Моя ошибка

Один… Два… Три… Кэролайн считала слабые удары своего уставшего сердца, чтоб хоть как-то отвлечься от жажды и боли. Четыре... Пять. Шесть… Интересно, когда оно перестанет биться? Сколько еще она должна вынести? Прошло уже три дня с тех пор, как она стала пленницей Сайласа. Три дня без еды. Три дня унижений и издевательств. Уже три дня он нагло улыбается ей в лицо, заставляет выслушивать его бредни, бьет за каждое неугодное ему слово, жестоко и самоотверженно. Слабость во всех частях тела, жуткая боль в горле и животе, помутнение рассудка, ужасный внешний вид — растрепанные волосы, бледное, как мел лицо, запачканное собственной кровью, пересохшие губы, опустевшие глаза — вот то, во что превратилась Кэролайн Форбс. А ведь когда-то она была обычной школьницей, изо дня в день ломавшей голову над тем, что надеть на очередную вечеринку, Мисс Мистик Фоллс, этакий лучик света в темном царстве. У нее было все — любящая семья, куча друзей, успех во всем, за что бы она ни бралась, любимый парень. А что осталось теперь? Сырость подвала, разъедающая кости, голод, отвращение к самой себе, и мысли о Клаусе. Раз за разом она вспоминала его голос. «Ты должна быть счастлива, Кэролайн». Его властные, но нежные прикосновения. Зелено-голубую бездну его глаз, пристально устремленных в самую суть ее существа, в тот самый момент, в который они кружились в незабываемом танце, не взирая на правила и ограничения, когда он украдкой гладил ее по спине, думая, что она не замечает, а ее кожа горела от этой сладкой пытки. Его поразительно правильные черты лица, которые ее память так заботливо нарисовала в голове, ревностно оттачивая каждую, даже самую мелкую деталь. Она вспоминала, как уходила, оставляя его одного посреди леса под проливным дождем, больно бившим по лицу их обоих. Тогда она думала, что сжигает все мосты, навсегда отпускает его туда, где он должен быть, стирает все навязчивые мысли о нем, все запретные мечты, за которые она испытывала жуткое чувство вины. Но она ошибалась. Так жестоко и глупо ошибалась. Этого мужчину просто невозможно вычеркнуть из жизни. Слишком яркий след он оставляет после себя. Слишком важны все моменты, пережитые ими вместе. Слишком сильны его чувства к ней, которые он не стыдился выражать, яро давая понять, чего добивается, что он не отступится, пока не добьется своего. Да и то, что она испытывала к нему, уже давно стало больше, чем просто притяжением. И поняла она это только сейчас, когда оказалась один на один с самой собой, смогла заглянуть глубоко внутрь себя и отыскать там то, что ждало момента, чтобы вырваться наружу. Но она не позволяла, считала это неправильным, думала, что это пройдет, связывала себя узлами обязательств перед теми, кто осудил бы ее за это. Какие глупости! Кто знает, возможно, она и оказалась здесь для того, чтобы понять все это. Жестокая расплата за собственные ошибки. Как сильно, как жутко она скучала по нему! До нехватки воздуха в легких, уже и без того слабо качавших кислород. Желание снова почувствовать его дыхание на коже, увидеть улыбку, обнажающую поразительно милые ямочки, прикоснуться к его руке, было сильнее всего — сильнее голода, боли, страха, жажды жизни. Но она понимала, что нельзя. Будет лучше, если он не придет. В самые трудные минуты она про себя звала его, мечтала, чтобы он вытащил ее из этого ада, спас, согрел, заставил забыть все это… Но потом вспоминала, что ему нельзя быть здесь. У него есть заботы там, далеко от нее. Ему опасно находиться в этом городе. Ничего. Она все преодолеет. Все вытерпит. Все это закончится, так или иначе. В конце концов, у нее ведь еще остались крупицы силы, самолюбия, гордости. В ней есть стержень, который никому и никогда не сломить. Главное, пусть он остается дома. Пускай ему ничего не угрожает. Он и так достаточно страдал за тысячу лет своей жизни.