D 'Zuel

2088 год. Япония. Токио.       Числа. Обычные, простые, состоят из цифр. Да-да, из тех самых, которые мы учили в детстве. Один, два, три, четыре, пять и так далее до бесконечности. Цифры везде. Они всегда окружают нас, где бы мы ни были. Цифры — неотъемлемая часть нашей жизни. Встретить их можно повсюду: в автобусе, в книге, на работе, в школе, дома, даже у себя на руке в часах. Что в них необычного? Мы все давно их знаем, некоторые пожилые люди уже, наверно, их даже забыли.       Числа бывают простыми и составными, длинными и короткими, как жизнь. Они могут нам не нравиться по написанию или просто по звучанию, но всё равно их никуда не выкинешь. Так же и жизнь — она может нам не нравиться, но мы должны прожить её до конца, дожить тот самый небольшой, даже, можно сказать, ничтожный срок, который был нам отложен небесами, невзирая на трудности.       А как же самоубийство? Легкий метод покинуть эту жизнь, возможно, даже безболезненный. Если бы так можно было поступить, все бы давно начали убивать себя. Вешались бы прям на улице, на фонарях, которые мягким ламповым светом освещают ночные улицы. Но не так всё просто. В 2088 году, если ты совершаешь самоубийство, то вся твоя семья, начиная от детей и заканчивая твоими потомками до конца рода, будет страдать в муках весь остаток жизни, и их цифра будет записана.       Современный прогресс дошел уже до того, что обычная цифра решает судьбу человека. Здорово, правда? Каждый человек по рождению получает свою цифру, номер в числовом ряду. Но не только у одного человека одна цифра, на одну цифру может приходится по десять человек сразу. Как их выбирают? А легко. Так же, как и имена, только знали о них самые близкие — родители и сам человек, и то не всегда.       Цифру обязаны были отпечатать на любой части тела, но лучше так, чтобы никто её не видел. Хоть на заднице напечатай цифру, главное, чтобы её никто не видел.       Бывали случаи, что люди предавали своих детей и родственников, говоря номер правительству. А что потом? Ну, сказали этот номер, и что?       Пятьдесят лет назад уже начали нумеровать людей, по сей день введён этот числовой ряд. Почему его ввели — никто не знал. Может, чтобы вести пересчёт, может, просто ради забавы. Кто знает? Раньше просто отштамповывали номер на человеке и всё, но около тридцати лет назад ввели систему по истреблению номеров, которые были слишком умны и хотели перейти дорогу правительству. Эти номера записывались, и люди с ними истреблялись. Почему-то до сих пор думают, что люди с номером, например, пятнадцать, слишком умны, поэтому их убивали. А человек оказывался дурак дураком.       Люди тряслись от страха, ведь боялись, что до них тоже доберутся. Номера в список записывали нечасто, но за тридцать лет их набралось более чем достаточно. Особо опасным являлось число один — его все знали, поэтому никогда и никто, будучи в здравом уме, не давал такого номера своим детям.       Страх преобладал над людьми. Люди вообще очень трусливые существа, ради спасения своей шкуры готовы родную мать продать. Количество населения резко снизилось. За последние двадцать лет истребили около десяти миллионов человек, поэтому Япония перестала быть самой густонаселенной страной. Многие бежали из страны, потому что единственной страной этого ужаса стала страна восходящего солнца, многие просто переставали размножаться, боясь за своих детей, и доживали свой отведённый век без наследников.       Мир стал очень жесток, без хитрости и смекалки в нём никуда не пойдёшь. Нужно соображать, уметь жить. Какие-то цифры решают жизнь человека! Могли бы люди додуматься до такого лет сто назад? Не могли. Многие и сейчас не могут поверить в то, что происходит в стране.       Люди трусливые создания, как уже все поняли, а теперь они трясутся ещё больше от страха, особенно зная, что их номер может оказаться диджитовским.       Людей с запретными номерами называли диджитами. Особо опасными являются однозначные числа, потому что самоуверенные родители, когда давали в давнейшие времена номера своим чадам, думали, что с однозначным номером ребёнок будет гением и изменит этот мир. Так и случалось, только дети не меняли мир, а, распластавшись по полу, истекали кровью, проклиная своих родителей за данный ими номер.       Диджиты скрывались и среди верхушек: они были умны, поэтому и не выдавали себя. Жили спокойно, лишь иногда боясь за свою шкуру, по ночам, когда шли новости по истреблению номеров.       Жестокий мир, жестокие люди, жестокие времена. Всё решают цифры — они везде, они всегда, они за нас…

***

       — Леви, а я знаю твой номер, — прошептал Эрен на ухо Аккерману, когда тот составлял отчет с последней «охоты»        — Да ладно. Я очень рад, что ты не слепой, — указательным пальцем он ткнул в место на шее, где красовалась цифра десять.        — Ну, да, только это не твой номер, — Эрен окунул пальцы в чашку с чаем. Лицо Леви никак не изменилось, он продолжал писать.        — Хм, откуда такие выводы? — лишь спросил он и перевёл взгляд на парня. Взгляд его был безразличен, впрочем, как и обычно. Ледяной безразличный взгляд, от которого пробирало до дрожи, так, что стадо мурашек начинало свой марафон по бегу.        — Нужно лишь стереть лишнее. Вот так, — Эрен провел мокрыми пальцами по белоснежной коже, где находилась чёрная циферка. Его лицо озарила хитрая ухмылка. Он встряхнул рукой и отошёл от Аккермана.       Лёгким движением Йегер выудил из шкафа полотенце, вытер пальцы и скрестил руки на груди. Его лицо отображало победу, но вот только над чем? Над Аккерманом? Разве можно его победить? Как говорили его коллеги, если Леви встанет, ты ляжешь (и это касалось не только его тяжёлой руки и скверного характера).       С шеи брюнета потекла чёрная струйка воды, которая стекла на белоснежный ворот рубашки, оставив на ней тёмное пятно.        — Ты — потомок Кенни Аккермана, и твой номер в числовом ряду — один, Леви.       И правда. На шее красовалась теперь не десятка, а одинокая палочка с крючком, и была это единица.