we made these memories for ourselves

Их отношения, вроде как, стабилизируются. Но, честно говоря, Тэхена это не затрагивает; он по-прежнему чувствует себя паршиво и старается просто заглушить свои чувства к младшему, продолжая взаимодействовать с ним дальше не только ради их дружбы, а и ради своего портфолио. Почти половина семестра за спиной, а это значит, что он не может похерить свой фотопроект из-за случайной влюбленности и перепиха со своей моделью. Поэтому они, как обычно, ходят вместе пить кофе и учиться, и Тэхен просто делает вид, что все нормально. Ни один из них не вспоминает о прошедших выходных и о произошедшем между ними, хотя Тэхену все еще тяжело. Чонгук, со своей стороны, кажется совершенно искренним и естественным, словно он давно об этом забыл и живет себе дальше, отчего Тэхену приходится мириться с тем, что его чувства, скорее всего, невзаимные, и что их секс действительно просто случайность. Теплые и приятные денечки ранней осени, к сожалению, приходят к концу, уступая место более прохладной и освежающей погоде. Так что, когда однажды утром Тэхен просыпается и выходит на улицу, то, к своему огорчению, видит, как его дыхание превращается в пар. Он возвращается назад в квартиру за шарфом (тем самым огромным бежевым, который Чимин называет одеялом) и шапкой, возмущаясь про себя, что для подобного морозного дерьма еще слишком рано. Следующую их с Чонгуком съемку он решает провести в университетском спортзале. Это просторный зал с рядами зрительских мест и огромными арочными окнами. Тэхену нравилась сама концепция такой съемки. В одинокой фигурке Чонгука в таком огромном пространстве он усматривал некое величие. По сравнению с фоном, Чонгук выглядит просто крошкой, но излучает он нечто намного большее, буквально заполняя собой весь зал. — Мне кажется, на фоне них ты выглядишь таким мощным, — говорит Тэхен, просматривая на камере уже сделанные снимки, а Чонгук заглядывает из-за его плеча, желая тоже посмотреть, — особенно здесь, где у тебя в карманах руки. Выглядишь так, словно собираешься кому-то навалять. — Жаль, что, по сути, я ни разу в жизни не играл в баскетбол, — смеется Чонгук, — так что это полностью твоя заслуга. Тэхен решает не спорить, но от данного комплимента ему приятно. Когда они заканчивают съемку, на улице почти темнеет, и без того холодный день без проблеска солнечного света сменяется ужасно морозным вечером. Тэхен кутается в свой шарф, обхватывая себя руками, и жалеет о том, что не надел куртку потеплее. Чонгук, похоже, находится в такой же ситуации. Он потирает руки и дрожит, отчего желание просто взять его ладони и переплести со своими всплывает в голове у Тэхена, но он настойчиво отталкивает его, пряча в карманах руки. — Хочешь ненадолго заскочить ко мне и погреться? — предлагает ему старший, когда у Чонгука начинают стучать зубы. Они с Чимином живут недалеко от спорткомплекса, в отличие от младшего, жилище которого находится за пределами студенческого городка. — Было бы круто, — благодарит его Чонгук, — я не понимаю, когда так успело похолодать. — На вот, — говорит Тэхен, слегка разматывая с шеи свой огромный шарф-покрывало и набрасывая часть на плечи Чонгука, — если пододвинешься ко мне ближе, то сможешь тоже укрыться. Чонгук удивленно моргает, как будто не понимает, что ему делать. — Спасибо. Оставшийся путь к дому их плечи соприкасаются, и хотя это довольно удобно для раздела пушистого источника тепла, это плохо сказывается на здравомыслии Тэхена. Все, что ему хочется сделать, это протянуть руку и переплести их с Чонгуком пальцы, но, кажется, что один на двоих шарф уже нехило давит на младшего, поэтому лучше не стоит. Добравшись к