Один.
4 мая 2019 г., 11:08
— Травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною в сени к нам летит, — цитировал Эрвин, таращась в открытое окно, в то же время попивая горячий кофе из огромной кружки, как раз под размерчик блондина, с пафосной надписью «Босс».
Леви иронично закатил глаза, давая понять, как это его всё заебало, и продолжил заниматься своим делом. Насчёт травки и ласточек он не знал, ибо уже третью ночь заседал в сером, к тому же ещё и душном, офисе из-за работы и, как говорится, не видел света белого, но солнце реально жгло адски. Начало апреля, а в офисе уже вовсю работает кондиционер, неплохо.
— Леви, что такой хмурый? Не пришёл принц во сне? Погодка же прекрасная, — заметил фонтан оптимизма, как его называл Аккерман, и закрыл окно. Леви не обратил внимания на издевку Смита и даже и не повёл ухом.
— А чему радоваться? Я не спал двое суток, причём придётся ещё приблизительно столько же, — отозвался брюнет, даже не отрывая глаз от бумажной волокиты.
Аккерман вообще не был оптимистом: мрачный, ворчливый, мелкий гном со скверным характером. Но осмеливалась его называть так только Ханджи, потому что, если Аккерман встанет, ты ляжешь, а никто этого не хотел.
Смит вздохнул, понимая, что его друга ничем не растормошить, и лёгким движением подхватил папку со своего стола, вышел из кабинета.
Звук от захлопнувшейся двери эхом раздался по всему кабинету, и настала тишина, которую так любил Леви. Мужчина откинулся на спинку кресла и отъехал от стола. Отдых. О нём Аккерман мог только мечтать. Как будто небеса решили сделать эту неделю неделей захвата. Десятки людей были убиты за эти три-четыре дня. Откуда они только берутся? Совсем не умеют скрывать свои числа.
Леви потёр шею и попытался ещё момент насладиться тишиной, но ему это не удалось. В кабинет влетела Ханджи с воплями «Леви, собирайся, у нас однозначный». Аккерман глухо простонал, но всё же встал, надел фуражку и пошёл за коллегой.
Диджиты — люди с запретным номером. Как правило помешаны на цифрах, поэтому обычно предпочитают работу, которая зависит от чисел и расчётов. Интересно, правда? Но многие диджиты смогли перебороть свою числовую зависимость, переведя её в другое русло, скрывая свою сущность от окружающих. Иногда диджитам не удаётся уйти из этого мира спокойно: их мучают. Заключают в камеру, и если не избивают, так запускают удушающий газ, и если жертва сама не покидает этот мир в течение получаса, то её подстреливают. Садизм процветает.
За истреблением диджитов следит определённая организация — «Счетоводы». Они истребляют диджитов, вычисляют их, пишут об этом отчёты и отправляют правительству: та же полиция, но немного другого профиля. Не все могли работать в этой организации. То, что должен быть незапрещённый номер, даже не обсуждается; нужна выносливая психика: не каждый выдержит каждодневные смерти у себя на глазах, а иногда приходится и самому пристрелить человека или, что ещё хуже, следить за мучениями диджита в камере.
По короткому приказу, который Леви мельком прочёл по дороге, было ясно, что диджит — девушка, которая не прошла по закону с номером четыре. Аккерман вздохнул. Не любил он задерживать девушек, особенно молодых, у которых ещё могло быть всё впереди. Леви самому-то всего двадцать восемь, жизнь только началась, но нет, ему приходится сутками просиживать в душном кабинете и просматривать рукописи с отчётами, написанные корявым, некрасивым и даже уродливым почерком. Леви не любил неряшливость и кривизну, но делать было нечего. Хочешь жить — зарабатывай, хочешь зарабатывать — работай.
На месте группа быстро схватила девушку. Как и предполагалось, она начала рыпаться и кричать, но предъявление удостоверения быстро её успокоило и заставило задрожать от страха. На левой косточке ключицы Леви нашёл номер и поставил жирную галку в приказе.
— Леви, в камеру её, — сказала Ханджи и поджала губы в тонкую ниточку.
Девушка и понятия не имела, что за камера такая, но инстинкт самосохранения кричал, что не жди от неё ничего хорошего. Загнанная в угол жертва уже не сможет избежать своей плачевной и трагичной участи.
