Акрасия

      — Это лучевая, — раздаётся хруст костей и душераздирающий вопль, эхом отскакивает от стен.       В помещении мерзко и влажно. Вокруг разбросаны вещи, кусочки битого стекла и десятки окровавленных зелёных банкнот. Среди всего этого беспорядка стоит темноволосый парень и лениво затягивается сигаретой, пропуская в лёгкие ядовитые смолы. Он уже и не вспомнит, когда эта пагубная привычка стала неотъемлемой частью его жизни. Просто однажды, ещё в совсем юном возрасте, он стащил у отца пачку сигарет и познал долю наслаждения в обжигающем пальцы фильтре. Сейчас это не какое-то баловство ребёнка, а один из способов успокоения и приведения мыслей в порядок. У парня работа очень нервная: люди молчаливые, наглые, постоянно пытающиеся сбежать и самое главное — чересчур живые.       Парень недовольно оглядывает перекошенное от страшной боли лицо мужчины перед собой и, затянувшись сигаретой в последний раз, тушит её об кровоточащую руку своего внеочередного проблемного клиента. Ситуация, возникшая между ними, довольно неприятная, потому что парень хотел поужинать в любимом ресторанчике около своего дома, но человек, валяющийся сейчас на полу и молящий о помощи, сделал слишком много лишних движений за последнее время. Намджун как-то сказал, что в жизни за всё надо платить, будь то пакетик героина или же слова, сказанные необдуманно и не тем людям. А Намджун всегда прав.       — У тебя как вообще с анатомией? — парень оглядывает ещё целую конечность и пробегается по ней холодными пальцами, прощупывая каждую венку под кожей. — Выбирай, какая кость будет следующей: плечевая или локтевая? — мужчина начинает быстро трясти головой и, сбиваясь на крики, просить о пощаде.       Парень в принципе отходчивый и, понимая, что выбор тому пришёлся не по душе, резко выгибает пальцы мужчины в обратную сторону, тем самым заставляя кости порвать кожу и вылезти наружу. Капли чужой крови попадают на закатанные белоснежные рукава рубашки, и он обречённо вздыхает, ведь покупка новой не входила в его сегодняшние планы. Хотя эта встреча в целом не была прописана в графике жизни парня, что бесит неимоверно и заставляет наслаждаться процессом в десятикратном размере.       Мужчина успел отключиться от болевого шока и теперь без сознания валялся на холодном бетоне. Темноволосый проверяет его пульс и, понимая, что тот ещё жив, тянется к валяющейся у ящиков небольшой железной трубе и, не церемонясь, протыкает чужие лёгкие насквозь. Звук лопнувшего органа ласкает слух парня, и он улыбается, понимая, что задание успешно выполнено.       Парень аккуратно лезет в чужой пиджак и, достав оттуда телефон, скидывает на неизвестный номер адрес этого места. Очередная привычка — чистота превыше всего, даже если это касается работы. Нельзя вот так просто оставлять труп и исчезать, иначе проблем потом не оберёшься. Он не любит проблемы, особенно, если те мешают его планам.

