится на место заполошно стучащего сердца и замирает. Так будет правильно, повторяет себе Вергилий. Не нужно будет больше страдать из-за их прошлого, ошибок и недомолвок. Данте, наконец, станет свободным, а Вергилий не сможет причинить никому вред. Он обещал все исправить, что ж… Вергилий исправляет, как может. — Прощай, брат, — Данте кладет руку на рукоять меча. Нужно лишь немного надавить под правильным углом, чтобы клинок разорвал сердце полудемона. Но ничего не происходит. Вергилий тяжело вздыхает и открывает глаза. Еще немного, и он умрет с продутой спиной. Подобный юмор ему в новинку, наверно, поэтому перекрыть подступающее раздражение неудачной шуткой не удается. — Ну, что опять? — Может еще один бой? — неуверенно предлагает брат, умоляюще смотря на уставшего от происходящего Вергилия исподлобья. Возможно, неудачные шутки — это тоже семейная черта, потому что Вергилию совсем не смешно. — Данте, в следующем бою я придушу тебя голыми руками, — легкомысленное фырканье выдает восприимчивость Данте к брошенной угрозе, и Вергилий растерянно добавляет. — Ты уже убивал меня! — Я не знал, что это был ты! Нелепое оправдание отодвигает все переживания на второй план. Удивительно, как Данте даже его поражение умудрился свести в балаган! Сам Данте растерян ничуть не меньше, даже испуган, Вергилий никогда не видел прежде такого мечущегося взгляда у брата. Оставаться в уязвимом положении дальше, когда тело полностью восстановлено — попросту нелепо. Видимо, придется начать сначала. Вергилий крепко сжимает лезвие Демонического меча руками, с шипением вытаскивая его из своей груди. Вергилий убьет его. Этот идиот еще пожалеет о своей мягкотелости. — Данте… Последней связной мыслью было удивление крепкости лба брата.

***

— …Он сделал что?! Неро никогда не слышал, как кричала Леди в порыве ярости. До этого дня. Вообще, за сегодня он многое сделал впервые в жизни: отправил Данте в нокаут, принял демоническую форму, дрался с отцом, но видеть зло пинающую засыхающий корень Клипота Леди — это что-то за гранью его понимания. Не то, чтобы Леди никогда не злилась, хотя до такой степени не злилась, но подобная экспрессия была ей чужда. Рядом из окна фургона доносится удивленный свист Нико, из соображений безопасности не покидающей водительское кресло. — Осторожно, Неро, она может почувствовать твой страх! — Молчать! — рявкает охотница. — Твоего мнения никто не спрашивал! Судя по шуму, Нико свалилась с кресла водителя, за что Неро очень благодарен Леди. На дергающиеся плечи охотницы ложатся тонкие руки Триш. — Ладно тебе, нагуляется и вернется, чтобы поплакать. Он всегда так делает. Devil may cry, помнишь? — Поплакать? — непонимающе повторяет Неро. — Стоп. Что? — Всегда? — растерянно вторит ему почти наполовину высунувшаяся из окошка Нико. — Я-то помню! Вот только обычно эта хрень происходит из-за пропавшего Вергилия, а не вместе с объявившимся Вергилием! Неро никогда не рассматривал название агентства как что-то личное, скрывающее за собой историю. Скажи, звучит классно? Типа, заставим ваших врагов плакать! Кстати об этом, Мориссон подкинул работенку, пацан… Данте плакал и в честь этого назвал агентство? Из-за Вергилия? И как давно он понял, что они родственники? Может, засранец и мать Неро знает? Голова охотника раскалывается от нахлынувших вопросов, только вот вывалить их не на кого. Пусть только вернется, ублюдок несчастный! — Какого черта?! — продолжает бесноваться Леди. — Он даже не весь долг мне выплатил! Забрал мою пушку! — А ты начисляй проценты, и тебе хорошо, и ему наказание, — сочувствующе хлопает разгневанную охотницу по плечам Триш. …Или пусть не возвращается совсем, мгновенно передумывает Неро, от таких подруг он бы тоже сбежал. — К слову о долге … — доносится из фургона задумчивый голос Нико, и охотник спешит покинуть гнездо алчных змей как можно быстрее. Нет, пусть возвращается. Один он с этими фуриями долго не протянет, удрученно признается себе Неро, засунув руки в карманы. Чертова книга жжет восстановившуюся руку до самого дома, пока счастливая Кирие не целует его до искр перед глазами. Неро остается только надеяться, что у Данте сейчас нет причин плакать.

