Антидепрессанты уже не помогут...

Очнулся я в больнице. Сначала я и не понял, где нахожусь. Вокруг было все белым-бело. Мне сперва показалось, что я лежу в снегу. –Привет! – неожиданно сказал кто-то. Я подскочил от неожиданности. Осмотревшись, я увидел на соседней кровати маленькую девочку, лет шести-семи, и очень болезненную на вид. Чтож, прямо как я. –П... Привет. Ты кто? –Меня зовут Меган. А тебя? –Я Салли. Можно просто Сал. –Хорошо Сал. Зачем ты носишь эту маску? –Это не маска. Это протез. –А в этом есть разница? Конечно, мне было не очень приятно отвечать на такие вопросы. Но я уже привык, да и тем более она ещё маленькая, не понимает наверное. –Ну маску носят по своему желанию или на представление, там надевают. А протез, ну конкретно мне, нужен чтобы скрыть шрам на лице. –Ого. А почему у тебя шрам на лице? –Да так. Не забивай голову. –Ну скажиии. Пожалуйста. –Ладно. В детстве меня собака поцарапала. И теперь там огромный шрам. –Ты пират? –Нет, к сожалению. Если бы я им был, то уплыл бы в далекую страну, покорять новые места. –Круто. Я тоже так хочу. –Ну может быть в будущем, мы можем уплыть в далёкие страны. Я старался быть весёлым. Но в последнее время у меня это получается всё хуже и хуже. Видимо Меган заметила мою грусть и решила спросить меня об этом. Она подошла ко мне и села на кровать. –Салли, а почему ты такой грустный? –Да так. Просто проблемы в жизни. –Какие, такие проблемы? –Ты не поймёшь, ты ещё маленькая. –Ты в этом уверен? Я ведь тоже не по своей воле здесь. Если бы я была здоровая, то меня бы сейчас здесь не было, а была бы я на улице. Играла бы в снежки и лепила бы снеговика. –А я ведь об этом и думал сегодня. Что как же хорошо быть ребёнком и не думать ни о чём. Ни о учёбе, ни о проблемах. Никто над тобой не издевается, никто тебя не бьёт. –Тебя что бьют твои одноклассники? И тут я понял, что взболтнул лишнего. Но было уже поздно. –Ну... Редко... –Ты врёшь. Мы с мамой ходим мимо твоей школы каждый день, и каждый день видим как тебя бьют твои одноклассники. Она не раз отгоняла их и вызывала скорую, когда тебя избивали до потери сознания, и в этот раз тоже вызвала. –Я что-то вообще этого не помню. А ты как здесь оказалась? –Я помню только, как мамочка и папочка ссорились, а я просила их, чтобы они прекратили. А потом видимо я упала в обморок. Я нахожусь тут уже неделю и всё спрашиваю маму, когда же мы уже поедем домой? Она мне отвечает, что скоро, Меган, скоро. Но я нахожусь тут уже неделю и так уже устала от этого места. Тут ужасно скучно и даже на улицу нельзя. Но на самом деле, я подозреваю, что родители просто не хотят, чтобы я видела как они ссорятся. По-секрету один раз папочка даже ударил мамочку. –Из-за чего же, Меган? –Честно говоря, я и сама не знаю. Я спрашиваю и спрашиваю, почему они ругаются, но мне отвечают, что я ещё маленькая девочка и ничего не пойму. Меган была такой грустной, и от её рассказа по моей щеке потекла слеза. Мне стало её так сильно жалко, что аж сердце сжалось внутри. –Салли, что с тобой? Всё в порядке? –Меган, мне тебя так жалко. Мне ли не знать, что такое семейные проблемы. Я обнял эту маленькую девочку, напоминающую меня в детстве. Да даже и сейчас. –Но я знаю, что все образуется. Все будет хорошо. Со временем все пройдёт, – говорила она. –Да, да всё образуется, – поддержал я её. Надеюсь, что в её семье хоть все образуется. Она ещё такая наивная, ведь она ещё ребёнок. Я когда-то тоже таким был, но время меняет всех. И мы вырастаем и теряем свою наивность, перестаём верить в чудо. Когда-то, после Рождества,  мы наивно бежали к ёлке, смотреть, что же подарил нам Санта. А теперь. А что теперь? Все из этого вырастают и нормально. Другое же дело, если тебя предавали и не раз родные люди. Кидали, били, обсирали, издевались, как