***

      В последнее время мир стал такой странный. Люди мерзкие, погрязшие в трясине будней, ночных пьянок и солнечных встреч. Юнги видит частички алчности в каждом прохожем и винит себя за то, что всё-таки оставил любимый Феррари на парковке, отдав предпочтение вечерней прогулке. Он вырос слишком проницательным парнем, и навряд ли это можно назвать положительной чертой его характера. Сначала это и правда казалось даром, словно у Мина вместо сетчатки глаза находится сканер, что показывает иную, тёмную сторону личности любого человека. Но со временем от этих знаний становилось тошно и неприятно, потому что каждый на планете соткан из тысячи мрачных нитей, пронизывающих даже самые дальние уголки сердца. Юнги не исключение. Он родился, изрезанный этими нитями, что крепчали с каждым днём и превращали парня в нечто, подобное тёмному сгустку, влекущему за собой лишь горе и отчаянье.       Мин пересекает границу двух миров, оказываясь перед небольшим зданием, украшенным ярко-красной вывеской с кричащим названием «Papillon». Вокруг, как и всегда, тихо, словно люди опасаются подходить к этому заведению и обходят его стороной. И на то, конечно, есть весомые причины. «Бабочка» — это не просто какой-то бар или клуб, а самый настоящий притон, в котором собраны лишь высококлассные проститутки, готовые за большие деньги на всё, что пожелает их клиент. Юнги не фанат подобных услуг, но род деятельности парня порой заставляет его оказываться в стенах данного заведения, пропитанного запахом афродизиаков, терпких сигарет и спермы.       Охрана быстро и без лишних вопросов пропускает Юнги внутрь, опасливо отступая назад, завидев капли крови на его рукавах. Никто не хочет оказаться в списке приговорённых к смерти от рук Мин Юнги: проще самостоятельно проститься с жизнью, нежели постигнуть круговорот адских мучений этого Дьявола. Парню льстит такое отношение к себе, он чувствует страх повисший в воздухе, насыщается, словно лишь одним им питается. Юнги уважают, его боятся, о нём говорят, и это действительно оправдано.       Мин семенит по длинным коридорам, улавливая множество стонов, всхлипов и звуков характерного хлюпанья, доносящегося из комнат. Это здание напоминает красиво отделанную ловушку, чьи стены покрыты тёмным бархатом, выглядящим чертовски дорого под приглушённым светом. Хозяин борделя постарался на славу и вложил немалую сумму денег, чтобы превратить здание в самый настоящий рай похоти. Правда ангелы тут падшие и не излучают былой невинности.       Юнги тормозит перед одной из десятков комнат и прислушивается. Ему хочется услышать доносящийся оттуда тихий звук музыки или те же самые стоны, но внутри тихо и предательски пусто. Кажется, сегодня его ждёт встреча не с самым желанным обитателем данного заведения. Парень преодолевает ещё один лестничный проём и, несколько раз постучав в массивную дверь, заходит внутрь, встречаясь с обыденной картиной.       — Я уже думал, что ты не придёшь, — усмехается Намджун, вальяжно развалившийся на диване и приобнимающий за талию светловолосого паренька, на чьей шее красуется несколько свежих отметин.       — Обещал же зайти, — пожимает плечами Юнги и садится напротив парочки, стараясь не обращать внимания на чужой любопытный взгляд.       — Что насчёт моего поручения?       — Успешно выполнено. Чонгук уже зачищает помещение, — спокойно отчитывается Мин, рассматривая россыпь таблеток на столе. Он бы не против проглотить сейчас хотя бы одну из них и расслабиться, забывая о перепачканной рубашке и испорченном ужине, но тогда парень отсюда точно не выйдет в скором времени, а ему отчего-то очень сильно хочется попасть домой.       — Почему такой грустный? — подаёт голос блондин, что всё это время просто внимательно слушал разговор парней, и сильнее прижимается к Намджуну, будто бы на подсознательном уровне боясь ответа.       — А есть повод для веселья? — язвит Юнги и улавливает на себе взгляд, полный замешательства. — Я весь день потратил на чёртового Миндже и развязывание его рта, пока вы тут занимались всякой ерундой.       — Я что, не могу побыть со своим предназначенным? — шипит парень, надувая искусанные губы. Он показывает на своё запястье и на чужое, намекая на одинаковый счёт времени. — Сам же всё знаешь.       — Тэ, завязывай, — Мин закатывает глаза и ловко переводит тему, дабы не продолжать бессмысленный спор.       Ким Тэхён — один из самых странных людей в жизни Юнги. Он яркий, привыкший к роскоши, избалованный мальчик. Его невозможно заставить что-то сделать, пока он сам этого не захочет, тут даже дуло пистолета не поможет. Откуда у Тэхёна взялись черты такого кошмарного характера, не понятно, ведь прошлое парня совсем не радужное и покрыто слоями грязи. Намджун подобрал Тэ в не самом лучшем квартале города, полностью голым, с ободранными коленями и избитым лицом. Он выглядел мёртво, словно прямо сейчас растворится в воздухе, превращаясь в частички пепла, оседая на чужой одежде. Не нужно долго думать о том, что с ним произошло — его вид буквально кричал, как не сладко пришлось Тэхёну за эти пару часов. Отчего-то Намджун не смог бросить паренька и приволок его в притон, выходив и вернув тому прежний, очаровательный облик. Дорогая одежда, тонкие сигареты и разноцветные марки, рассованные по карманам являются неотъемлемой частью образа Кима, который буквально распространяет ауру значимой персоны, коей, на самом деле, не является. Но ему чертовски нравится превозносить себя над другими, словно он сам Бог. Только вот на каждого всевышнего найдётся свой демон, ради которого и на колени встанешь, и сердце из груди собственноручно вытащишь. Именно Намджун стал тем самым тёмным властителем Тэхёна, что буквально привязал его цепями к своей ноге и, как самой послушной собачке, иногда оказывал знаки внимания.       Тэхён не был очередной шлюхой в борделе. Просто вместо огромной, шикарной квартиры он предпочёл комнатку с разноцветными фонариками на стенах, которые завораживали его, словно маленького ребёнка. Его совсем не смущали крики, полные наслаждения за стеной, потому что он постоянно слушал любимую музыку или сидел в кабинете Намджуна, получая внеочередную порцию ласки. Между ними не было никакой любви, лишь мнимая привязанность. Тэхён был благодарен за спасение, тронулся умом и решил, что именно Намджун его предназначенный. Любые реплики о том, что он ошибается, Тэхён усиленно игнорирует. Как уже говорилось ранее, его невозможно переубедить, пока он сам не поймёт что-либо. Намджун на поведение парня тоже никак не реагировал. Он понимал всю абсурдность ситуации, но молчал и наслаждался чужой крепкой привязанностью, не в силах отказать этому райскому существу.       У парней действительно совпадали счётчики времени на запястьях, но это не значило ровным счётом ничего. Цифры лишь путали Тэхёна, внушая правдивость своих чувств, придавали им уверенности. Это одна из тысячи причин, почему Юнги считает этот мир странным и лживым.       Здесь у каждого человека предписана своя судьба, пара, с которой нужно провести остаток дней. В совершеннолетие на запястье появляется счётчик, который отображает сколько осталось времени до встречи с твоим соулмейтом. Одни с вожделением ждут, когда на их коже выжгутся заветные числа, другие же со страхом и ненавистью воспринимают данное явление, с отвращением смотря на таймер. У кого-то он отображал годы, а у кого-то считанные дни.       