нужному жилому комплексу, Тэхен долго возится с ключами — очевидно, что его руки просто задеревенели от холода, и то что Чонгук прижимается к его спине, опаляя своим дыханием затылок Тэхена, совсем не мешает ему открыть чертову дверь, конечно же нет. Когда замок щелкает, Тэхен поворачивается к младшему, дабы размотать с них шарф и зайти в квартиру. Но лицо Чонгука оказывается ближе, чем он предполагал, мелькая своими порозовевшими от холода щеками и носом прямо перед его глазами. Парень пристально наблюдает за Тэхеном, так и скользя взглядом по его губам, отчего у последнего замирает сердце и перехватывает дыхание. Ну а потом Чонгук его просто целует. Их первый поцелуй отпечатался в мозгу Тэхена, но, к сожалению, остался затуманенным алкогольной дымкой. Целоваться же на трезвую голову — совсем иначе, намного чувственнее и сильнее. Тэхен буквально тонет в объятиях Чонгука, потому что не может удержаться на ногах, а его облаченные в перчатки руки обрамляют лицо младшего. Губы Чонгука мягкие и теплые, словно долгожданная передышка от пронизывающего холода. — Я... — начинает Тэхен, когда они отрываются друг от друга. — Прости, — тут же извиняется Чонгук, опуская взгляд вниз. Сжав его подбородок пальцами, Тэхен поднимает его голову вверх, пока Чонгук снова не показывает свои переполненные надеждой глаза. Знакомое тепло наполняет нутро Тэхена, побуждая его двигаться дальше, и он прекрасно понимает, что рациональная сторона медали уже не имеет шансов на выигрыш. Просто его желание слишком велико. — Давай, пошли внутрь.

***

В этот раз они все делают правильно. У них случается самый настоящий и полноценный секс, с членом и задницей, которого у Тэхена не было гораздо больше времени, чем он хотел бы признавать. Не исключено также, что это лучший секс в его жизни, и он подозревает, что в этом заслуга Чонгука, по крайней мере, основываясь на том, как бурно он кончил. Но, опять же, Тэхен не собирается себя обнадеживать. Они буквально набрасываются друг на друга, как только переступают порог квартиры (к счастью, пустой) и весь путь к комнате Тэхена, срывают друг с друга одежду. Тэхен еще никогда не испытывал такой животной страсти, его тело еще ни разу не реагировало на кого-то настолько сильно. И ему интересно, что бы это значило, если оно вообще что-то значит, или же в этом вообще заслуга только Чонгука. Все же, Тэхен чертовски надеется на первый вариант. Если их первая ночь была горячей, запутанной и какой-то отчаянной, то эта — мягче, нежнее и без спешки. Они много смеются, а это еще что-то новенькое, ведь Тэхен еще ни разу ни с кем не смеялся в постели. Но ему кажется, что это одна из привилегий секса по дружбе. Все получается забавно, игриво, но все еще ужасно горячо и сексуально, от чего откровенно ведет. Когда Чонгук, тесно прижавшись к Тэхену, начинает скользить рукой по внутренней стороне его бедра, у Тэхена перехватывает дыхание и трясутся руки. Они устраивают небольшую передышку, во время которой пытаются выяснить, есть ли у Тэхена в квартире не просроченная смазка и презервативы. К счастью, все это имеется, но прежде чем они это выясняют, Чонгук навеселился вдоволь. — Окей, ладно, я давно этим не пользовался, — огрызается Тэхен, истерично перерывая собственную прикроватную тумбочку, пока Чонгук смеется у него за спиной. Но улыбка сползает с его лица довольно быстро, когда Тэхен кладет смазку ему на ладонь. В конце концов, не столь важно, как долго они ищут необходимые атрибуты, потому что Чонгук действует медленно и неторопливо, аккуратно растягивая Тэхена, пока тот, задыхаясь, не кричит: — Ради бога, прекращай уже и просто войди в меня! — на что Чонгук сдавленно хмыкает и