Скольжение золотых коньков

      Голова разрывалась, словно в черепную коробку засыпали миллионы острых игл. На ощупь найдя на тумбочке что-то похожее на айфон, я глянула время.

10:37

      Встав с кровати, я поняла, что меня подкосил ещё один симптом похмелья — сушняк, словно в пустыни. Усталыми глазами оглядев последствия пиршества и найдя бутылку с вином, я сразу опустошила её. Подойдя к двери и сползя по ней, я стала вспоминать всё, что было вчера.       Так, я выступила, получила первое место. Потом была конференция, потом шампусик, а там было и винишко, потом шест. Уныло вставая с пола, не без усилий конечно, и обнимая бутылку уже пустого вина, я подошла к зеркалу. На меня смотрело чудище с колтунами, потёкшей тушью и синяками под глазами. Ещё один вздох и я иду умываться. Всё впрочем как всегда, фитоняшка из меня ещё та.       Потратив на все процедуры около получаса, я всё же стала похоже на что-то более приемлемое. Как только я вышла из душа, меня встретил разрывающийся телефон. На экране была Маша.       — Да?       — Рудовская, быстро ко мне в номер и чтобы никаких «но»!       — Но я…       — Я тебе уже сказала!        Раздались гудки. Что теперь?        Достав из шкафа воздушное платье и белые лодочки, я пошла передаваться. Собрав волосы в пучок и перекинув сумочку через плечо, вышла из номера. Конечно, и тут было не без путешествий. Карточка для входа размагнитилась, и в итоге мне пришлось остаться без номера, одиноко стоя в коридоре.       До номера тренера дошла быстро и уже стояла около двери, не решаясь постучать, но мне всё-таки пришлось это сделать. В номере царил идеальный порядок. На кровати лежал практически собранный чемодан, а рядом сидела Маша в хлопковой белой рубашке и чёрных классических брюках, на ногах были лаковые лодочки.       — Ну, зачем звали? — произнесла я, прислоняясь спиной к дверному косяку.       — «После победы российской фигуристки Раяны Рудовской на Гран-при в Париже организаторы заявили о ошибке работы допинговой компании. Были обнародованы результаты анализа крови, в котором были найдены следы наркотических веществ. Пока международной допинговой компанией идёт проверка на фальсификацию этих данных с россиянки был снят титул победителя», — чётким и монотонным голосом произнесла Згурская.       — Это не…       — Возможно, — она подошла к журнальному столу, на котором лежала стопка журналов, по очереди они оказались у меня.       — Как давно это стало известно? — спросила я, перекладывая журналы, на них были кричащие статьи о моём провале. Мне ответила тишина. — Маша. Как. Давно. Это. Стало. Известно?       — Через два часа после окончания.       Явно потеряв самообладание, я бросила на пол вазу с цветами.       — Раяна, что ты себе позволяешь?!       Маша подбежала ко мне, ограждая от других хрупких вещей ВИП-номера.       — Ты только сейчас соизволила сказать?       — Не смей со мной так разговаривать! Да, я решила сказать тебе сейчас, но тогда это была не официальная информация, мы решили пока это не говорить тебе.       — Мы?! — в шоке спросила я.       — Да, мы решили это с Яковым.       — Да что здесь происходит?! Мой титул победителя забрали, и, если не ошибаюсь, то его забрала Моро. Тут навязывается этот старый хрыч, так и ещё этот пидарас седой катает со мной программу.       — Я не говорила, что будет просто, — со вздохом сказала тренер, возвращаясь к вещам.       — Да ты вообще ничего не говорила.        Быстро выйдя из номера в немом шоке, я подошла к лифту. Нужно было быстро сменить обстановку.       На первом этаже было полно народу, кто-то заезжал, а кто-то выезжал.       С трудом пробравшись к свободной стойке ресепшена, я положила карточку.       — Что-то случилось? — ко мне подошла миловидная девушка лет так двадцати двух.       — Да, карточка размагнитилась.       — Хорошо, какой номер?       — 330.       Она подошла к компьютеру и вбила числа.       — Вы Раяна Рудовская?       — Да.       Она улыбнулась и ушла в какое-то помещение.       Оставшись одна я стала осматривать людей. Везде слышался гул разных языков которых я смутно различала. Из транса меня вывел мужской бархатный голос с чистым английским акцентом.       — Можно 331 номер, пожалуйста.       — Вам на двоих? — с усмешкой спросила женщина.       Я глянула в их сторону. Там стоял вышеупомянутый седой пидарас. Улыбнувшись ей фирменной улыбкой, он поправил свою чёлку. Рядом стоял Юрий Плисецкий с натянутым капюшоном и тёмными очками.       — Конечно, только с разными кроватями.        — Всё готово, — она дала карточку, улыбнувшись, поправила рубашку. — Я могу чем-то ещё помочь?       — Да, можно заказать уборку в этот номер?       Решив все дела, я вышла на улицу. Свежий утренний воздух столицы Франции вернул ясность голове. Хотя, его свежим назвать было очень трудно, но намного лучше духоты в здании. Надев солнцезащитные очки, я пошла по улицам Парижа. Не зная как, я дошла до центра города, зашла в милое кафе. Такая уютная тишина, по сравнению с шумящим городом, придала спокойствие. Устало опрокинувшись на плетёную спинку стула, я закрыла глаза взяв в руку кулон с снежинкой.       — Пап… — плачущая девочка лет пяти прыгнула на шею мужчине. — Папа, я не хочу больше кататься, я проиграла.       Девочка рыдала взахлёб, стирая маленькие слезинки кулачками. Она всё также обнимала папу, который сидел на корточках.       — Раяша, пойдём, я кое-что покажу.        Он взял её за руку, одев на неё курточку, и они вышли из ледового дворца. Потихоньку всхлипы стали еле слышны, а вскоре совсем прекратились. Любопытство, взявшее верх над малышкой, успокоило её. Они шли не очень долго и скоро оказались на мосту.       — А что мы тут делаем?       Раяна стояла, схватившись за перила и смотря в щели, так как была сама не выше них.       Мужчина встал на колено, взяв девочку за руки и согревая их.       — Запомни: не важно будешь ты побеждать или нет, главное, чтобы ты получала наслаждение от этого. Тебе нравится кататься?       — Да, я люблю скользить по нему, чувствуя себя одним целым с ним. Словно только я и лёд.       — В этом вся и суть. Ты намного сильнее, чем ты думаешь, ты просто забываешь иногда в это верить.        Мужчина поцеловал её в макушку и достал шкатулку из кармана.       — Это тебе, моя ледяная фея.       Малышка открыла коробочку и увидела золотой кулон с подвеской в форме снежинки.        — Нет, он слишком дорогой, — она отдала подарок отцу и отвернулась.       — Мне его подарили для тебя.       — Кто?       — Ты, когда выросла.       Он застегнул цепочку.       Я даже сейчас не понимала, как ему удавалось всё время меня убеждать, хотя тогда я была очень наивная, да и сейчас мало что изменилось.       — Вы что-то будете заказывать?       — А, да, конечно. Мне один латте и… — я взяла меню, быстро изучая его. — И одно тирамису, пожалуйста.       Официант улыбнулся мне и ушел, сказав что всё будет готово через пять минут.        Я опять осталась в тишине, пропуская сквозь пальцы кулон и улетев куда-то далеко, не заметила, как за столик сел мужчина.       — Девушка, не хотите познакомиться?       — Бека, прекрати, — я улыбнулась, шутливо ударив его по голове. — Что ты здесь делаешь, разве ты не на тренировке?       — Я был, но пока перерыв пошел перекусить и увидел тебя.       — Ваш заказ готов, — мне принесли кофе и тирамису.       — И так питаются лучшие фигуристки?       — Про лучших не знаю, но пожрать-то хочется, — с набитым ртом пробормотала я.       — Что ты собираешься делать, после этого скандала?       Я серьёзно подняла глаза на фигуриста. Он смотрел на меня, возя в руках зубочистку.       — Отабек, я не смогу быть с тобой на выступлениях, да и вообще уехать к тебе, прости.       — Я понимаю, обещай что не сдашься.       Я глянула в кружку с кофе, на котором был когда-то рисунок в форме сердца. А что будет, если сдамся? А что, если не смогу?