Юнги не был счастлив, увидев на запястье недолгие пять лет, потому что уже тогда он был связан с Намджуном и его грязными делами. Иметь соулмейта равносильно тяжкому грузу, от которого немедленно надо избавиться. И вот тут-то возникает главная проблема. Помимо счётчиков пары связаны особыми способностями, присущими лишь им. Самым страшным, по мнению общества, является ментальная связь — слишком уж тяжело переносится боль твоего предназначенного. Поэтому Юнги был несказанно рад, когда не выявил никакой связи между ним и его соулмейтом, ведь слушать его или чувствовать чужие эмоции Мин не готов и совершенно не желает делиться своими. Он закрытый от общества, не особо общительный и ядовитый. Юнги создан для иных дел, но никак не для милой любви из романтических фильмов. Эта черта характера стала для Намджуна решающей при выборе своей основной силы, буквально самого главного доверенного лица.       Сеул уже давно перестал быть мирным городком с привлекательными пейзажами и россыпью звёзд на небе. Тут всё разделено на сектора и территории, большинство которых принадлежат именно Намджуну. Он начинал с малого: грабил, торговал дурью и шёл к назначенной цели, медленно включаясь в игру, примеряя на себя роль пешки. Ким не был одним из скрывающихся и тихо работающих людей. Он заявлял о себе всё больше с каждым днём, строя собственную империю на десятках потерянных душ, и успокоился лишь тогда, когда сверг короля, заняв его место.       Он ведёт сотрудничество со многими странами, торгуя наркотиками, оружием и даже людьми — тут уж как получится. Намджун является одним из самых молодых и влиятельных персон этого мрачного, потустороннего мира. Обладая связями, деньгами и тысячами преданных подчинённых, он установил свои правила, и за их нарушение человека ждёт мучительная кара. В этом и состоит основная работа Юнги.       Мин играет свою важную роль, нося прозвище «тёмный жнец». Имя парня знакомо каждому, потому что он — лучший наёмный убийца криминального мира Сеула. Он жесток, равнодушен и самое главное — расчётлив. Его невозможно подловить, ускользнуть от него, обмануть. Парень привык выполнять свои задания идеально, и даже внезапно обрушившиеся небеса ему не помешают. Юнги готов голыми руками вытащить чужой позвоночник, раскромсать человека на части, а после заварить себе тарелочку лапши — невозмутим до мозга костей. В этом смысле Мин идеален, не имеет слабостей, полностью предан своей работе. За каждое выполненное задание он получает огромную сумму денег, которая не позволяет парню выходить из игры. Все люди алчные, а Юнги не исключение, и от этого тошно становится, если честно.       На самом деле, Намджуном была создана своя огромная система, затрагивающая все аспекты «грязной» жизни. Парень подгрёб под себя поставщиков наркотиков, правоохранительные органы и часть подпольных торговцев нелегальной продукцией. А «Papillon» лишь апогей этого ужаса. Притон не является основным заработком. Просто Намджун не любитель строгих кабинетов с флагом Кореи на стене и маленьких шкафчиков с коллекцией коньяка. Ему по душе звуки сбившихся тел и тонкие, белые дорожки на столе. Именно тут, в притоне, проходят все его сделки и важные встречи, которые потом плавно превращаются в самые насыщенные, обескураживающие пьянки с кучей проституток и литрами алкоголя. Юнги такое привык обходить стороной. Он предпочитает работать тихо, не светиться лишний раз перед теми, кого впоследствии придётся уничтожить. Он — руки Намджуна, запятнанные кровью и готовые сомкнуться на чужом горле в любую минуту.       Сегодня, например, ему пришлось убить очередного предателя, что активно торговал наркотиками, завышая цену и забирая лишние деньги себе. Намджун таких терпеть не может, поэтому, узнав о воришке, приказал Юнги с ним расправиться, желательно не самым гуманным способом. Мин привык слушаться своего босса, поэтому совсем не пожалел, когда увидел чужую гримасу, переполненную ужасной болью.       — Есть ещё какие-то поручения? — устало спрашивает Юнги, мечтая услышать отрицательный ответ и вернуться домой, предаваясь сну.       — На сегодня это всё, но завтра, ближе к вечеру, ты должен быть у клана Чон. У них там какие-то проблемы с продажей оружия на чёрном рынке. Разберись и помоги, чем сможешь, если что, подключи наших ребят.       — Будет сделано, — машинально соглашается Мин и, перебросившись ещё парой незамысловатых фраз, спешит уйти из кабинета.       Намджун, конечно, пытался хоть как-то остановить парня, пропустить с ним по стаканчику виски и наконец-то поговорить не как босс с подчинённым, а как настоящие друзья. Они уже давно сотрудничают, и Ким не считает Юнги каким-то очередным мальчиком на побегушках, а ставит его на одну ступень с самим собой. Парни привыкли порой задерживаться в этом подобии кабинета на ночь и устраивать тихие беседы, заправленные алкоголем и парочкой красивых женщин где-то в ногах. Но сегодня видно, что Юнги не в духе, даже больше — он зол. Причина его плохого настроения известна лишь ему самому, и делиться Юнги ей с Намджуном не будет. Он её либо похоронит в задворках тёмного сердца, либо выжжет из себя бутылкой виски. Кажется, сейчас Мин выбирает второй путь и просто молча покидает кабинет, обещая, что обязательно зайдёт к парню на неделе.       Юнги задумчиво шагает по длинному коридору, тошнотворно обклеенному дорогим бархатом, и слушает чужие стоны. Его немного бесит это место и здешние люди, но и нравятся они ему тоже в каком-то смысле. Все, кто обитает в притоне, — свободные. Они сбросили оковы времени и обременённости своими соулмейтами, живя так, как душа просит. И пускай они грязные, залапанные чужими руками и исчерченные тёплыми губами, но свободные. Мин даже завидует им слегка, ведь не каждый сможет отречься от предназначенного и буквально продавать себя. Сложно пойти против природы, того, что в генах заложено, но они пошли. Вырвали из грудины мнимую влюблённость, выжгли надписи на запястьях и улыбнулись умирающей части своей пары. Юнги собирается следовать их примеру. Ему нельзя любить, нельзя чувствовать, нельзя пробуждать сердце. Он подчинённый, жнец Смерти, но не Смерть — Мин выполняет приказы, но не приказывает. Поэтому парень должен быть один, иначе жизнь, которую он строил на протяжении многих лет, рухнет. А, как мы знаем, — Юнги терпеть не может, когда ему мешают или вносят коррективы в намеченные планы.       Поэтому он громко матерится, когда Тэхён хватает его за руку и тащит в дальнюю комнату, где Юнги бывает чересчур часто. Парень особо не церемонится и заталкивает Мина внутрь, попутно включая яркие фонарики на стенах. Интерьер комнаты не отличается чем-то экстраординарным: большая кровать посередине, застеленная шёлковым покрывалом красного оттенка; снова эти чёртовы бархатные стены и какие-то дорогущие картины на них; окно полностью закрыто тёмными шторами, которые даже днём не открываются; и в заключении можно выделить небольшой шкаф, открыв который можно наткнуться на кучу дорогой одежды, купленной Намджуном по чужой прихоти.       — Это ты меня так в гости своеобразно позвал? — шикает Юнги и вытаскивает руку из сильной хватки.       — От тебя так вкусно пахнет, — игнорирует вопрос Тэхён и всем телом прижимается к парню, вдыхая стойкий аромат.       — Чем?       — Кровью.       Ким улыбается приторно и мягко проводит губами по чужой шее с напряжёнными на ней венками. Он скучал по Юнги, его образу, тяжёлому взгляду и невыносимо притягательным губам, в которые хочется впиться и не отпускать вечность. И Тэ старательно пытается это сделать, но Мин быстро отклоняется, поэтому парень лишь мажет губами по чужой щеке, отливающей неоном при свете фонариков. Но Тэхён не расстраивается из-за этого. Он привык к вечным отказам на свои жалкие попытки урвать хотя бы один поцелуй со столь желанных губ.       