Моя ошибка

Тьма рассеивалась, разжимая свои холодные, как смерть, пальцы на шее Кэролайн. Девушка закашлялась. В горле больно жгло, словно туда залили огромную порцию раскаленной стали. Голод. Беспощадный и ненавистный. Глаза не решались раскрыться, мысли никак не хотели собираться в целостную картину. Она. Стефан. Сайлас. Клаус. Боль. Тьма. Холод. Снова боль. Снова Клаус. Клаус. Клаус. Клаус… Руки жутко затекли. Хотя нет, они были связаны. Девушка пытается пошевелить ими, но все безуспешно. Веревки больно обжигали нежную кожу. Вербена. И не только на веревках. В ней самой. Наконец, она медленно преодолевает тяжесть собственных глаз и первое, что она видит — смутный образ Стефана, сидящего на корточках перед ней. — Ну наконец-то! Я думал, ты вечно проспишь так. Как самочувствие? — с сарказмом начинает он и Кэролайн всю передергивает от звука его голоса. Это голос Стефана. Только ниже, с ярко выраженными нотками злости и ненависти. — Что тебе нужно? — вполголоса с трудом произносит девушка и снова закашливается от усилившейся боли в горле. — Здесь я буду задавать вопросы, — уже более жестко отвечает «Стефан» и начинает ходить по темному сырому холодному помещению, скрестив руки за спиной. — Давай немного поиграем. Угадай, зачем ты мне, — снова с иронией в голосе продолжает Сайлас и улыбается омерзительной улыбкой. Кэролайн всю трясет от жуткого отвращения к нему. Злость внутри закипает все больше и больше, заглушая все остальные эмоции. — Чтобы в очередной раз подчеркнуть свое превосходство над кем-то вроде меня, — сквозь зубы произносит Кэролайн и отворачивается, чтоб не видеть его физиономию, скрытую за лицом ее лучшего друга. — Не правильный ответ, блондиночка. Еще попытки? — продолжая деловито расхаживать взад-вперед, отвечает Сайлас. — Что ты сделал со Стефаном? — сменив тему, спрашивает Кэролайн, пытаясь пересилить жгучую боль во всем теле и пошевелиться. — Я же сказал тебе не задавать вопросов! — он уже переходит на крик, — Но так и быть, тебе я раскрою этот маленький секрет. Твой дружок прохлаждается в железном ящике на дне океана. Думаю, ему там весело, — подойдя ближе, самодовольно заявляет Сайлас, заставляя ее еще больше закипеть от гнева. Боже, он пролежал в гробу две тысячи лет, а уже умудрился причинить людям столько боли! — Какая же ты сволочь! — с ненавистью выплевывает Кэролайн ему в лицо и тут же получает сильную пощечину, от которой кожа загорается огнем. — Давай опустим твои эмоции и вернемся к исходному пункту. Так ты не догадываешься, зачем ты здесь? — выдержав небольшую паузу, снова задает вопрос Сайлас. Кэролайн с отвращением, написанным на лице огромными буквами, отрицательно качает головой и старается не смотреть ему в лицо. — Ну, подумай хорошенько. Кто станет искать нашу прекрасную милую девочку? Ну, конечно, за исключением ее сумасшедшей мамаши, — в очередной раз надев мерзкую улыбку, произносит Сайлас. Кэролайн всю передергивает. Кровь закипает. Ей кажется, что по венам бежит кипяток. Она до боли сжимает кулаки и слышит скрежет собственных зубов. Волна боли, страха и злости подступает к горлу, не давая сделать ни единого вздоха. Клаус! Ему нужен Клаус! А она — лишь средство приманить его сюда. — Хахаха! Видела бы ты сейчас свое лицо! Да, да, милая, твой старый добрый гибрид. Напомни, какой по счету? Ах, да! Второй, — продолжает издеваться Сайлас. — Не смей трогать его, ублюдок! — забыв про боль, кричит Кэролайн, чувствуя, как внутренности разрывает от гнева. К глазам начинают подступать обжигающие слезы, которым она не дает пролиться. Она уже не в силах сдерживать эмоций. Плевать. Пускай, она не должна так переживать за судьбу Клауса. Пусть он бьет ее столько, сколько хочет. Но сейчас она действительно была вся окутана диким страхом, несмотря на то, что Клаус был неубиваем. Он — самое сильное существо на планете, но сейчас она не помнила об этом. Сейчас она хотела просто разорвать веревки, сдерживающие ее, и вырвать этому мерзавцу глотку. — Ооо! Как это трогательно! Я сейчас расплачусь! А ты не забыла, что он превратил твою жизнь и жизнь твоих друзей в ад? Убил мать твоего парня, тетю твоей подруги, мне продолжать список? — с усмешкой произносит Сайлас. — Лучше начни список СВОИХ грязных делишек! Ты — мерзкий озлобленный тип! Я тебя ненавижу, — выпаливает девушка, не в силах унять злости. Ее продолжает лихорадочно трясти. Слезы пеленой закрывают тяжелые глаза. Удар. Новый, еще более сильный, чем предыдущий, тяжелый, обидный удар. Ну давай, бей. Тебе ведь больше ничего не остается. — Зачем он тебе нужен? — после паузы, в течение которой она пыталась проглотить боль унижения и удара, спрашивает Кэролайн, чувствуя струйку крови из носа, медленно, раздражающе стекающую вниз по пересохшим губам. — Об этом тебе знать не обязательно. Я и так рассказал тебе больше, чем требовалось. Но обещаю, ты узнаешь об этом, когда твой дружок придет, чтобы спасти тебя. А пока, увы, — после этих слов он встает и медленно направляется в сторону двери. На пороге он оглядывается и с ухмылкой кидает, — Приятного времяпрепровождения, Кэролайн. Моли Бога, чтобы Клаус пришел за тобой как можно быстрее. — Не смей даже произносить его имени! — выцеживает ему вслед Кэролайн, но он никак не реагирует. Он уходит и оставляет ее одну наедине со своей ненавистью, злостью, страхом, болью, слабостью. Как же она унижена! Ее снова растоптали и бросили в грязь. Она — всего лишь пешка в чужой игре. Не нужно, Клаус. Не приходи за мной. Оставь меня здесь одну. Дай ему насладиться своей властью надо мной. Позволь втоптать меня в грязь, убить, замучить до смерти, а потом снова вернуть к жизни, чтобы опять убить. Только не дай ему сделать ничего с собой. Я и так уже унижена. Мне больше некуда падать. А ты не должен быть слабее кого-то. Никто не посмеет тронуть тебя. Никто не причинит боли. Никто не должен управлять тобой, даже я. Не приходи, Клаус, я прошу. С этими мыслями Кэролайн провалилась в беспамятство. Невозможно было больше терпеть всю эту боль. Нельзя было позволять этим безумным мыслям, которые вообще не должны были появляться в ее голове, съедать ее изнутри. Пусть лучше тьма снова заберет ее в свои холодные мерзкие объятия.