***
— Пожалуйста, не надо! У меня муж, дети, — взмолилась девушка, но никто её не слышал, кроме Леви. Может, с виду он и был мрачный, но в душе понимал, что такое жить без матери. Как бы невыносимо было ему слушать эти крики и мольбы о пощаде, сделать он ничего не мог. Помочь бедной жертве не мог никто. Конечно, можно было её просто пристрелить и не мучать, но тогда собственная шкура начнёт гореть вместо её. А какой идиот станет сам подставляться из-за незнакомой девушки? Правильно, никто. Девушку погрузили в машину, сковав наручниками и всунув кляп в рот. Леви не любил быть на задержаниях. Лучше уж просто перебирать бумажки в офисе и называться тем самым «офисным планктоном», про который говорят, что они только и делают, что штаны протирают в кабинете. Посмотрел бы Леви на тех, кто это говорит, если бы они сами стали такими. Раньше Леви тоже так считал, но, просидев без передышки два дня за бумагами, сразу же изменил своё мнение, ибо нестерпимо заболевший копчик и начальная стадия геморроя дали о себе знать.***
Тихо. Сыро. Сыростью пропитались все стены — отвратительно. Леви стоял в уголочке и наблюдал, как беспомощную девушку завели в камеру. — Ханджи, уволь меня от этого, — протянул мужчина, понимая, что сегодня для жестоких сцен его хоть и крепкая, но в данной ситуации расшатанная психика не вытерпит такого морального давления. — А ты не приборзел ли, капитан Аккерман? Это твоя работа, вообще-то. — Мне рассказать Эрвину, кто стащил его пончики, которые он хранил на чёрный день? — пригрозил Аккерман и уже направился к выходу, зная, что Зоэ не сможет отказать ему при таких условиях. Женщина прикусила язык и кивнула. Делать нечего, нагоняй от Эрвина гарантирует не только моральное насилие, но и физическое. — Шантажировать нехорошо! — напоследок выкрикнула Ханджи и захлопнула тяжёлую дверь. — Не шантаж, а хитрость… Ровными шагами удалялся Аккерман всё дальше от места пыток, а за спиной уже слышался пронзительный, сводивший с ума крик схваченной жертвы. Ловушка захлопнулась.***
Леви вернулся на верхний этаж в душный, жаркий, но, похоже, уже любимый кабинет. Он подошёл к окну и вздохнул. «Сука», — выругался он про себя и прислонился лбом к тёплому окну. — Жара, — протянул он. Развернувшись на пятках, Аккерман прошёл к своему столу, на ходу стягивая пиджак и ослабляя красную удавку под названием галстук. Дверь в кабинет распахнулась, и в душное помещение вошёл ещё один потребитель и так не хватающего кислорода — Эрвин Смит. Леви цокнул языком и упал в мягкое кресло, которое ему уже казалось пронизанным иголками. — Леви! У меня хорошая новость! — Зная тебя, под этой «хорошей» новостью обычно скрывается что-то херовое. Ладно, что у тебя? — Ты злюка, Леви, не зря Ханджи называет тебя ворчливым гномом, — Леви закатил глаза, но воздержался от колкостей в адрес блондинчика. — Так вот, у тебя новый напарник. Ханджи переводят в отдел по вычислению. Эрен, иди сюда. Тишина. — Да не бойся ты, он тебя не укусит! Наверно. «Придурок», — подумал Аккерман и подставил руку под щёку. В дверях появился молоденький шатен с зеленющими, как трава на лугу, глазами. — Я и не боюсь, мистер Смит. Просто ждал кофе, — парень повертел стаканчиком в руке. — Ну да ладно, иди сюда, — позвал пацана Эрвин. Парень подошёл к столу. — Так вот, это Эрен Йегер, Леви. Эрен, это Леви Аккерман. Думаю, вы сработаетесь. Леви даже встал, чтобы пожать руку новому сотруднику, что было редкостью. Пацан запутался в руках и вместо того, чтобы подать руку Аккерману, покрасил его рубашку. Ну, как покрасил… Пролил на неё кофе. Леви посмотрел на свою рубашку, залитую горячим напитком, потом на Эрвина, который поджал губы, ожидая, что сейчас будет жарко, а потом уже на виновника происшествия. Эрен выдавил жалкое «упс», но даже и не подал вида, что ему жаль, как будто так и надо. Леви сразу заметил, что парень борзой, сразу убивать не будет. Он ещё раз посмотрел испепеляющим взглядом на шатена и махнул рукой. — Обратного выхода нет, пацан, я тебя предупредил. Эрен хитро улыбнулся и кивнул.