пытается натянуть на себя презерватив. Тэхен гордится тем, что младший так же взбудоражен ситуацией, как и он сам. Чувствовать внутри себя член младшего, безусловно, попадает в пятерку самых важных опытов в жизни Тэхена. Десять из десяти, рекомендация друзьям и дальше по списку, но упс — за исключением того, что он не хочет делиться Чонгуком ни с кем и никогда. Это плохо? Возможно, но он слишком далеко зашел, чтобы это имело еще какое-то значение. Они кончают с разницей лишь в несколько секунд, и когда Чонгук все еще наслаждается посторгазменными ощущениями, то Тэхен наваливается на него сверху. Чонгук осторожно выходит из разомлевшего хена, выбрасывая презерватив в сторону, и ложится прямо на парня. — Охереть просто, — выдыхает Чон, все еще тяжело дыша. — Угум, — отвечает ему Тэхен. — Прости, я на тебя не давлю? — спрашивает младший, не предпринимая никаких попыток подняться. Давит, вообще-то, но Тэхен не против. — Нет, все нормально. Но Чонгук все равно слезает со своего друга, ложась рядом и проводя по его волосам рукой. — Я хочу есть, — просто заявляет он. — Боже, ты мне как брат, — дразнит его Тэхен, — сначала дайте нам секса, а потом еще и пожрать. — Хочешь сказать, что я так говорю? Тэхен задумывается буквально на секунду. Ему весело и смешно, когда они просто голые, валяются в постели и шутят, как и всегда. — Изредка. Недолго думая, Чонгук бьет его подушкой. — Ты там как хочешь, но это вообще-то была только разминка. — Дай бог, — говорит ему Тэхен, — а вообще, я тоже проголодался. — О, так теперь «Тэхен тоже хочет кушать»? — Хочет-хочет. Может чего-нибудь закажем? — слегка неуверенно предлагает Тэхен, задаваясь вопросом, не испугает ли это Чонгука и не посчитает ли он это слишком романтическим жестом. Но младший по-доброму улыбается и даже не думает отказываться: — Конечно. Они заказывают в одном местечке корейское барбекю и поднимаются с кровати лишь тогда, когда слышат звонок. Тэхен тут же идет открывать дверь, а Чонгук следует за ним в гостиную, даже не удосужившись надеть рубашку. Тэхен открывает дверь безо всяких мыслей и натыкается не на курьера, а на Пак Чимина. Вот дерьмо. — Привет, — говорит тот, всучивая Тэхену в руки полиэтиленовый пакет с заказом и улыбаясь той самой фирменной улыбочкой работника КФС, — я тут столкнулся с курьером твое-... Он не успевает договорить, обрываясь на полуслове, когда замечает в их квартире полуголого Чонгука, который неловко стоит посреди гостиной. — Эмм, — смущенно говорит младший, — привет, Чимин. Пак бегает взглядом от одного парня к другому, после чего тяжко вздыхает. — Я даже не собираюсь ничего спрашивать, — в итоге говорит он, поднимая вверх руки, — мне нужно готовиться к семинару, но, если я вдруг услышу хоть малейший звук, намекающий на что-то пошлое, я убью вас обоих. Тэхен лишь фырчит, а Чонгук краснеет. — Мы заказали много еды, и если хочешь, ты можешь к нам присоединиться, — предлагает ему Тэхен. Услышав слова друга, Чимин резко останавливается, не доходя до своей спальни. — Хорошо, — фырчит он, поворачиваясь к парням, — но, ради бога, пускай Чонгук наденет рубашку! — Одну минуту! — кричит Чонгук, вылетая из комнаты под хихиканье Тэхена. В тот короткий миг, когда они остаются одни, Чимин нападает на друга: — Ты же говорил, что этого больше не повторится! — шипит он. — Извини? Чимин лишь закатывает глаза. — Просто... будь осторожен, ладно? На что Тэхен пожимает плечами. — Думаю, уже слишком поздно. Но прежде чем они успевают договорить, в комнате появляется Чонгук, на этот раз полностью одетый (что, по мнению Тэхена, прискорбно). Чимин бросает на него лишь полный сочувствия взгляд, после чего они усаживаются за стол.