Юнги нисколько не сопротивляется, когда Тэхён аккуратно расстёгивает его джинсы и спускается на колени, при этом продолжая очаровательно улыбаться. Происходящее настолько привычно, что Мин лишь сильнее сжимает чужие светлые волосы и рвано дышит от тёплого дыхания на его члене. Тэхён не шлюха, правда, но сосёт он так, словно в этом бизнесе не первый год крутится и продаётся лишь за большие деньги. Он обводит языком по кругу кончик, прежде чем плотно обхватить головку губами и сам тихо стонет, когда Мин сильнее сжимает волосы на его затылке. Рот Тэхёна ощущается таким влажным и горячим, а член Юнги идеально помещается в нём. Затем парень принимает еще глубже, до самого горла, и глотает, Мин закрывает глаза и резко подаётся бедрами вперёд. От такого у Тэхёна кровь в жилах закипает до предела и растекается по венам жгучими искрами.       — Ты в порядке? — спрашивает Юнги, когда парень отодвигается назад и пошло облизывает блестящие от слюны губы.       — Мне это чертовски нравится, — скулит Тэхён и даже закатывает глаза от осознания происходящего.       Этих слов достаточно, чтобы Юнги продолжил начатое. Он снова сжимает волосы Тэ в своих пальцах, беспорядочно толкаясь в его рот, чувствуя приближение оргазма. Мин запрокидывает голову к стене и сильнее вжимается в неё лопатками, когда замечает, как тонкая нить слюны стекает из уголка губ Тэхёна на подбородок.       Возбуждение достигает пика, когда Ким напрягается вокруг него, сжимая стенки горла, которые вибрируют и крепко стискивают член Юнги. Такие манипуляции парень терпеть больше не в силах, поэтому он последний раз толкается в чужой перепачканный рот и обильно изливается прямо в него. Тэхён громко кашляет и, отпрянув, прикрывает губы руками и сглатывает, после облизываясь, словно только что съел самый вкусный в мире десерт.       — Я так скучал, — шепчет Тэхён, но в ответ получает лишь усмешку.       Юнги очень хорошо знает этого паренька, поэтому на его махинации реагировать не собирается. Он знает, что Тэ хочет продолжения, но дать этого Мин ему не может. И так уже границы дозволенного перешли, хватит на сегодня. Юнги быстро надевает одежду, стараясь игнорировать выпуклость на штанах Кима и его умоляющий взгляд.       — Твои прекрасные глазки не сработают на мне, сам же это понимаешь, — безэмоционально говорит Мин и проходит мимо опечаленного парня, присаживаясь на край кровати. — Тем более, ты же с Намджуном связан, — продолжает парень, хотя и знает, что это неправда.       Тэхён вздрагивает от последней фразы. Его не то чтобы кольнула совесть, но нечто противное скользнуло по позвоночнику. Ему не нравится этот разговор, не того добивался парень, притащив Юнги в свою комнату. Ким медленно ползёт по полу, боясь взглянуть в пугающие чёрные глаза и кладёт свою голову на чужие острые колени.       — Но ведь люблю я только тебя, — спокойно отвечает Тэхён, словно эта фраза обыденная, не значащая ровным счётом ничего.       — Конечно, — шепчет Мин и погружает пальцы в светлые волосы парня, перебирая мягкие локоны. Эти жесты не похожи на те резкие и болезненные, которые были минутами ранее. Юнги гладит нежно, словно жалеет и пытается передать мальчику каплю своей заботы. Просто он понимает, что Тэхён потерялся, запутался в собственных мыслях и ищет тепло чужой руки, которая поможет окрасить его мир в нечто яркое, избавив от чёрно-белой гаммы. Жаль, что Тэ не понимает, как мрачен Юнги и его сердце. Там любви нет, она иссякла, улетучилась в далёком прошлом и навряд ли уже когда-нибудь вернётся.

