Суровый узел волчьей справедливости!

      Это был конец первого месяца осады — корабли с разноцветными парусами надежно стерегли воды вокруг Драконьего Камня. Голод осажденным не грозил — предусмотрительный Станнис позаботился о том, чтобы обеспечить гарнизон запасами на пару лет вперед. Снаряды катапульт с кораблей крошились о неприступные стены крепости, и судя по всему, штурмовать ворота осаждающие не собирались. А потому на Драконьем Камне царило настороженно-приподнятое настроение. Все, от кухонных мальчишек до кастеляна и мейстеров, ждали возвращения Станниса, — так же, как когда-то, наверное, сам Станнис ждал возвращения Роберта в Штормовом Пределе. И те, кто называл себя «людьми милорда», и те, кто называл себя «людьми миледи» — все единодушно были уверены в том, что их лорд разгромит захватчиков также, как когда-то разгромил железнорожденных у Светлого Острова пятнадцать лет назад.       Тем страшнее было старому мейстеру проснуться оттого, что взволнованный Деван сообщил, что «люди миледи» куда-то отнесли Брана Старка. Крессен никогда не позволял себе доверять Мелисандре Асшайской, но, пока его лорд оставался на острове, она не заходила дальше проповедей и молитв. Баратеон отринул богов в тот день, когда погибла «Горделивая» и Владыка Света значил для него не больше, чем Семеро или любые другие боги. Но королева — иное дело. «Владыка рабов, голодных, клейменных, обделенных и оскорбленных» — так Рглора называл один из товарищей Крессена по Цитадели. А леди Селиса, также как её свита и родня, также как и сам Станнис, вполне могли считать себя обделенными и оскорбленными.       — Леди Мелисандра! — кричал Крессен. — Прекратите это безумие!       — В замке распоряжаюсь я, мейстер! — вмешался Акселл Флорент. — Владыке Света было угодно проявить свою милость к этому мальчику, избрав Мелисандру из Асшая своим орудием.       Мейстер в растерянности оглядел комнату. Мелисандра склонившаяся над спящим на скамье Старком, четверка гвардейцев с нашитыми на одежду огненными сердцами — люди леди, кастелян замка Акселл Флорент — здесь ему не найти союзников. Сир Родрик, как и большинство тех, кто остался верен своим богам, сейчас на стенах — следят за блокировавшими остров кораблями.       — Леди Селиса знает об этом? — растерянно спросил мейстер, молясь про себя, чтобы кто-нибудь, кто угодно, прошел мимо и положил бы конец этому фарсу.       — Знает.       — Тогда почему же её здесь нет? — жена Станниса не позволила бы себе пропустить подобное. Если только… если только она не считает, что Мелисандра помогает не тому ребенку. Крессен успел порадоваться тому, что обошлось без участия Ширен, как вдруг позади него раздался звон бубенчиков.       — Вы звали меня, дядя? — строго говоря, Алестер Флорент был дядей её матери, но он позволял девочке называть себя так.       — Уведите шута, — неожиданно резко сказала Мелисандра. — Этому темному человеку не место при свете Владыки. — Леди Ширен, — обратилась она к наследнице Драконьего Камня. — Вы помните о нашем недавнем разговоре? Вы согласны помочь своему другу?       — Что вы ей наговорили?! Миледи, этот мальчик не встанет. Ни один известный мне мейстер или лекарь не сможет вернуть ему возможность ходить.       — Известный тебе, старик, — отозвался Акселл Флорент. — Леди Мелисандре открыты таинства, которые тебе и не снились!       — Вы не сможете помочь ему даже сотней молитв, — сказал старый мейстер.        — Вы правы, — ответила Мелисандра. — Всё имеет свою цену. В таких случаях нужна кровь.       Пламя в жаровне у неё за спиной, казалось поднялось до потолка. Флорент утирал рукавом пот, в комнате становилось жарко, но Крессен похолодел. Он знал кое-что у о ритуалах красных жрецов, как и о том, чьей крови они отдавали предпочтение. Как и то, у кого из здесь присутствующих в жилах текла именно эта кровь.       — Я не позволю вам этого сделать. — тихо, но твердо сказал Крессен, вставая между жрицей и девочкой.       — Мейстер, — подала голос Ширен. — Не стоит защищать меня. Это мое решение. К тому же, леди Мелисандра сказала, что потребуется совсем немного крови.       — Немного крови? — опешил мейстер. — О Семеро…       — К тому же, так будет справедливо, — продолжила девочка. — Вы вылечили меня, а я помогу вылечить Брана.       «Дочь своего отца», — со странной смесью гордости и ужаса подумал Крессен. Ширен обошла его и подошла к красной жрице. Та молча взяла её за руку и подняла лежащий на столе нож, черный и блестящий, в пламени отливавший красным. Мелисандра полоснула им по ладони Ширен и подвела её к жаровне. Мейстер видел, как из сжатого кулака на раскаленные угли, шипя и пенясь капала кровь. Пока Мелисандра держала её за руку, пламя словно огибало юную Баратеон.       — Довольно, — сказала жрица и Ширен убрала руку.       Огонь вспыхнул ярче прежнего и мейстеру на какой-то момент показалось, что он видит что-то в пламени — что-то белое и голубое. Красная женщина трижды обошла жаровню, творя молитву — один раз по-асшайски, другой по-валирийски, третий на общем языке. Крессен понял последние две.       — Рглор, озари нашу тьму. Владыка Света, мы приносим тебе в дар кровь королей, кровь Валирии, кровь драконов. Прими её и озари нас светом своим, ибо ночь темна и полна ужасов. Верни жизнь тому, кто желает послужить тебе. Именем Твоим заклинаю, Бран Старк, восстань! Восстань и иди!       Пламя угасло, стоило только Мелисандре закончить последнюю фразу. Несмотря на то, что за окном был, пусть и пасмурный, но день, в комнате стало темно. Темно и холодно. Угли в жаровне продолжали тускло мерцать, освещая лица собравшихся, делая их похожими на демонов, что, по словам септонов, обитали в Семи Преисподнях. Крессен не знал, из какой именно преисподней вышла Красная Жрица, но он всё ещё продолжал надеяться, что происходящее — всего лишь представление.       Мейстеры Цитадели знали, что и когда нужно добавлять в пламя, чтобы изменить его цвет или высоту. В конце концов, Крессен помнил рассказ Пилоса о каком-то просторском лорде, кто, вознамерившись придать своему старшему сыну «мужества», вызвал ко двору немало колдунов. Они купали мальчишку в крови быка, давали ему амулеты и молились своим духам, но безуспешно. Так, думал старый мейстер, вышло и здесь. Он был практически доволен, наблюдая затем, как растерянный Флорент и его люди смотрели на Мелисандру, ожидая чуда. Сама жрица, впрочем, оставалась спокойной.       — Я же говорил, ни один… — начал было Крессен, но тут же был прерван истошным криком очнувшегося Брана. Мальчика била крупная дрожь и мейстер бросился к нему.       — Что здесь происходит?! — В дверном проеме показался Родрик Кассель. — Сиворт сказал мне о каком-то обряде… — он также как вкопанный, переводя взгляд с восторженного Флорента, на все так же спокойную Мелисандру, затем на побледневших мейстера, Ширен и… стоящего на ногах Брандона Старка.

