Скольжение золотых коньков

      «Виктор Никифоров… Грёбаный Виктор Никифоров! Спросите, почему грёбаный? Ответ простой — потому что Никифоров. Наверное, после этих слов меня бы уничтожила женская половина земного шара, но это не меняло моего мнения. Не обессудьте, я не ярая феминистка и тем более не гомофоб, просто при виде его довольной морды у меня возникали рвотные позывы.       Он великолепный фигурист, да и красавчик к тому же, но это лишь обложка тому, что находилось внутри. Насколько он гнилой знали только те, кто мог узнать его лично…»       — Раяна, Раяна! — срывая горло, орала тренер. Мария Згурская, бывшая двукратная чемпионка олимпиад, трёхкратный победитель женского Гран-при по фигурному катанию и по совместительству мой наставник. В отличие от меня у неё была идеальная фигура. Всё тело вытянуто, словно по струнке, шелковистые мелированные волосы были собраны в тугой хвост. — Да хватит тебе уже витать в облаках! Иди на разгон!       С чем-то похожим на фырканье или вздох я сняла чехлы с лезвий коньков и вышла на каток. С трибун послышались крики фанатов. Оттолкнувшись от бортиков, я пошла на разгон. В моей программе было четыре прыжка — два в начале и два во второй части программы. Пытаясь сосредоточиться на прыжках, я не могла перестать думать о последней новости: «После Гран-при ты будешь готовится к кубку Ростелекома вместе с Виктором Никифоровым».       Вот прошло минут пятнадцать на катке. Потихоньку фигуристы стали уходить со льда, объявили перерыв и список участников. Ну, и по закону жанра, я последняя.       — Господи, Раяна, соберись! На что ты надеешься? Приехала из своего села и уже пуп земли?       — Ну не из села, а из посёлка городского типа!       Со взглядом, полного раздражения, она развернулась и ушла в неизвестном направлении. Понимая, что осталась одна, мне пришлось идти в уборную. К счастью или к сожалению, по дороге туда я никого не встретила.       Уборная была залита ярким светом, что явно застало меня врасплох.       Проморгавшись, чтобы глаза привыкли, и, убедившись, что одна, я подошла к огромному зеркалу. Заглянув в зелёные глаза, словно ища ответ или поддержку, устало вздохнула, обернулась, опираясь на раковину. Всё это было трудно для меня. Вроде не первый дебют на международном уровне, но груз ответственности не спадал с моих плеч. Все события происходили слишком быстро. Переезд в Питер, тренировки, Гран-при…       Дверь с лёгким скрипом открылась, и зашли две девушки. Кинув в мою сторону надменные взгляды, они встали с двух сторон и начали оценивающе меня рассматривать. Одна из них Виктория Моро — блондинка с голубыми глазами, с крепким подтянутым телом и аккуратной грудью. У неё была флиска с флагом и символикой Франции. Вторая более азиатской внешности с тёмными волосами и с такими же тёмными выразительными глазами — Акеми Судзуки. На флиске, повязанной на талии, виднелся японский флаг.       — Смотрю, такой сброд, как ты, уже на Гран-при выступает? Это будет позор для России, — ухмыльнулась Виктория, подходя ближе.       — В отличие от тебя, я добилась этого сама, а не через постель главного тренера.       Оттолкнув её, я прошла к выходу. В спину я лишь услышала проклятия и шипение.       — Посмотрим, как она запоёт…       Больше я ничего не услышала. Наверное, эта маленькая стычка дала большей уверенности в своих силах, ну, или непреодолимое желание нагнуть эту сучку.       Как и ожидалось, я пришла под начало выступлений. На льду была фигуристка из Америки, Эмили Кларк. Её наряд блестел и переливался тысячами оттенков, что приводило в ярый восторг зрителей.       Незаметно пройдя до своих мест, я увидела Марию. После недавнего негодования не осталось и следа. Взяв меня под руку, мы пошли в раздевалку.       — Какие планы после Гран-при? — спросил тренер, собирая мои волосы в аккуратный пучок.       — Я собираюсь уехать на две недели к Отабеку, а потом.....       — Ты же понимаешь, что это рискованно? Представляю, насколько пресса раздует это.       — Тебе не всё равно?       — А в первую очередь тебе должно быть не всё равно, — Мария дёрнула меня за прядь волос, и я тихо взвизгнула.       — Больно!       Когда с приготовлениями было окончено, а в зале послышались бурные овации, мы пошли к катку. Отряхнув простое чёрное платье без лямок, я вздохнула и откинула назад золотистые аккуратные косы.       Рядом с местом, где одиноко висела моя флиска, стоял парень. Чёрные очки и капюшон толстовки, поверх которой была кожанка, скрывали его лицо, но это не помешало увидеть знакомые черты лица.       — Отабек! — крича, как резаная, я прыгнула ему в объятия.       Так безмолвно мы кружились, пока нас не разлучил грозный голос.       — Отабек Алтын, поставь это недодарование на землю-матушку, иначе вас укокошу этим коньком, — она показала один из коньков Рудовской.       — Хорошо-хорошо, — он поднял руки в знак примирения, а с моей стороны раздался лишь смешок.       Надевая коньки, я почувствовала, как руки стали трястись от волнения. С одной стороны, это было далеко не первое выступление, с другой, я не знала, достойна ли я этого.       — Раяна, ты заслужила право выступать на этом льду, помни это, — обнимая, сказала Маша, словно читая мои мысли.       — Спасибо.       Следующий подошёл Отабек. Он просто обнял и мимолётно коснулся губами моего лба. И это было сильнее слов, намного сильнее и нужнее в этот момент.       «На лёд выходит Раяна Рудовская, Россия».       Как только лезвия коснулись ледяной глади, мир будто перестал существовать.       Только я и лёд.       Проехавшись вдоль бортиков, я встала в центре катка. Мне были слышны крики фанатов и голос диктора, но они звучали словно за толщей воды, не касаясь меня. Я глянула на тренера и Отабека. Мария сосредоточенно смотрела на меня, опираясь на сложенные в замок руки, а рядом стоял Алтын. Заметив мой взгляд, он улыбнулся и безмолвно пожелал удачи.       Став в позу и ожидая музыки, я заметила ещё пару глаз. Они принадлежали фигуристу с платиновыми волосами. Он смотрел на меня пристально, словно собирался вынести мне приговор, что ещё больше взбесило меня. Отвернувшись, я сосредоточилась на выступлении. Заиграла мелодия.       Только я, музыка и лёд.