над брошенным котёнком, который никому не нужен в этом беспощадном и злом мире. Да он именно такой. И я не хотел бы, чтобы Меган, познала всю эту жестокость. Я то знаю, чем это всё может закончиться. *** *21:57* Время спать. Мне совсем не хотелось. Я лишь просто стоял у окна и тихо плакал. Если бы в больнице можно было курить. Я бы пошёл и затянулся, снял стресс. Ибо в последнее время, у меня жизнь все хуже и хуже. Скоро порезы от лезвия будут видны всем вокруг, ведь их становится все больше и больше. Скоро тупо рук не хватит, чтобы оставлять холодным лезвием красные полоски боли. Надеюсь, что хотя бы в кармане моей толстовки, железное орудие осталось. Я засунул руку в карман и да, оно там. На крайняк, воспользуюсь им. А пока пусть лежит. –Салли, как ты вообще спишь без игрушек? А кого ты обнимаешь во сне? – вытащив меня из моего сознания, сказала Меган. –А, да, что? Обнимаю? Мишку своего. Но он дома. Я не знаю, как я без него буду спать. Ненавижу спать без него. Не кого обнимать во сне. –Хочешь возьми моего. У меня ещё один есть. –Спасибо, Меган. –Можешь взять навсегда, у меня дома ещё много игрушек. Я тебе его дарю. –Серьёзно? Спасибо тебе, Меган. Ты такая добрая девочка. –Ой, ну спасибо. Спокойной ночи, Салли. –Спокойной ночи, Мег. Я выключил свет, но ложится не собирался. Меган заснула. Я подошёл к кровати и взял мишку. Он был очень похож на моего, который лежит один одинёшенек дома. Без меня. А вдруг он плачет? Ведь порой, мне кажется, что у игрушек есть душа. Луна светила сквозь больничное окно. Я подошёл к нему ближе. Сегодня очень яркие звезды. Они кажутся такими маленькими, хотя за миллионы километров, они такие большие, какими мы из и представить не можем. Я сел на подоконник. Луна светила  на мои изреранные руки, из-за чего они казались ещё бледнее, а раны ещё глубже. Я посмотрел вниз. Вокруг всё было белым-бело. Белый свет луны, белый снег и моя белая кожа. Так же белые стены, потолок, пол, и кровати в этой больничной комнате. Все такое светлое, как будто в раю. Но рай существует только после смерти. Может быть мне умереть? Так я облегчу себе задачу. И мучаться не буду. Так грустно стало на душе и больно в моём сердце. Ведь оно изрезано раз в сто больше, чем мои руки. И изрезано не мной, а окружающими. Отцом, постоянно пьющим, одноклассниками, вечно издевающимися надо мной, учителями, которым на это все буквально насрать. Каждый день мне приходится терпеть эти вечные унижения от них. И мамы у меня тоже нет. Ну за что? Я так по ней скучаю. Она была такой доброй и нежной. А потом она умерла от укуса бешенства собаки. Отец говорил, что из-за меня она умерла. Я с ним согласен. Это я во всем виноват. Но он говорит так, как будто я сам её убивал, своими руками. Когда же уже придёт конец моего жалкого существования? Может быть мне и правда ускорить процесс? И если одноклассники, а если точнее, то Ларри, Тревис, Эш и Тодд, не убьют меня сами? Лучше бы они сразу меня убили, а не издевались бы надо мной. Слёзы капали на холодный пол. Вместе с кровью, которая текла из моих рук. Да, я взял лезвие. Салл, круто. Тебя побили одноклассники, а ты тут ещё себя больше калечишь. Ты просто, блять, тупой долбоеб. Горячая алая жидкость текла по моим бледным холодным рукам и капала на пол. Мне хотелось кричать, до такой степени, чтобы голос сел, а лёгкие разорвались. Я хотел, чтобы меня услышали, даже если для этого бы потребовалось оглушить всех. Ладно, Салл, с тебя хватит порезов. Ты уже достаточно причинил себе боли. Ты просто даун. Я перебинтовал порезы и отправился спать. Во сне все равно из моих небесно-голубых глаз, текли крупные слёзы. Я обнял мишку, которого мне дала Меган, и немного успокоился. Кое-как я заснул. Это было нелегко, но мне удалось это сделать. Продолжение следует...