Наступая на осколки.

Я была ещё совсем мала, когда впервые усомнилась.

Тихое «мама, кто эта девочка?»

Пустое «что за глупые вопросы? Это ты». Разве это я? Худощавая, бледная, уродливая, с выжженными русыми волосами, противно свисающими на те самые хрупкие плечи, пожалуй, единственное, что мне нравилось в ней. Она улыбалась мне, прожигала своими тёмными, почти чёрными глазами, что казалось, будто у этого существа зрачков и вовсе нет. Они отливали чернотой, точно самая страшная и холодная ночь, точно роковая лента перевязывающая угол портрета молодой девушки, точно темнота, самая настоящая, непроглядная темнота, наполненная ужасом, пожирающим каждого, кто посмел заглянуть туда. Я молча отошла от зеркала, топая своими маленькими босыми ножками по холодному кафелю. Мама не заметила. Каждый вечер я вставала на этот холодный пол, протягивала свои пальчики к серебряному крану, а затем смотрела на неё, не отрывая взгляда. Она смотрела в ответ, копировала каждое моё действие, эмоции, а затем тускнела, будто наигравшись вдоволь и опустив взгляд вместе со мной. К четырнадцати годам я осознала, что пугала она не только меня. Переломный момент, конец терпению. Все зеркала в этом мрачном доме были завершены плотной тканью мной лично, но родители смели снимать их. Они считали это глупостью, пытались притащить к какому-то врачу, но именно их собственная глупость губила все попытки. Однажды я осмелела. Сдёрнула ткань, коснулась рукой гладкой поверхности и наконец взглянула ей в глаза. Ужасные выпирающие рёбра, тёмные круги под глазами и впалые щёки, недобор веса и всё те же противные, страшные глаза. Каждая костяшка этой твари была рассмотрена мной. Когда родители застали меня в слезах рядом с крошечными осколками, врезавшимся в хрупкие ножки и заставляющими страдать всё сильнее, они лишь вновь закричали так громко, как кричали каждый раз, когда смели поднять на меня руку. Они не знают. Они глупы и безрассудны, совсем не понимают, что у каждого из них за спиной своя собственная тварь, гнусная, злобная и уродливая. Странно, что она её не замечала. И Вы меня не понимаете. Мои суждения кажутся Вам странными, не так ли? Хорошо. Взгляните в зеркало. Нет, не на оболочку, глубже. Но всё это в прошлом. Бояться нечего, всё в порядке. Осколки по-прежнему больно впиваются в ноги, но стоит лишь только потерпеть и всё закончится. Страх отступил. Теперь пора и мне встретится с ней. Я набираю воду в ванной, минуту смотрю на отражение, закрываю глаза и окунаю лицо в воду. Жди меня, Господи. Если ты — не есть лишь такое же тусклое и пустое обещание, жди.