Неправильные

       — Я давно хотела это сделать, — сказала Юля, не прекращая улыбаться.        «Давно?.. Она обдумывала это? Она думала о том, чтобы…» Славя растерянно отшагнула назад. Все её чувства запутались в огромный непонятный клубок. Она чувствовала так много всего и так сразу, что не могла ухватиться ни за одно из ощущений.        — Ой, не смотри так на меня. Я стесняюсь! — Юля закрыла лицо руками, но тут же раздвинула пальцы, чтобы продолжать смотреть на нее. В её глазах блестели озорство и постепенно тающее смущение.        «Она…» — была к ней близко, гораздо ближе, чем раньше — «…так рада этому?» Славя резко замотала головой, отчего её косы тяжело затряслись. Прежде непонятные чувства стали оформляться в мысли, и тут-то она и не выдержала.        — Так нельзя!        Мгновение смущающейся Юли, стоящей так близко, растаяло вместо стеснения. Юля отняла руки от лица.        — Как нельзя?        Славя наконец-то поняла себя. Причина, почему она периодически увязала в тех странных фантазиях, неправильность которых ощущала почти инстинктивно, стала ясна ей. Ясна резко, оглушающе и выбивающе почву из-под ног. Правда оказалась совсем не похожей на правду.        Не дождавшись ответа от придавленной собственными выводами Слави, Юля осторожно спросила:        — Ты злишься?        Со стороны Юли ситуация была иной. Её вины здесь не было. Она мало что знала об обычных людях и их взаимоотношениях; ей никто этого не объяснял. Она просто почувствовала искреннюю признательность и не знала, как её выразить. Юля попыталась поблагодарить Славю.        В глазах обжигающе защипало — от страха, обиды и непонимания. Славя была единственной, кто сделал нечто ужасное и недопустимое.        — Нет… Конечно, я не злюсь, Юленька… — слова давались тяжело. — Просто ты… удивила меня. Ты рада, что мы убрались? Да?        Юля в полном недоумении кивнула.        — Я тоже рада… Но не нужно меня так сильно благодарить… Мне достаточно простого «спасибо». Не нужно целовать меня. Тем более… — Славя сделала глубокий вдох, — в губы. Подруги делают это в щёку.        — Я знаю, — Юля пренебрежительно усмехнулась, словно услышала нечто очевидное. — Я сделала так, как хотела.        — Нет, ты… Если ты давно наблюдаешь за лагерем и всё знаешь, то должна была заметить, что подруги никогда…        — Эй! Я поцеловала тебя, потому что ты мне нравишься, — перебила её она, а затем с долей претензии добавила: — Я думала, ты сразу поймёшь!        Славя усилием воли проигнорировала тонкими иголочками кольнувшие грудь слова. Всё в порядке. Просто Юля запуталась во всём куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Разбираться с этим придётся долго. И немного болезненно. Но зато это поможет всё прояснить и наладит их отношения. Ограничит их определёнными рамками. Славя нервно сцепила руки в замок. Может, она сама, как и Юля, многое напутала? Может, её неосведомленность во многих вопросах была заразна?        — Ох, послушай, ты всё не так понимаешь… Но ничего страшного. Я хорошенько объясню тебе всё, чтобы в следующий раз этого не повторилось. Итак. В губы могут целоваться только парень и девушка. Только влюблённые друг в друга парень и девушка.        — Сказала же: я знаю! Поэтому я так и сделала! — в голосе Юли послышался намёк на обиду. Она подбоченилась и слегка недовольно посмотрела на Славю. Чем вызвала у неё только натянутый смех.        — Ой, аха-ха… Ты, наверное, вообще не знаешь, что такое любовь, да? Прости. Сейчас объясню. Любовь бывает разной, начнём с этого. Например, любовь к друзьям, любовь ко своей второй половинке, к ребёнку… к домашним животным…        С каждым её словом Юля начинала всё сильнее хмуриться.        С каждым словом Славе становилось всё тяжелее сохранять спокойствие.        — Хватит! За кого ты меня принимаешь? — не дослушав объяснение до конца, вскрикнула Юля. — Да, я многого не знаю, но это вообще здесь не причём! Я не дикий зверь тебе, понятно? У меня тоже есть чувства, и я знаю как они называются!        — Я вовсе не то…        — Я знаю зачем поцеловала тебя! Но ты никак не можешь понять!        На этот раз, впервые за всё время их знакомства, она была зла. Однако зла как-то по-особенному. С примесью горького разочарования.        