***

      Мастер над кораблями сжал в руке письмо из столицы. Лорд Редвин согласился принять его потрепанный флот на Арборе. Это был тот самый Пакстер Редвин, что осаждал с моря Штормовой Предел во время восстания Роберта. Впрочем, во время восстания Грейджоев ему представился случай подтвердить свою верность перед короной, что тот и сделал. Правда тогда у него были веские причины так поступать — после Сигарда и Ланниспорта, Арбор, Щитовые Острова и Старомест стали бы следующими целями самопровозглашенного Короля на Морском Троне.       И теперь лорд Пакстер охотно предоставлял и людей, и ресурсы — как верный вассал верного вассала короля Роберта. Королевскому флоту требовался основательный ремонт — несмотря на то, что кораблей было потеряно сравнительно немного, многие из тех, что держались на плаву, грозились уйти на дно при первом же шторме. Остро стоял вопрос с моряками — топоры железнорожденных изрядно проредили численность палубных команд. Было много раненых, да и здоровым нужен был отдых после длительного перехода.       Однако, на отдых не было времени ни у них, ни у Станниса. Баратеон понимал, что если Драконий Камень и будет осажден, то уж точно он будет оставаться в куда более меньшей опасности, чем Королевская Гавань. Большой город с высокими стенами и огромным населением — в случае полной блокады он вряд ли продержится дольше нескольких недель. А потому нужно было спешить.       Скорость эскадры зависит от скорости самого медленного корабля. Станнис отобрал самые крепкие и относительно быстрые корабли, часть из которых была захвачена у железнорожденных, а часть — реквизирована у лорда Редвина. Выходило, что в поход отправлялись примерно половина кораблей. Остальным предписывалось чинится на острове и ни в коем случае не выходить в море поодиночке. Мастер над кораблями не желал дробить свои силы, но, в сложившихся обстоятельствах, иного выбора у него не было.       Перед тем как выйти в море, он получил ещё два письма — от жены и мейстера. Оба писали о том, что на Драконьем Камне всё спокойно, и оба, — первая сдержанно, а второй в растерянности, — писали о том, что Красная Жрица поставила на ноги Брандона Старка. Станнис не разделял религиозного фанатизма своей супруги и её письмо, можно было списать подверженность влиянию Мелисандры. Но вот Крессен… Он бы не стал врать. В любом случае, он узнает обо всем, когда прибудет домой.

***

      — Миледи. — Узаконеный бастард её лорда-мужа передал ей пергамент.        Нет. Не бастард. Племянник. Теперь она понимала, как тяжело Неду было выслушивать расспросы о его матери, как тяжело было хранить такую тайну в течение полутора десятков лет… и как тяжело ему было наблюдать за тем, как она сама относилась к Джону. Нет, она не запирала его в чулане или заставляла его донашивать выкрашенную в серый одежду Робба. Ей не за что было ненавидеть его — в конце концов, как он мог быть виноват в том, что родился тем, кем он есть — но и полюбить и принять его она также не смогла. Она была рада тому, что Джон решился надеть черное, но затем Нед объявил его Старком, дал земли и право построить замок. А затем раскрыл ей тайну происхождения Джона.       — Миледи, — повторил Джон, почему-то улыбаясь. — сир Родрик прислал письмо.       — Что? Что-то с Браном?       — Он встал. Встал и пошел, — ответил «бастард».       — Но мейстер Лювин сказал, что…       — Что он никогда не сможет ходить, — ответил следовавший за Джоном Лювин. — Никогда ещё я не радовался своей ошибке.       — Сир Родрик пишет о каком-то ритуале и красной жрице, — ответила леди Старк.       — Медицина Востока отличается от нашей, миледи. Возможно имели место какие-то процедуры, что-то, что человеку непосвященному может показаться магией. Например, «воскрешение утопленников», которое практикуют железнорожденные. Жрецы Утонувшего Бога на деле лишь откачивают воду из тех, кого посвящают, об этом писал архимейстер Хейк.       — Хорошо. Спасибо за новость, Джон, — сказала она с невесть откуда взявшейся теплотой в голосе. — Иди и расскажи об этом Рикону и Арье. А ещё надо бы оповестить Сансу письмом в Кархолд.       — Слушаюсь, миледи, — смущенно пробормотал бывший Сноу и вышел.