***

      Юнги добирается до дома лишь поздно ночью, когда улицы пустеют, освещаясь лишь колоннадами фонарей. Он живёт в обычном, ничем не примечательном райончике, полном больших многоэтажек и широких улочек. Жизнь парня в качестве наёмного убийцы действительно хороша, и он может позволить себе многое, но Мин так и не решился на покупку квартиры где-нибудь в центре города, наполненного барами, ресторанами и высокими фешенебельными зданиями. Он бы с лёгкостью мог стать соседом Намджуна и выкупить себе пентхаус, но не лежит у него душа к такой роскоши. Единственная дорогая вещь, которую Юнги приобрёл, — это чёрный Феррари, что привлекает к себе достаточно много ненужного внимания. Поэтому автомобилем парень пользуется нечасто, предпочитая долгие пешие прогулки.       Юнги медленно поднимается по ступеням на десятый этаж, упрекая себя в измене лифту. Квартира его выглядела как один из примеров, что печатают в каталогах: повсюду светлая, слепящая мебель, отлично гармонирующая с тёмными стенами; хаотично развешанные картины, которые Тэхён по давней дружбе притащил и обещал обидеться, если Юнги избавится от них. Дальше находилась довольно просторная кухня, заваленная пустыми бутылками и бычками сигарет, которые давно уже пора выбросить. Также в квартире имеется спальня и кабинет парня, что особо не отличаются яркими красками, находясь в той же чёрно-белой гамме. Вроде бы всё просто, но, даже так, сделано со вкусом и довольно-таки уютно.       Зайдя домой, Юнги втягивает воздух, замечая в нём чужой грубый запах хвойного леса. Потом в поле зрения попадают валяющиеся в прихожей конверсы, что уже успели порваться в нескольких местах, и узнаёт личность непрошенного гостя. В гостиной на диванчике расположился Чонгук, подобрав под себя ноги и рассматривая страницы старой книги, найденной в пределах квартиры. Выглядел он не особо заинтересованно, но всё равно продолжал изучать написанное, стараясь заполнить голову ненужной информацией.       — Ребёнок, ты всё сделал? — спрашивает Юнги и, не включая в комнате свет, садится рядом с Гуком. Тот лишь вяло кивает и, посмотрев на Мина пару секунд, возвращается к книге.       Парни знакомы давно и очень хорошо общаются. В конце концов, они разделяют одну работу, полностью доверяя друг другу. Юнги убивает, Чонгук зачищает. Он скрывает следы, оставленные парнем, проверяет камеры, находит очевидцев и, если те имеются, аккуратно от них избавляется. Работа грязная, но по мнению Чона лучше, чем у Юнги: быть палачом намного тяжелее, но Мин справляется, уже как пять лет исправно работает.       Чонгуку недавно исполнилось двадцать, а связался он с Намджуном в совсем юном возрасте, когда только начинаешь смотреть на вещи под иным углом, понимая их сущность. В шестнадцать лет парень столкнулся с ворохом проблем, какие самостоятельно был решить не в силах. Он скитался по городу, искал успокоения ноющей души и обрёл его в притоне, спрятанном от чужих глаз. Там же и произошла встреча с Юнги. Оба преследовали одну и ту же цель в жизни — исцеление, и нашли способ её осуществления в этих бархатных стенах.       Гук ушёл из дома, бросил семью, школу и начал работать на Намджуна. Сначала он таскался по клубам, предлагая посетителям дурь и тем самым зарабатывая крупные суммы денег, потом уже Юнги постарался и взял мальчишку себе в помощники, обучая его всему, что знал сам. Первое время Чонгуку становилось плохо от вида крови, растасканных по углам органов, но со временем он привык и уже спокойно распоряжался людьми старше себя самого и проводил идеальную зачистку. Мин ценил его и оберегал, понимая, насколько парень полезен. Он знал Чонгука наизусть, всю его душу и бренные мысли, поэтому странное поведение Гука сейчас он сразу уловил.       — Чонгук, с тобой все в порядке? — интересуется Юнги, вновь отрывая парня от книги.       — Да, просто одиноко как-то стало, — он натягивает улыбку и проводит рукой по волосам, тем самым взъерошивая их. — Можно мне остаться?       — Мог и не спрашивать, — отвечает Юнги, обрывая попытки о разговоре с Гуком. Скорее всего, сегодня что-то произошло на работе, и если не сам парень, то его подчинённые донесут об этом Юнги. Может быть, его в очередной раз ослушались, поэтому Мину придётся предпринять определённые меры. Да, Чонгук молод, но это не значит, что его приказы можно пропускать мимо ушей.       — Тогда я в душ, — Чон поднимается с места и плетётся в дальнюю комнату. — И да, от тебя жутко воняет.       — Чем же?       — Кровью, — кидает тот напоследок и скрывается за светлой дверью ванной.       Юнги устало откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Его бесит сегодняшний день, который начинался как отличный выходной. Внезапный звонок Намджуна и кропотливая работа после него слегка вымотали парня, оставив на прощание перепачканную рубашку и мигрень. Юнги знает, что просто выбросит вещь, избавляя дом от раздражающей «неидеальности». Просто это какая-то подсознательная тяга к чистоте у такого грязного человека, как Мин Юнги. Проще купить новую рубашку, не запятнанную воспоминаниями.       Спустя некоторое время Чонгук сгоняет почти уснувшего Юнги с дивана, сообщая о том, что это его спальное место на сегодня. Мин лишь тяжело вздыхает и, бросив пару замечаний парню о его тотальном неуважении к старшим, идёт в душ, попутно снимая с себя рубашку и выбрасывая её.       В объятия мягкой кровати Юнги попадает лишь в шесть утра. За окнами начинает светать, и небо озаряет алая полоска света. Парень не любитель природы и всей её первозданной красоты, но сейчас он не в силах оторвать глаз от наступающего рассвета. За сегодняшние сутки этот момент можно официально назвать самым лучшим, потому что он наполнен неким покоем и умиротворением. Все мучающие Юнги мысли медленно ослабевают в лучах озаряющего комнату солнца. Он расслабляется и без какой-либо дикой боязни смотрит на своё запястье. В этот момент вспоминается недавний разговор с Тэхёном, что Мин отказался продолжать.       — Почему ты сегодня такой грустный? — спрашивает Тэхён, отрывая глаза от пола и внимательно разглядывая очертания Юнги.       — Я когда-то был весёлым? — язвит парень, но всё равно продолжает, уже в более дружелюбном тоне, — я же говорил, что просто устал. Сложная неделя выдалась.       Тэхён понимающе кивает и дотрагивается до чужой щеки, мягко проводя по ней холодными пальцами.       — Может быть останешься?       — Нет, мне пора, — отвечает Юнги, видя печаль в глазах напротив и старательно её игнорируя.       На самом деле это всё блеф. Юнги в принципе устать от работы не может — это уже как мерзкая привычка, что жизнь твою никак не портит. Тут немного другая проблема, кроющаяся в цифрах, отсчитывающих секунды. Время Юнги подходит к концу. Счётчик выдаёт какие-то жалкие два дня, намекая, что скоро судьба парня подвергнется суровому испытанию. Два дня до самой страшной и нежеланной встречи, от которой невозможно ускользнуть.       Юнги знает, что должен убить, но понимает, что не сможет. Всё это ужасно тяжело, ведь программу в своей голове изменить сложно. То, что годами ты видишь на своём запястье время, оказывает на мозг некое влияние. Просыпаются инстинкты и ранее непознанные эмоции. Юнги всё это претит, он не готов менять устои своей жизни ради одного жалкого соулмейта. Поэтому он хочет попытаться безо всяких слов, взглядов и связей убить этого человека. И пускай у него умирает часть души, навсегда уничтожается тяга к жизни, ведь ни первого, ни второго у парня никогда не было. Нет смысла терять то, что давно потеряно.       Это и является настоящей причиной угрюмого вида Юнги и его апатичного состояния. Ещё и эта еле заметная, витиеватая надпись на рёбрах, что совсем не сулит ничего хорошего, добивает парня. «Матильда». Как это понимать или расшифровывать, Юнги понятия не имеет, но надеется, что вскоре та пропадёт, как и злополучный таймер на запястье, а вместе с ним мнимая любовь к неизвестному человеку.