Что-то Славе подсказывало, что ей следовало сию же секунду закрыть уши и убежать, чтобы не слышать продолжения Юлиных слов. Ведь то, что она хотела сказать далее, могло сломать все объяснения и всю защиту, что понастроила себе Славя. Думая об этом, она всё же не двигалась с места и лишь беспомощно смотрела в блестевшие теперь уже не озорством, а обидой янтарные глаза.        — Почему ты не понимаешь? Мне нравятся твои красивые волосы! И у голос у тебя тоже красивый! — Юля покраснела и замолчала, словно решая стоило ли продолжать. — А ещё ты очень добрая. Каждый раз, когда я тебя вижу, у меня сильно колотится сердце! Я очень хотела поцеловать тебя! Почему ты до сих пор не поймёшь?        Сдерживаться и дальше было невозможно: испуганная Славя прижала руки ко рту. Словно приклеенная к этому месту, она терялась в страхе и непонятной дрожи. Юля описывала одно определенное чувство, которое точно ни с чем нельзя было спутать. Она описывала ровно то же самое, что чувствовала сама Славя.        — Когда я увидела как ты танцуешь с какими-то мальчиками, я так разозлилась! Я хотела быть вместо них. Я думала, ты понимаешь! Думала, что поэтому и приходишь ко мне… Думала, ты хочешь быть со мной.        Юля действительно ничего не перепутала. Она на самом деле, как и Славя… она стала чувствовать к Славе… «Влю…билась» — Славя чуть ли не осела на траву, но сдержалась.        Как это могло случиться? Они же обе девочки! Как Славя могла почувствовать нечто подобное к девочке? Как Юля смогла испытать ответные чувства?!        — Это неправильно… Это глупости. Я… Я никогда, ни разу о таком не думала!        По лицу Юли всегда легко угадывались её эмоции. Ровно как и сейчас. И лучше бы этого не было, потому что, увидев болезненное разочарование, отразившееся на лице Юли, Славя едва не задохнулась.        — Нет?.. Совсем?        — Нет… Нет.        У Слави мелко затряслись губы. Случившуюся между ними ошибку следовало исправить. Вырвать всё быстро, болезненно и с корнем — пока чувства не окрепли, не разрослись и не обвились крепкими корнями между ребёр.        Юля опустила уши. Вся жизнь, вся радость и даже обида покинули её, оставив место пустоте. Это так много для неё значило?..        «Нет, неважно. Я должна уйти. Прямо сейчас».        Славя решила в последний раз взять себя в руки — пока ещё могла. Она медленно развернулась к Юле спиной, чтобы убежать. Шаг. Второй. Что ей делать? Третий. Когда это началось? Четвертый, пятый. Это всё неправильно. Шестой.        Девятый.        Она резко сорвалась и побежала. Быстро, не оглядываясь. «Я всего лишь хотела помочь ей! Мы просто гуляли вместе и веселились, я никогда… Мне никогда прежде не нравились мальчики…»        Славя крепко сжала зубы.        На секунду ей захотелось больше никогда не видеть Юлю. Забыть её, как страшный сон и вернуться к прежней жизни. К прежним обязанностям помощницы вожатой и стать самой обычной девочкой, что приехала отдохнуть в этот лагерь. Девочкой, даже не подозревающей о существовании чего-то сверхъестественного. Верно, сверхъестественное — это что-то за рамками человеческого понимания, что-то не соответствующее ему, неправильное. Всё, что случилось, неправильно. Славя не должна была связываться с чем-то сверхъестественным.        Но что угнетало и сжигало её изнутри больше всего, так это мелькавшие в голове отголоски ощущений от того внезапного поцелуя.

***

       После случившегося Славя с головой ушла в работу. С раннего утра и до самого вечера она носилась с поручениями и удивляла всех в лагере своей вернувшейся сосредоточенностью и собранностью. Нет, некоторые даже были уверены в том, что она трудилась усерднее, чем когда-либо.        С Юлей Славя больше не виделась. Всё, что она делала, так это оставляла ей еду на полянке и сразу же убегала. Правда, один раз она услышала шелест в кустах и с колотящимся в груди сердцем сбежала. После того раза Юля перестала притрагиваться к еде. А Славя стала приносить совсем немного и лишь раз в день.        Волю своим настоящим чувствам она давала лишь глубокой ночью — лёжа на кровати в домике. Отвернувшись к стене, она долго не смыкала глаз и много думала.