***

Вергилий возмутительно быстро приходит в себя. Надо было ударить сильнее, мысленно укоряет себя охотник за излишнюю мягкость. Данте даже не нужно смотреть в сторону спящего брата, чтобы услышать сбившееся до этого равномерное дыхание и легкий шорох в глубине найденной им пещеры. Тихий хлопок, и брат уже стоит позади него, а Ямато упирается острым лезвием в спину. Данте даже не пытается сдержаться и закатывает глаза. Вряд ли Вергилий хотя бы заметил, что лежал на плаще близнеца все это время. Неблагодарный засранец. — Почему я жив? — Ты умер и попал в Ад? — предлагает первое пришедшее в голову объяснение Данте. Он не может перестать улыбаться. В голосе близнеца нет больше жажды крови или отрешенного смирения. С этим Вергилием он знает, как разговаривать. — Не смешно. Наконец, Данте собирается с духом и поворачивается к брату. На лице Вергилия, конечно, эта вечная кислая мина, как будто они снова в своем безымянном агентстве, вдвоем против всего мира. Если тебе не нужна твоя жизнь, я готов ее забрать. Брат не поймет и в лучшем случае проигнорирует. В худшем — презрительно фыркнет и исчезнет. У Данте не было много времени детально продумать план, но в одном он уверен наверняка — он больше не оставит Вергилия наедине со своими демонами. — Я просто подумал, что, раз уж мы здесь, мы могли бы поискать Спарду. Настороженность в серых глазах напротив сменяется недоумением и легкой заинтересованностью. Данте с жадностью впитывает в себя все изменения на лице брата. Другой разрез глаз, другая форма носа, другие губы. На последнем Данте задерживается непозволительно долго, но задумавшийся Вергилий как будто не замечает заминки. Данте определенно сможет привыкнуть к новому брату. К Ви он же смог привыкнуть. От осознания, что человек, клявшийся никогда не бросать его, стоит прямо перед ним, внутри Данте поднимается тепло. — Скорее всего, отец уже мертв, — лишь для приличия возражает Вергилий. Что ж, Данте принимает вызов. — Нам не обязательно находить его живым. — У нас нет зацепок. — Так даже интереснее. — Почему ты сразу не предложил? Данте максимально безразлично пожимает плечами, стараясь не сиять как только что начищенная монета. Если Вергилий не сказал сразу «глупость», значит, он уже согласен. Данте чувствует себя просто восхитительно, как если бы он выиграл в лотерею. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Данте охотно отдается происходящему. В голове не было ни одной идеи, что делать, если бы Вергилий сказал ему твердое «нет». — Я не сразу вспомнил об этом, а ты требовал убить тебя сейчас же. И… я запаниковал? — Вергилий небрежно фыркает и убирает, наконец, в ножны свою дурацкую катану, которая напоминает Данте о действительно насущных проблемах. — Я не дам тебе сбежать от меня, хочешь ты того или нет. Он понимает, что ходит по очень тонкому льду, но обозначить границы сейчас просто жизненно необходимо, потому что Данте не готов снова облажаться. Взгляд брата меняется с недовольства на что-то странное. Вергилий никогда не смотрел на него так… томно. Так смотрел на Данте только один человек. — Ты можешь попытаться. — Ви? — от удивления голос охотника позорно поднимается на пару октав, но, слава богу, Вергилий явно не в себе, чтобы отчитать его за недостойную потомков великого Спарды несдержанность. Брат медленно качает головой. — Теперь Вергилий. Чувственная улыбка на вечно отстраненном лице Вергилия выглядит непривычно, но от этого не менее желанно. Данте смог бы привыкнуть и к ней. Он вообще очень гибкий в вопросах, касающихся брата. И все-таки охотник находит в себе силы сопротивляться. Вергилий, конечно. — И надолго ты такой? Теперь Вергилий снова качает головой и прижимает Данте к себе в крепкие объятья. Тело охотника становится легким как пушинка, и только сильные руки брата удерживают его на земле. Одиночество длиной в двадцать лет наконец-то закончилось. Их одиночество закончилось. — Полагаю, буду изредка появляться, пока Вергилий не примет себя и свои желания. Потом мы станем с ним одним целым окончательно … — короткая пауза прерывается теплым смешком в волосы охотника. — Ты заметишь разницу. Наверно, Данте сошел с ума, но такой Вергилий нравится ему ничуть не меньше. Эйфория кружит голову не хуже алкоголя. Да хоть вылезет из Вергилия сейчас Уризен — Данте и его примет с распростертыми объятьями. Вергилий остается с ним, а со всем остальным он разберется по ходу дела. — Спасибо, — почему-то голос отказывается слушать своего владельца и сипит, когда Данте опускает глаза вниз. — Я бы не справился без тебя. Ни сейчас, ни тогда. И прости меня, я знаю, я… … предал тебя. …трусливо пытался тебя убить. …не достоин твоего прощения. Выражать сожаление словами оказывается намного сложнее, чем самую искреннюю благодарность. Слова в голове кажутся блеклыми и безразличными по отношению к Ви. Вот поэтому Данте и не любит извиняться. Слава богу, Ви нужно совсем не это. — Те слова, что мы репетировали, Данте, — мужчина пальцами поддевает подбородок Данте, возвращая взор охотника с земли на себя. — Повтори их для меня. В голосе Вергилия нет мольбы — только уверенная просьба, и Данте расплывается в счастливой улыбке, прижимаясь крепче, до хруста костей. Он действительно рад, что Ви стал собой. И пускай охотник еще не готов открыться Вергилию из-за слишком свежих ран, у них с Ви будет много времени, чтобы укротить строптивого братца. А пока Данте благодарно целует замершего в ожидании мужчину и искренне выдыхает заветные слова. — Я люблю тебя.